love is (no-no-no)

Джексон говорит, что это их последнее лето вместе, и не может сдержать слёз (всё из-за ветра, конечно, песок попадает в глаза). Он незаметно стирает их рукавом футболки, отвернувшись. По сценарию Джебом должен сказать, что это неправда, утешать всех, но он молчит и смотрит в костер, спрятав руки в карманы джинс - вечером у моря холодно. Джинён говорит вместо него: они встретятся ещё не раз, разумеется, если Джексон не забудет их двоих в этом своем Гонконге. Волны набегают на берег и их шум проглатывает половину слов Джинёна, мешая с потрескиванием огня и шелестом шин проезжающих по дороге машин. Искры взметаются вверх, когда Джебом шевелит горящие сучья длинным прутом. Где-то дальше по берегу пьяными голосами горланят песни, и Джинён подпевает им вполголоса, потому что хорошие же песни поют. Небо чистое и ярко горят звезды; когда у Джексона затекают ноги от долгого неподвижного сидения на бревне между Джебомом и Джинёном, он обхватывает их за плечи и падает назад, головой и спиной в остывающий песок. Даже не верится, что днем на солнце можно было свариться. У Джексона и Джебома шеи и руки красные, обгоревшие носы и плечи, и это видно даже ночью. Говорить не о чем - всё уже сказано, школа закончилась, экзамены позади, и теперь осталось только разойтись по разным сторонам. В небе пролетают самолеты, заходящие на посадку - их навигационные огни горят зловещим красным; у Джексона перехватывает дыхание, когда он думает, что скоро полетит в таком же домой. Из шумного Сеула в шумный Гонконг. Джинён берет его за руку, чтобы запомнить это между ними, чтобы было что вспомнить об этой летней ночи; песок с его ладони липнет к ладони Джексона. - Не люблю темную воду, - думает Джексон вслух. - Страшно? - лаконично спрашивает Джебом, заложив руки за голову. - Неприятно. - Похоже на то, что купаешься в тумане, - делится Джинён, водя свободной рукой по песку. - Искупаемся? - из вежливости предлагает Джебом, когда пауза затягивается, и получает в ответ согласие. Джебом ныряет у берега и выныривает уже на глубине, волосы липнут ко лбу; его почти не видно на фоне темной воды. Он кричит, потому что сердце заходится в груди от адреналина, и ложится на спину, позволяя волнам раскачивать его. В поле зрения попадает только звездное небо и краешек луны, это и красиво, и страшно, потому что кажется, что остался совсем один. Он закрывает глаза и вслушивается в то, как шуршит песок на дне. Вода отражает свет луны, и Джексон не уверен, что сможет в неё войти, но Джинён тянет его за руку, уверенный за двоих. Теплая вода обхватывает ступни, поднимаясь всё выше и выше по ногам, и Джексону кажется, что это не он идет, а вода приближается, захватывая берег и его заодно. Это действительно похоже на туман, собственные руки кажутся бледными, исчезающими тем сильнее, чем глубже заходишь, и Джексон отказывается идти дальше, когда волны и руки Джинёна захлестывают его плечи. Джинён впервые за годы их знакомства кажется таким обнаженным, голым до самого скелета, он умывается морем и улыбается, когда вода скатывается по его лицу. Джексон прижимается своим лбом ко лбу Джинёна, болезненно нахмурившись, и сцепляет ладони на его шее, пока Джебом пытается переплыть Желтое море - только он успевает загадать желание на падающую звезду.  Джексон не очень любит аэропорты - в детстве постоянно пытался в них потеряться. Он шлет Эмбер бесконечные сообщения, чтобы она не забыла его встретить, чтобы привезла всех своих собак, чтобы взяла машину побольше, потому что у него куча вещей. Эмбер в ответ шлет Джексона, потому что пять утра, придурок. В конце концов Джебом отбирает у него телефон и обещает отдать только перед паспортным контролем. Толпы людей циркулируют по аэропорту: прилетевшие, улетающие, встречающие, провожающие. Джексон регистрируется на рейс одним из первых, и они садятся в зале ожидания между двумя фикусами в горшках. В стеклянные окна от пола до потолка видны самолеты koreanair - голубые с белым, белые с голубым. Джексон говорит, что будет скучать, и буравит взглядом табло отправления. Джинён бьет его в плечо, эй, обрати на нас внимание, самолет без тебя не улетит. - Я не такая важная персона, - смеется Джексон и снова косится на табло. - Вообще-то важная, - серьёзно говорит Джебом и кивает Джинёну, мол, давай. Джинён достает из рюкзака запакованный в оберточную бумагу с оленями пакет и отдает Джексону. - Это тебе от нас. - Надеюсь, это мне деньги на первое время? - Джексон осторожно принимает подарок и ощупывает его. - Я могу открыть сейчас? Под оберткой обнаруживается самодельный и немного кривой из-за этого фотоальбом с подписями к каждой фотографии. Джинён говорит, что это чтобы он не забыл о них. - Я не забуду, - серьёзно отвечает Джексон и поднимается на ноги - посадку на его рейс уже объявили. Он обнимает Джебома и Джинёна сначала по очереди, а потом обоих сразу и бежит на паспортный контроль - Джебом еле успевает засунуть ему в карман телефон. Джексон уже из самолета пишет Джебому в какаоток, чтобы не позволял Джинёну реветь, и отключает телефон, как и просит стюардесса. Самолет разгоняется по взлетной полосе, и Джексона вдавливает в кресло; мешанина из тоски, грусти и предвкушения сваливается из горла в желудок и ворочается там до тех пор, пока самолет не набирает высоту. Джебом неловко опускает свою руку на плечо Джинёна и молчит по сценарию последнего лета, которое они провели вместе.