love is (no-no-no)

Джинён не любит, когда люди ссорятся, когда смотрят\не смотрят друг на друга виновато\обвинительно.   Он знает, какого это - быть не в состоянии выбрать, бежать ли следом или остаться на месте; уйти ли первому, потому что нет больше сил выдерживать, или терпеть. Как порвать тонкую пленку, которая накрывает вас двоих, одновременно делая и ближе, и дальше друг к другу, друг от друга. Перекрывает кислород так, что хочется вырваться, тянет за тем, кто уходит, облепляет порванными краями. Впереди на сдвоенных сидениях в автобусе девушка и парень, и по ним не скажешь, кто виноват, кто прав, кому хуже. Она смотрит в окно, он - на неё. Джинён прячет лицо в шарфе и кашляет - заболел, пока бежал на работу в распахнутом плаще, ловя непокрытой головой дождь. В телефоне дамокловым мечом над джинёновыми нервами висят непрочитанные сообщения от шефа. Но уже суббота, а это значит, что он никому ничего не должен ещё хотя бы два дня. Джинён возвращается домой ближе к двум ночи (дедлайн с работы раньше и не отпускает); свет на лестнице включается автоматически, и Джинён испуганно ойкает, когда за его спиной открываются двери лифта - сам он шел пешком. Из лифта выходит Джебом с каплями дождя на волосах и рукавах пальто - красивее даже чем месяц назад -, тянущий за собой свой большой черный чемодан. - Привет, - говорит он, откидывая отросшую челку с глаз. Джинён незаметно щипает себя за руку - это же не галлюцинация? ** Нет никаких объективных причин оставаться на ночь, - до собственной кровати один переход через коридор - только ведь уходить совсем не хочется. За окном непроглядная темнота, на часах 4:00, а на календаре 14 ноября - Джинёну кажется, что он случайно попал в будущее, из которого его скоро вырвут обратно в вечную середину октября. Если месяц превращается в один сплошной день сурка, очень сложно поверить в его окончание. Джебом (красивый, красивый, зачем такой красивый) угощает китайскими сладостями из боярышника и отпаивает зеленым, тоже китайским, чаем. Температура не уходит, куда ей деваться-то, но отступает на задний план - может из-за горячего вкусного чая или из-за теплого Джебома с Норой на коленях, от взгляда которого щеки краснеют. Предательское тело, - думает Джинён, прикладывая ладони к щекам. - Ты не заболел? - Джебом перегибается через стол и трогает тыльной стороной ладони горячий лоб Джинёна. - Немного, - кивает Джинён, когда отмирает; кровь бросается в шею и уши, делая их чуть не алыми. Ворот рубашки начинает душить, и Джинён расстегивает верхнюю пуговицу, раздумывая, насколько прилично будет снять свитер. - Лечишься? А то могу предложить всякие народные средства, которые мне в аэропорту вручили, - Джебом кивает на свой открытый чемодан, в котором сверху вещей одиноко лежит бумажный сверток. - Корень женьшеня? Бычий пенис? Перетертые жуки? Теперь у меня всё есть. - Для чего это? - Джинён смеется, отставляя кружку на стол - в остатках чая плавают крупные чаинки, прилипая к стенкам - и стягивает всё-таки свитер, оставаясь в рубашке. - Судя по выражению лица, с которым мне всё это вручали, для потенции, - он отпускает Нору и потягивается - Джинён следит за очертаниями напрягающихся мышц под футболкой, не отрываясь. - А у тебя проблемы с этим? - шутит Джинён и готовится уворачиваться от всего, что может полететь в него со стороны Джебома. Но он оказывается не готов к нечитаемому взгляду и уверенному 'никаких' из уст ухмыляющегося Джебома. - Уже поздно, - неосознанно говорит Джинён, не в силах понять, что должен делать - накинуться на Джебома или сбежать домой. - О, и правда, - Джебом бросает взгляд на наручные часы и удивленно округляет глаза. - Прости, что так задержал - я слишком давно не общался с людьми, которым ничего не нужно впаривать. - Ты пытался, - кивая на чемодан, смеется Джинён и поднимается на ноги, подхватив свой свитер. - Ты заботился о Норе столько времени, так что если тебе потребуется что-то такое или вообще что-то, обращайся, - уже в коридоре говорит Джебом, облокотившись на косяк в проходе. Джинён кивает и бормочет что-то вроде 'всенепременно', живо скрываясь за дверями. Шутки Джебома уж слишком двусмысленные, Джинён думает, это они объективно такие или это его воспаленное сознание воспринимает их такими? ** Он захлопывает дверь в своей квартире и заплетающимся шагом добирается до кровати, чтобы рухнуть на неё горящим лицом вниз. В голове творится непонятное, тело напряжено и единственное, что может спасти, это душ. Судя по тому, как начинает сладко тянуть в паху, лучше - холодный. Джинён со вздохом садится на кровати и стягивает с себя одежду, намереваясь кинуть её в корзину для грязного белья. Кто бы грязные мысли постирал, - думает он, уже стоя в ванной и включая воду в душе. И в этот момент раздается звонок в дверь. Джинён замирает, пережидая, пока сойдут нервные мурашки с ног, и закутывается в халат. Вода продолжает шуметь, когда он открывает дверь и видит на пороге Джебома с бумажным пакетом в руках. - Решил занести мне пенис? - серьезно спрашивает Джинён, скрестив руки на груди, и даже не краснеет. - Это подарок, - Джебом закатывает глаза на шутку в стиле четырнадцатилетних и протягивает пакет. - Всякая ерунда, потому что я не мог придумать, что привезти. - Спасибо, - Джинён принимает подарок и переминается с ноги на ногу - неловко, что Джебом стоит в дверях, что на нем эта дурная обтягивающая майка, что у него эти восхитительные руки, что сам Джинён почти голый, если не считать халата. Хочется спросить что-то вроде 'хочешь зайти?' сначала из вежливости, а потом.. по другим причинам. - Тебе спасибо, правда очень выручил. Хороших снов. - Хороших, - на автомате повторяет Джинён. - Мне кажется, тебе не стоит принимать душ, если у тебя температура, - говорит Джебом перед тем, как выйти,  - лучше обойтись обтиранием. Джинён моргает непонимающе,  а потом ударяется головой в закрывшуюся дверь со стоном. Шаги в коридоре на секунду затихают, слышится хлопок двери, и Джинён надеется, что Джебом не слышал ничего. Он уползает обратно в душ, думая на ходу, что нужно бы предложить Джексону потрахаться - он откажется, разумеется, но может хоть его шуточки помогут отвлечься от рейтинговых мыслей о Им Джебоме. Джинён засыпает под утро и в дреме думает что-то вроде 'эти ваши гетеро вообще про члены шутят?'.