Пересекая границы

      Как только сумерки начали сгущаться, молодой оборотень блаженно потянулся и нехотя разлепил глаза. Вставать самопровозглашенному принцу ой как не хотелось, но что поделать — нужно, нет, просто необходимо продолжать путь дальше. Академия, конечно, никуда не убежать не может, а вот вступительную церемонию (вместе с экзаменом) он запросто может пропустить, и тогда… Придется возвращаться домой и слушать возмущенное ворчание родителей о том, какой Бельфегор бездарный ребенок и какой хороший и умный его старший брат. А этого ему уж точно не надо. Парень, зевая и потирая растрепанную шевелюру, поднялся с травы, но тут же, болезненно шипя, был вынужден опуститься обратно. Ночное сражение явно давало о себе знать. Поврежденная нога, которая, к счастью оборотня, уже не кровоточила, отдавала ноющим чувством при каждом прикосновении к ней, а место ранения начало опухать и, кажется, гноиться. Бел невольно чертыхнулся.       — Только лишиться ноги мне сейчас не хватало! Повезло еще, что на запах «свежатины» не приползло еще бандитов-змеевиков… Где там мои вещи?       Сумки с барахлом рядом не оказалось. Не было ее и в траве, как бы долго оборотень ее там не искал.       «Стащили, пока я спал» — пронеслась в голове неожиданная догадка.       Хорошо, что хоть просто сперли, а не убили, пока Бельфегор отдыхал после бойни.       — Отлично! Ну, просто замечательно! И что теперь делать?! — в порыве чувств пнул стоящее рядом дерево и взвыл от боли, поздно поняв, что бил больной ногой.       Надо было в ближайшее время обработать ранение, но без должных медикаментов этого невозможно было сделать. Оставалось только идти и уповать на то, что-либо найдется сумка с вещами, либо какая-нибудь лачуга с жильцами. Но вот только ходьба тоже оставляла желать лучшего. Чертыхаясь и проклиная весь свет, парень двинулся дальше, опираясь на деревья и подгибая раненую конечность. Тупая боль нарастала с каждым часом, так что часа через 3 таких «скачек» Бельфегор был готов убиться об камень. Но удача, похоже, решила, что переборщила со своей «карой», поэтому уже через пару минут Бел на всех парах несся в сторону перекошенного здания. Ну, насколько это вообще было возможно с больной ногой. Оно стояло аккурат у начала Хэллфидских топей. За ним даже виднелись густой смрадный туман и длинные стволы камышей. Свет в разбитых окнах ясно говорил о том, что в строении есть кто-то живой.       — Откройте, черт бы вас побрал! — рыкнул парень, колотя в перекошенную дверь.       За деревяшкой послышалась какая-то возня.       — Кто так поздно? На время смотрели? — в щели показалась чья-то голова с длинными русалочьими ушами. «Русалка? В болоте?» — Бельфегор удивленно изогнул бровь.       — Впусти меня, женщина! Не видишь, ранен?! — оборотень уже начинал злиться.       За дверью что-то обиженно пробурчали, но дверь открыли.       — К вашему сведению, я парень.       В дверном проеме стоял невысокий парнишка с зелеными волосами. Длинный львиный хвост истерично мотался по доскам и обвивался вокруг раскрашенных на манер тигра босых ног. Русалочьи уши в ярости дергались из стороны в сторону, но при этом пустые зеленые глаза смотрели с равнодушием.       — Ууу… так ты не русалка, а я уж понадеялся, — блондин грубо оттолкнул хозяина в сторону и проскакал в помещение.       — Ууу… так вы не темноволосая грудастая девушка, а я уж понадеялся, — парировал зеленоволосый, закрывая дверь на щеколду и проходя за оборотнем.       Зачем такая нелепая предосторожность обладатель волчьих ушей так и не понял — дверца держалась буквально на паутине и щеколда вряд ли могла бы спасти их от воров. Но, оглядев комнату, парень понял, что это им не грозит. Никогда. Прогнившие, мокрые от дождей, пропускаемых непрочной крышей, доски на полу, пыльный матрас в углу, тумбочка, да пара-тройка тарелок и склянок — вот и все убранство дома.       — И как ты тут вообще живешь?! — Бельфегор поморщился, усаживаясь на краешек матраса.       — Легко и просто, вас тут жить никто не приглашал, — странное создание без тени брезгливости село на пол, продолжая пристально глядеть на Бела.       — Чего уставился, Лягушонок? Тащи сюда чистую тряпку и аптечку, живо!       — Во-первых, я вам никакой не Лягушонок, я химера. В вашем-то возрасте это положено знать. Во-вторых, не командуйте, это мой дом вообще-то. Вас манерам в детстве не учили? — привычка тянуть гласные и монотонный бесцветный голос только сильнее выбешивали и без того разъяренного блондина, а сравнение с лягушкой только прочнее засело в голове.       — Плевать мне на твои манеры с высокой колокольни, тащи аптечку, у меня нога сейчас отвалится! — что есть мочи рявкнул парень, но результата не последовало.       Существо даже бровью не повело, оставшись сидеть на месте. Поэтому Бельфегору было ну просто необходимо запустить в Лягушонка ботинком. Для ускорения, так сказать. На этот раз результат был: зеленоволосый (бурча и потирая отшибленный лоб) притащил аптечку и даже соизволил осмотреть раненую конечность.       — Отвалится, ничем уже не спасти, — печально вздохнул он, вытирая краешек глаза, за что получил вторым ботинком. - Ай! Ну больно же… Шучу я, шучу. Нормально все с ней. Йодом залить и перевязать и через три дня будет как новая.       Бел кивнул, начиная (шипя и морщась) обрабатывать ногу. Зеленоволосый сел неподалеку, уже мысленно проклиная себя за то, что просто не проигнорировал стук.       — Мистер ушанка, а у вас хоть имя-то есть? Хотя я в этом почему-то сомневаюсь. У меня, к примеру, есть. Фран.       — Шишиши. Еще раз назовешь меня ушанкой, мерзкий Головастик, я твой хвост затолкаю тебе в глотку. Ясно выражаюсь?!       — Более чем. — Фран горестно вздохнул. — Но вы в тоже время непроходимый тупица. Я не головастик, а химера. И я имя ваше спрашивал.       В руке у Бельфегора затрещала склянка с йодом, готовая вот-вот раз-биться. Это земноводное уже успело так надоесть, что за 10 минут с момента их знакомства, парень успел перебрать в голове как минимум 45 возможных способов его убийства.       — Бельфегор. А теперь захлопнись и дай мне спокойно обработать рану!!       — Нечего командовать в моем доме. — Жабеныш обиженно тряхнул головой и скрестил руки, напоминающие лягушачьи лапы, на груди.       «Будь он русалкой, было бы гораздо лучше!» — мысленно выругался псевдо-принц.       Конечно, ведь те ужасно кроткие и молчаливые, и теперь Бел явственно понял, почему большинство знакомых ему оборотней-ровесников хотели влюбиться именно в русалок, считая их пределом совершенства. Сам парень с ними охотно соглашался, припоминая увиденную в детстве полурыбину. Оборотень, перебинтовав, наконец поврежденную конечность, уставился в окно, погружаясь в воспоминания о том случае. В тот день Расиэль как обычно состроил ему какую-то пакость, и он в слезах прибежал на свое излюбленное место возле старого дуба. Неподалеку протекала река, и мальчонка решил умыться и стереть позорные слезы. Он наклонился вплотную к воде и был озадачен, не увидев своего отражения. Из воды на него глядели два ясно-синих глаза на миловидном белом лице. Бел замер, боясь спугнуть это видение. Длинные перепончатые уши, длинные черные волосы и переливающийся в воде голубой хвост явно давали понять, что это русалка. Девчонка захихикала и быстро уплыла, всполошив за собой тучу ила. Никто Белу, конечно же, не поверил, когда он принялся рассказывать о русалке. И, к сожалению, увидеть ее снова больше не получилось, сколько бы мальчишка не приходил на то место.       - Эй, семпай? Семпай? — Фран пощелкал пальцами перед Бельфегором, выводя того из раздумий.       Он нахмурился, ударяя по протянутой перед его носом руке.       — Чего тебе?       — Слезьте с матраса, я спать хочу.       — Как ты можешь спать в такое время, еще даже солнце не взошло!       — В который раз убеждаюсь, что вы тупица. Я дневное существо, мне природой положено спать ночью. Бел фыркнул, но с матраса слез. Ночка обещала быть веселой.