Пересекая границы

      Вечер добрым не бывает. Такой итог вынес Бельфегор только разомкнув глаза. Небесное светило еще не до конца зашло, поэтому комнатка слабо освещалась его последними лучами, так, что можно было разглядеть каждую трещинку в прогнивших досках. Но это было не тем, из-за чего настроение парня скатилось, когда он даже не совсем успел проснуться. Этим самым раздражающим (блондинистым и ушастым) фактором стал ненавистный Белу Расиэль, который решил, что раз ему не спится, то нужно разбудить и брата.       - «Красотуля», щеще. Харэ спать, никто не разбудит. Все принцы подохнут от вида твоей мерзкой рожи, раньше чем дотянутся до губ. — и снова гадкий смех прямо над ухом.       Парень фыркнул, отворачиваясь от надоевшего донельзя близнеца.       - К твоему сведению, у тебя такое же мерзкое лицо. — парень фыркнул, поправляя мех на длинном хвосте.       - А…ах ты! — взбешенный оборотень стал выглядеть более чем устрашающе.       Бельфегор вздохнул, стараясь не оборачиваться на возмущенное фырканье брата — себе дороже. Ведь когда они сильно злятся, то не могут ни удержать человеческий облик, ни полностью принять облик животного, становясь самыми настоящими монстрами. Лицо вытягивается и приобретает вид собачьей морды, оставляя при этом человеческую кожу и глаза, в которых зрачок превращается в узкую щелочку, пальцы преображаются в подобие крюков с острыми когтями и покрываются мехом, вырастают длинные острые клыки, плечи и спина расширяются, а хвост встает дыбом — поистине устрашающее зрелище. Конечно, оборотню было почти не страшно видеть такое обличие своего брата, ведь он понимал, что сам является таким же чудовищем, но смотреть в налитые кровью и расширенные в ярости глаза ему не хотелось совершенно. Лучше просто продолжать неподвижно лежать, в ожидании, когда Расиэль успокоится. Он не будет нападать, если не поднимать на него глаз — это Бельфегор знал точно. Вскоре его ожидания оправдались: устрашающая огромная фигура начала уменьшаться и приобретать обратно человеческие черты.       - Пф.. Кусок бесполезного идиота. — в последний раз зло прохрипел Рас, окончательно возвращая себе облик миловидного подростка.       Бельфегор решил тактично промолчать, не желая больше продолжать бесполезную ссору, пусть сейчас и хотелось подняться и открутить этой обнаглевшей копии его уши. Это последние часы, которые он проводит здесь, и возможно, что он больше сюда не вернется никогда в жизни, так почему же не побыть в кои-то веки спокойным и тихим? Парень закрыл глаза и попытался снова погрузиться в мир Морфея, но, похоже, этот чертов Расиэль вспугнул крепкий сон. Сиреневые глаза начали раздраженно сверлить заходящее за окном Солнце. Последние его лучи угасающими огоньками пробегали по остаткам стекла в прогнившей раме, рассыпаясь по темным стенам тысячью солнечных зайчиков. Но на этот раз Белу было не до любования красотой — он хотел чтобы небесное светило поскорее зашло за небесный свод. Тогда можно будет без опаски подниматься и, собрав вещи, уходить из дома. Последнее никак не укладывалось в светлой голове. Казалось это просто радостный сон, который сейчас вот-вот оборвется, и все снова встанет на свои места — продолжатся вечные издевательства, продолжатся скучные и серые дни… Но это был не сон! Это была самая что ни на есть настоящая реальность! Глаза уже начали болеть от напряжения, но Бельфегор продолжал неотрывно глядеть на небо. Вот осталось от сестры Луны только небольшое скопление ярких лучей, никак не хотящих заходить вслед за своей хозяйкой, точно маленькие дети, не желающие возвращаться домой после долгой прогулки. Но вот и они скрылись за хребтами Волчьих гор.       «Пора» — в первый раз в своей недолгой жизни близнецы сошлись мыслями, подскакивая с лежанки и начиная поспешно запихивать свои пожитки в сумки из грубой кожи.       Одежда, ботинки, детские безделушки, фотографии — парни забирали с собой все свои вещи без разбору. Нужно-ненужно, но они считали это неким воспоминанием, связывающих их с этим дряхлым строением и с родителями, которые сейчас мирно спали на своих лежанках. Сумки через плечо, и вот уже близнецы выбегают из дома, опьяненные внезапно наступившей и такой долгожданной свободой. Без прощания, без напутственных слов — это им чуждо. Они же не девчонки какие-нибудь, чтобы сидеть дома вместе с родителями и под их полной опекой, в ожидании жениха. Мимо мелькают такие знакомые, но теперь какие-то далекие дома и деревья. Обжитая ими деревушка скоро закончилась, и начался лес. Деревья будто еще хранили свет от детей Солнца и мерцали во тьме призрачными огнями. Наконец, парни добежали да развилки тропы и остановились. В последний раз обменялись ругательствами, в последний раз злобно оскалились друг другу, последний раз с ненавистью глянули на свою «копию». А после пошли в разные стороны, каждый по своей тропинке. Оба понимали, что возможно больше никогда не встретятся, но ради этого усмирить вражду… это было слишком большой честью, по их мнению. Бельфегор фыркнул, отцепляя от длинного хвоста приставучий репейник. И вот почему у него он такой длинный? И самое главное зачем? У всех остальных хвосты короткие, а он один такой. Золотистый хвост только мешался, и Бельфегор даже иногда подумывал его подрезать, но его всегда останавливала мысль, что это наверное очень больно. Медвежьи клыки, повешенные на сумку заместо брелков, звякали друг о друга, разрушая ночную тишину. Бел насторожился, понимая, что сейчас слишком тихо. Слишком тихо для бурлящей в ночи жизни. В груди, где-то на уровне сердца, начала клокотать всепоглощающая паника, и парню лишь с огромным трудом удалось ее подавить.       - Все хорошо, просто они почувствовали оборотня… да… только поэтому… — сделав пару глубоких вздохов, подросток осторожно двинулся дальше.       Глаза истерично метались по темным очертаниям деревьев, будто стараясь выискать что-то, что источает эту опасность. Но вокруг были лишь крючковатые ветви, тускло освещенная каменистая тропка и яркий диск луны в небе. Все просто излучало спокойствие и сон. Какой-то паранормальный чертов сон! Будто затишье перед бурей. В наступившей тишине, в ушах отчетливо слышались удары сердца, будто часы, отсчитывающие отведенное время. 1…2...3…4... Бельфегор замер, через стук услышав какой-то посторонний звук. Чье-то дыхание… Слева! Подросток, тихо рыча и встав на все конечности и вздыбившись, отскочил в право, быстро и глубоко втягивая носом воздух, стараясь различить носителя постороннего запаха. Пахло молодой хвоей, смолой и… кровью. Свежей кровью, которую пролили от силы несколько часов назад. Этот острый запах, который не возможно было ни с чем спутать, вызывал мерзкую дрожь в коленях, которую самопровозглашенный принц никак не мог подавить. Среди ночной мглы сверкнули два красных огня.       - Детеныш оборотня? Шшто ты забыл в таком мешшсте? — характерное шипение выдавало в обладателе красных глаз одного из змеевиков.       Обидное «детеныш» заставило парня вспыхнуть и забыть о недавней панике. Как смеет этот червяк называть его детенышем?! У него уже все молочные клыки сменились настоящими, поэтому он уже не щенок!       - Ишиши. Не твое дело. — хотелось, гордо подняв голову и хвост, на этом продолжить путь, показав этим, что на змеевика его королевской особе глубоко наплевать, но нельзя — атакует со спины, и поминай как звали.       Во тьме зашелестела прошлогодняя опавшая листва, и слабая полоска лунного света упала на обладателя красных глаз — длинный черный раздвоенный язык, множество шрамов на теле и лице, темные взъерошенные волосы, напоминающие если не швабру, то озлобленного ежика и абсолютное отсутствие верхней части одежды. «Красавец, нечего сказать» — в мыслях фыркнул оборотень, вставая в оборонительную стойку. Какое невезение. Только началась «свободная» жизнь, как тут же вылезли на свет всякие неприятности. Ну просто счастье неописуемое! Змеевик угрожающе шипел, двигая длинным толстым хвостом, который во тьме переливался разными цветами. Бел же начал довольно громко рычать, стараясь запугать противника. Так они стояли несколько секунд. Несколько таких мучительно долгих секунд. Пока в густой мгле ночи не сверкнула пара острых зубов. Бельфегор успел отскочить за пару мгновений до того, как они вонзились ему в шею. Пришла его очередь нападать — выпад, шелест молодой травы и блеск ярко-красных глаз. В небе клочьями летала золотистая шерсть и куски сверкающей чешуи, были слышны скулеж, рычание и шипение. Небесный свод начал светлеть, и к тому времени сражение было окончено. Юный оборотень облегченно выдохнул, поваливаясь на примятую траву. Он победил. В первый раз за долгие годы он вышел победителем. А проигравший теперь лежит на земле в луже собственной крови и мертвенно бледный, словно труп. Хотя, почему «словно»? Он и есть теперь самый настоящий труп…       - Есть хочу… — парень прикрыл глаза, почти мгновенно забывая о недавнем происшествии. Воспоминанием о нем остаются лишь кровоточащие царапины и рана на ноге. Но сейчас перед Белом стояла более важная задача — побыстрее найти чем забить желудок, чтобы восстановить потраченные в бою силы.       Взгляд затуманенных тусклых глаз невольно упал на распростертое рядом тело мертвого змеевика. Это ведь, по сути, самое что ни на есть настоящее мясо. Так почему бы и нет. С такими мыслями Бельфегор поднялся, зашипев от боли в ноге, и начал трапезу. Первые лучи небесного светила начали пробиваться сквозь густую листву, а парень только-только обглодал последнюю косточку, совершенно не замечая, как юркие сверкающие лучи пробежали по его полосатой водолазке и забрались на шею. Заметил оборотень это только тогда, когда почувствовал непривычное тепло на тонкой бледной коже.       - Твою налево!! — осознав причину этого странного ощущения, парень взвизгнул и отскочил в сторону, под тень одного из деревьев.       И без того бледное лицо стало еще белей, а губы приоткрылись в немом крике, как только расширенные в ужасе глаза увидели яркий свет направленный на то место, где он только что сидел. Рука потянулась к затылку, слегка подрагивая. Бельфегор уже зажмурился, готовясь почувствовать тонкими пальцами холодную кость черепа или полуразложившуюся кожу, но удивленно распахнул глаза, нащупав лишь мягкие волосы. Мозг отказывался в это верить, и, перебарывая дрожь и страх, оборотень вытянул вперед руку, подставляя ее под «смертоносные» лучи. Но к его еще большему удивлению и с ней ничего не произошло. И это было вне его понимания.       - Так это… это просто миф? … — парень начал придирчиво осматривать свою ладонь, но никаких изменений не нашел. Тихий смешок, еще один и еще, и уже Бельфегор смеется в полный голос не боясь, что его кто-нибудь услышит. Это оказалось всего лишь жалкой байкой, которую все побоялись проверить. А Бел единственный, первый ее разгадал! Первый! Теперь можно было не волноваться и не искать укромное место, чтобы переждать день. С такими мыслями парень лег на траву и прикрыл глаза, радостный и донельзя довольный.