love is (no-no-no)

Джинён просто хочет быть счастливым. У Джинёна фантомные боли в ломанных пару лет назад пальцах прямо под серебряным кольцом, которое он не снимает уже полгода. Боль не сильная, но такая - выть хочется, суставы словно выкрутили наружу. Джинён сжимает и разжимает кулаки, невидящим взором уставившись на полоску света из окна, прижавшуюся к полу, и неосознанно стискивает челюсть. У него от этой боли мурашки волнами по спине бегают, застревая в позвоночнике и откатываясь к ногам. Под кольцом, когда Джинён, наконец, стаскивает его с пальца (оно застревает так, что хочется уже отрубить себе всё к чертям, только бы снять его), обнаруживается полоска незагорелой кожи, от вида которой противно щемит в груди, зато не болит больше. - Любовь - это наживное, - говорит Джексон и пожимает плечами, сколько у него таких уже было, любовей этих, все рано или поздно проходили. - Любовь - это проблемно, - вздыхает Джебом и отворачивается, скрывая во взгляде что-то нечитаемое, у которого любовь это что-то сродни болезни. - Любовь - это счастье, - предполагает Югем, который если кого когда и любил, то только маму с папой. В голове набатом звучат все слова о любви, что Джинён когда-либо слышал, он опускается на кровать, зажав рот ладонью, и дышит через раз, чтобы успокоиться. Случайно задетая стопка книг, возвышающаяся возле окна в ожидании, когда Джинён купит новый шкаф, шумным потоком срывается на пол, останавливаясь у ног, как разом замерзшая морская волна, на гребне которой замер недочитаный роман. Про влюбленных и несчастных написано такое количество книг, что хватит перекрыть ими солнечный свет, - невесело думает Джинён. - Может и мне одну написать? Он опускается на колени, зажав в кулаке кольцо, и пытается сгрести все книжки в одну кучу, чтобы можно было ходить в комнате, не наступая на них. Со страниц на него грустными глазами смотрят главные герои, протягивая свои заломленные бледные руки с сетью синих вен на запястьях. На кровати негромко вибрирует телефон, и Джинён, не глядя, тянет к нему руку, чтобы сбросить звонок. Он устало прикрывает глаза и прислоняется к кровати, откинув на неё голову. Над кроватью покачивается ловец снов, привезенный Марком из Южной Америки, и Джинён наблюдает за ним из-под ресниц. За окном глубокая осень, но закатное солнце светит как в начале лета, когда кожа Джинёна по цвету сливалась с той, что была прикрыта кольцом, когда волосы отсвечивали золотом. Как в начале лета, когда Джинён был счастлив. - Любовь - это ты, - улыбается Марк в начале лета, и Джинён со всей силы швыряет кольцо в открытое окно. - Любовь это дерьмо собачье, - убеждается Джинён и прячет лицо в ладонях.