Пересекая границы

      С наступлением вечера первой мыслью было короткое „тихо“. И правда, в домишке было слишком тихо, учитывая недавние „скачки“ и нытье Лягушонка.       — Уснул что ли? А, ладно, все равно. Эх, вставать неохота… — Оборотень закряхтел, поднимаясь с матраса и чихая от поднятой самим же пыли. Желудок громко дал о себе знать, срочно требуя еды. Поэтому парень заозирался в поисках чего-нибудь съестного, но вдруг поскользнулся на чем-то и плашмя рухнул на пол.       — Какая тварь набросала здесь ракушек, а?! Ну, Жабеныш, ну… и сбежал наверно, почувствовав, что я ему шею хочу свернуть. — Бельфегор раздраженно фыркнул, поднимаясь с деревяшек и бубня что-то про испорченный плащ.       Псевдо-принцу пришлось согласиться с мыслью, что ему придется охотиться. Да, этого оборотень не любил совершенно. Хотя бы по тому, что он был омежкой и поймать добычу было для него самой настоящей каторгой. Но что поделать, ведь никто же не будет ему каждый день приносить на тарелочке готовых зайцев? Собравшись с мыслями и включив решимость, парень пинком ноги открыл дверь, удивляясь ее крепости (дверь, к его удивлению, не отлетела, а отскочила обратно, больно стукнув нерадивого Бельфегора по носу).       „Хуже уже быть не может!“ — Бел потер отшибленное лицо и жалобно заскулил.       Но тут он забрал свои слова о „быть не может“ обратно. Дело в том, что, когда он заново открыл дверь (уже тихо и аккуратно) и вышел на улицу, его с ног до головы окатило ледяным ливнем. Зашипев, как взбесившаяся кошка, оборотень рысью забежал обратно в здание. Там он отряхнулся от приставучей и такой нелюбимой им влаги. Оборотень воду не любил, причем совершенно. Но с ней, увы, было связано слишком многое, чтобы вот так просто ее избегать — хотя бы банальные мытье и умывание.       — Черт, сегодня все против меня… придется переждать, туда я не полезу. Ни за что.       Парень тяжко вздохнул, уходя обратно к матрасу, и, усевшись на него, начал глядеть в окно. Вернее, дыру, бывшую когда-то прочным и застекленным окном. Тонкие кошачьи зрачки пристально следили за небольшими холодными каплями, часто-часто ударяющимися по земле и рассыпающимися на множество небольших искорок или тонущих в „трупах“ своих собратьев. Оборотень озлобленно фыркнул, раздражаясь на свою повышенную „везучесть“ и сжал кулаки, тут же негромко вскрикивая и разжимая ладони. Руки уже начали преображаться — коротко постриженные ногти превратились в длинные желтоватые и скрюченные когти, а кожа покрылась светлым коротким мехом. Похоже досада на то, что сегодня он долго не сможет продолжить путь, разбудила в нем сущность зверя и медленно, но верно стала застилать весь здравый рассудок.       „Успокоиться. Нужно успокоиться…“ — Бельфегор судорожно выдохнул, стараясь унять клокотавшую внутри ярость.       И это у него, к великому счастью, получилось. Нет, он совершенно не боялся, что может разрушить и так еле-еле стоящее на болоте здание — в голове не было и следа этой мысли. Он просто терпеть не мог облик полу-волка. Еще не животное, уже не человек — самый настоящий монстр. Правда, сейчас его никто и не мог увидеть, но на душе все равно было как-то противно. Бельфегор, надувшись как хомяк, снова перевел взгляд к окну. Холодные мелкие капли превратились в шуршащую переливающуюся стену. Которую парень, увы, проломить не мог. Как это только объяснить неугомонной натуре и упрямо гнавшему вперед инстинкту? Минуты тянулись слишком долго, по мнению оборотня, поэтому к окончанию ливня, а если быть точнее, что через час, Бел был взвинчен до предела и, наплевав на лужи и размокшее болото, ринулся из домика. Правда он позже об этом пожалел, но, как обычно, было уже поздно. С середины болота ведь нельзя переместиться одним раскаяньем? Псевдо-принц печально глянул назад, затем вперед, затем вниз. Везде была сплошная топь.       „Может, по следам обратно вернуться?“ — парень еще раз посмотрел себе под ноги и чертыхнулся. Похоже, от ожидания и бездействия, он практически летел через смертоносную пучину, пока „запал“ окончательно не кончился.       "Нет, ну тут оставаться, пока болото не просохнет, не вариант. Я так все вступительные пропущу! Ну все через ж…ж…хвост.“       Оставался только один вариант. Рискованный, правда, но… Другого в ближайшие часы не наблюдалось. А что если проскочить вторую половину болота, так же, как и первую? Был, конечно, малюсеньки шанс, что… он выживет. И лучше всего было не думать о неудаче, а просто ломануться вперед. Себе дороже. Набрав в легкие побольше воздуха, чтобы не останавливаться на передышку, Бельфегор рванул вперед, надеясь, двигаясь в уже заданном направлении, добежать до берега. Для пущей предосторожности даже зажмурил глаза. Цветастые болотные огоньки с писком разлетались в стороны, провожая оборотня недоуменными взглядами и громким пищащим смехом. И тут произошло то, чего Бел поленился предвидеть — левая нога зацепилась о корягу, и ее обладатель плашмя рухнул на группку одиноких камышей, мысленно прощаясь с жизнью и прощая всех и вся, кто хоть как-то обидел его при жизни. Хотя, почему-то не включил в этот список такого ненавистного брата… Но, к великому удивлению парня, он не чувствовал ни такой ненавистной воды, ни даже того, как погружается в трясину.       „Странно“ — блондин в неуверенности приоткрыл глаз.       Может он все-таки провалился, а под топью оказался никому не известный город, или он уже просто умер? Но ответ был очень даже простым — оборотень смог перебежать смертоносную пучину и упал уже на относительно твердой земле.       — Да я прям везунчик… Шишиши. — самопровозглашенный принц облегченно выдохнул, поднимаясь на ноги.       Раненую конечность еще порядком саднило, но по сравнению со вчерашним днем… Какой же оборотень травмоопасный для собственных же ног! Хотя, сейчас было как-то не до них.       — Уввв.. — желудок громко дал о себе знать, напрочь разрушая тишину топи.       Бельфегор чертыхнулся, вставая в боевую стойку и начиная оглядываться, ведь на этот звук могли прибежать враги — дикие звери или грабители. На болоте продолжала стоять могильная тишина, не считая, конечно, приглушенного хихиканья огоньков, которых парень в расчет не брал. Окончательно уверившись в собственной безопасности, обладатель волчьих ушей повернулся в сторону небольших кривых деревцов, росших чуть в отдалении от Хеллфидской топи. Где-то за ними просто обязан быть лес. Бел прикрыл глаза и принюхался.       — Ну, так и есть, лес. И кролики. — при упоминании еды, оборотень сглотнул и непроизвольно облизнулся, но тут же насторожился.       Далеко впереди слабо различался запах того надоедливого Лягушонка, который его приютил на день. Мало того, неугомонный инстинкт гнал Бельфегора именно в ту сторону, где была эта наглая жаба. Мозг принялся активно работать, пытаясь подавить внезапный приступ паники. Головастик сбил его с пути? „Сердце“ решило, что он и есть его пара и приоритеты внутреннего голоса изменились? Или же Лягушонок просто решил последовать по тому же маршруту, то есть, в Академию? Если честно, то в последний вариант парню хотелось верить больше. Во всяком случае, Фран зачем-то проходил через все болото и пробивался через заросли камыша и остальной прибрежной растительности — на это ясно указывала примятая трава и его „болотный“ запах сырости. Тяжко вздохнув, Бельфегор побежал по импровизированной дороге, изредка принюхиваясь и свериваясь с „инстинктом“. Наконец, запах Лягушонка внезапно оборвался, уходя назад и совершенно уверяя Бела в его правоте. Все-таки Жабеныш решил составить ему компанию. Вокруг мелькали низкорослые деревца и высокая трава, скрывавшая оборотня от посторонних глаз, которых, впрочем, в это время суток, было относительно немного. Если бы обладатель золотистых волчьих ушей бежал чуть медленней и хоть чуточку присмотрелся, он мог бы увидеть просто потрясающую картину — искривленные «карлики-деревца постепенно уступали место высоким и крепким осинам и березам, густая листва которых, покрытая множеством маленьких капелек после недавнего дождя, сверкала и переливалась в свете полумесяца, частично скрытого все еще не совсем пропавшими тучами. Словно старое темное от пыли стекло попробовали оттереть от вековой грязи и теперь через чистые участки робко проглядывали сотни, нет, тысячи маленьких ярких звезд. Но, увы, оборотень был слишком увлечен дорогой и поиском добычи, чтобы смотреть по сторонам и замечать все то, чем часто любовался, будучи еще щенком. Ужин нашелся не сразу, но все-таки попал в лапы омеги — Бельфегор был не настолько слаб и беспомощным, каким мог показаться. А после опять непроглядные заросли и часы долгого изнурительного бега. Ведь он станет первым. Первым из всей стаи, кто пройдет обучение в городе! Пусть это и не повод для гордости в их расе, но все же… он станет первым. За долгие годы пребывания „вторым“ большего парню было и не надо. Свет резко ударил в глаза, заставляя оборотня остановиться и прищуриться, стараясь вернуть себе способность видеть. Лес неожиданно закончился, уступая место ровной песчаной дороге, по краям которой на некоторых расстояниях друг от друга мерцали факелы.       „Город? Неужели дошел?“ — желая проверить свою догадку, Бельфегор двинулся по тропе, смотря по сторонам и приглядываясь.       Даже лес рядом тропой показывал, что здесь ступала нога Хэллфидца — деревья были посажены в шахматном порядке и ровно подстриженных. Но, что было очень странно, никого, кроме Бела на дороге не было.       „Спят что ли?“       Ворота и каменная массивная стена показались совсем скоро, уже неоспоримо доказывая, что перед оборотнем — самый что ни на есть настоящий город.       — Эй, куда?! Кто такой?! Бьен?! — парень, прошедший через ворота только несколько метров, замер и невольно приготовился к атаке.       — Кен, успокойся, он всего-лишь мальчишка. К тому же не змеевик. Наверняка в Академию. Верно? .. — второй голос, гораздо тише и бесцветнее первого, обратился к ничего не понимающему Белу, который незамедлительно кивнул. — Вот видишь? ..       — Ага, пропустим какого-нибудь „В Академию“, а потом пинком с работы погонят! Бьен! — пробурчал первый, но потом добавил: — Проходи, чего встал, особого приглашения ждешь?       Оборотень через силу подавил порыв нагрубить „голосам“ за такое отношение к себе и лишь молча кивнул, быстрее проходя через ворота в город. Стражи. В их поселении есть такие, сторожат покой бесполезных омежек и детей, не пропуская никого и ни под каким предлогом. За воротами Бельфегора оглушил гул голосов и свет огней от невысоких двух-трехэтажных домиков, фонарей и витрин магазинов. Повсюду пестрели уши, хвосты, крылья, яркие мантии, платья и плащи, а все вокруг словно источало желание жить. Такое обилие жизни на минуту вывело Бельфегора из строя — глаза разбегались, не зная, куда смотреть и на что первее обратить внимание, а уши закладывало от обилия разговоров и различной музыки. Несколько толстых орков продавали сладости, побрякушки и прочее ненужное никому барахло маленьким детям, забавно причмокивая и скаля зубы в подобии улыбки. Несколько драконов показывали фокусы и акробатические номера посреди площади. Разномастные демоницы и ведьмы трещали между собой, изредка покачивая своих детей в плетеных люльках или подтягивая за поводок небольших ящериц к себе. Угрюмые вампиры молча стояли возле небольших магазинчиков с различными магическими, канцелярскими принадлежностями, а некоторые вздыхали возле магазинов одежды и сапожников. Кое-где мелькали ровесники Бела, видимо, тоже пришедшие в Академию. Оборотень, чувствуя, что в одиночку вряд ли проберется через толпу и отыщет дорогу среди узких улочек, бесшумной тенью двинулся за одной из таких группок. Чем дальше они продвигались в город, тем тише и пустынней становились улицы. Марвелл, похоже, разделился на несколько райончиков для ночных и дневных существ, желая стать более удобным для его жителей. И сейчас они, как видимо, забрели в район „дневных“, где царило сейчас царство Морфея. Через некоторое время идущие впереди все-таки заметили неожиданное пополнение в своей компании, но потеряли к оборотню всякий интерес. Мало ли шляются всякие застенчивые лапоньки, боящиеся спросить дорогу. Улица вскоре кончилась, уступая место площади, которая, впрочем, совершенно не была пустынной — ото всюду тянулись нестройными рядами множество разнообразных существ — крылатые, хвостатые, безрукие, безногие, клювастые, ушастые и прочее и прочее и прочее… Возле входа во внутренний двор академии стояло несколько стражников, „отсеивающих“ пытавшихся проскочить малявок, которых было просто не счесть. Как только подошла очередь парня, стражник утвердительно кивнул, пропуская того вперед. Двор был относительно большим, так, что вмещал в себе, наверное, около тысячи разношерстых существ. Возле каменных стен стояли небольшие лавки с едой для тех, кто проголодался. Гам стоял такой, что создания с особо острым слухом стояли, заткнув уши и состроив болезненное выражение лица. Несколько высоких фигур в длинных мантиях, как видимо, работники академии, забирали из толпы группки по 10-15 человек на каждую из трех башен и поспешно заводили их внутрь, где проходил тест.       „Не предусмотрели такого наплыва народа? Да уж…“ — мысленно усмехнулся блондин, с досадой замечая, что пройдет в одну из башен еще нескоро и от скуки начиная рассматривать предполагаемых собратьев по несчастью.       Где-то в сердце толпы стоял, скрючившись в три погибели, невысокий гоблин с болотно-зелеными вьющимися волосами и взглядом, как у перепуганного до смерти безумного кролика. Он что-то лепетал в сторону девчонки-русалки. Нет… не русалки, те дневные и предпочитают есть рыбу…, а сирены. Острые уши, длинный рыбий хвост с характерным заостренным гребнем и длинные голубые волосы. Для сирены слишком привлекательная внешность, но, должно быть, она компенсирует это голосом, вернее, его отсутствием. Если посмотреть поближе, то перед Бельфегором стоял скелет — черный капюшон, закрывавший глаза и большую часть головы и длинная темная мантия, укрывающая от посторонних глаз голые кости. У самой стены ютился высокий длинноногий гомункул с длинными пепельными волосами. Оборванная одежда, швы по всей коже и отсутствие левой руки по локоть. Заместо отсутствующей конечности торчала кость, заточенная под меч.       „Нелегко, наверное, его друзьям, когда он обниматься к ним лезет“ — тихо прошишикал парень.       Экзамен длился уже несколько часов, многие уже успели нажить себе знакомых и врагов, задремать и некоторые особенно расторопные даже влюбиться. За это время толпа заметно поредела, и оборотень успел проводить взглядом около сотни расстроенных существ, завалившихся на вопросах.       — Эй, куски мусора, давайте живее! — в очередной раз выкрикнул темноволосый вампир, заставляя созданий продвигаться значительно быстрее.       Наконец, подошла очередь Бела, и он поспешно подошел к вампиру и другим собратьям по несчастью, состоящих в этой группе. Мужчина окинул его удивленным взглядом, но промолчал и, что-то пробубнив себе под нос, повел предполагаемых учеников в башню.