Пересекая границы

      Пробуждение было внезапным. Хотя, почему внезапным? Причина как раз зеленым пятном прыгала перед глазами и что-то лепетала своим монотонным бесцветным голосом.       «Таким только о смерти объявлять…» — пронеслось в сонной голове Бельфегора невольная мысль, но она быстро затерялась в потоке нахлынувших в мозгу проклятий и ругательств.       — Черт, Жаба… уймись, скачи в другом месте… — парень перевернулся на другой бок, к стене, сильней укутываясь в свой плащ.       — Фран я, Фран. Сколько можно повторять? — Химеру явно задевало сравнение со склизкой зеленой лягушкой, но Белу это было только на руку.       — Ворвались ко мне в дом, обзывают еще… да если бы… —, но договорить зеленоволосому не дало одно небольшое обстоятельство.       Если быть точным, то только-только зародившееся возмущение подавили прогнившие доски пола, так любезно принявшие в свои объятия лицо Франа.       — Семпай, мне больно, — буркнул химера, но, вопреки словам, в его голосе не сменилось ни нотки.       Бельфегор озлобленно фыркнул, убирая с затылка Лягушонка свою руку и подальше отодвигаясь от него, решая включить игнор и не обращать на Франа внимания, что бы он там не говорил. Ждать пришлось очень и очень долго. Бессмысленные язвительные речи лились нескончаемым потоком, поэтому уже через полчаса парень был готов подняться и перегрызть глотку этому своеобразному певчему соловушке. Но, наконец, Лягушонок, горестно вздохнув умолк. Наступила такая долгожданная тишина, но и ей блондин радовался недолго — Жабеныш напрочь отогнал сон, и последний возвращаться, похоже, в ближайшее время, не собирался.       — Семпай? — оборотень жалобно простонал, уже выбирая, об какую стенку дома лучше и быстрее убиться. Ну, или убить надоевшее земноводное. — А куда вы хоть идете?       — В Академию, головастик… — принц смирился со своей участью.       — А что за Академия?       Бельфегор в удивлении приподнялся и повернулся лицом к Франу. В его голове никак не укладывался тот факт, что химера ничего не слышал об известному по всей округе училище. Хотя, это не удивительно, ведь Лягушонок жил в совершенной глуши и притом совершенно один. Парень принялся живо рассказывать об Академии Марвелл: место не особо престижное, но из-за того, что там обучаются существа всех рас и характеров, пользуется огромной популярностью. Это, в общем-то, было всем, что оборотень знал об этом месте. Направление ему подсказывали инстинкты, как бы странно это не звучало. Фран внимательно слушал и молчал, что неимоверно радовало Бельфегора. С закрытым ртом парнишка, можно сказать, начинал ему нравиться. Но хорошее рано или поздно кончается, поэтому Лягушонок снова начал говорить, мгновенно разрушая мимолетное видение Бела:       — А зачем вам туда?       — Уф…Ну, родителям обязательно надо, чтобы я получил образование по определенной специальности, м-да… В общем, это не совсем моя воля, но радует то, что направление я могу определить самостоятельно. — Бельфегор задумчиво почесал голову.       — А зачем им это?       — Да что ты заладил «зачем», да «зачем»? Хотят, чтоб я работал, а не сидел у них на шее, вот зачем! Все, допрос окончен, я хочу спать, — с этими словами Бел накрыл голову плащом и отвернулся обратно к стенке.       Фран покрутил пальцем у виска, буркнув что-то вроде «псих неуравновешенный», но с расспросами отстал, начиная шуршать где-то в углу.       «Работать? Ну да, оборотни не могут сидеть без дела, иначе они начинают скучать и от скуки уподобляться животным. Странные создания. Хотя… работа это, в принципе, хорошо… Платят. Пара монет мне бы не помешала для ремонта дома, например». — Лягушонок замер, погрузившись в раздумья. — «А вообще, зачем мне его ремонтировать? Здесь хорошо, тепло, сыро… Еда всегда под рукой», — парнишка оторвал от пола одну из досок и облизнулся, поспешно выхватывая из образовавшейся дыры улиток и слизней.       — А вот и завтрак. — Фран начал трапезу, периодически прислушиваясь к храпу оборотня и невольно морщась. — Надо будет ему дать корень майра пожевать, от его храпа уши закладывадывает.       Но даже после еды мысли об Академии не провали. Где-то в голове была какая-то зацепка, которая все время ускользала, как только Фран пытался ее поймать. Но вот эта зацепка промелькнула в стороне потайного маленького подвальчика. Парень поспешил туда и, убрав доски, достал небольшой сундучок. Стерев с него пыль, Головастик отпер замок и достал небольшой сверток.       — Ну вот, я-то думал, где я это слышал. — Фран удовлетворенно кивнул головой.       В руках у него была карта. Единственная карта Хэллфилда на всей топи, хотя, возможно, и на целом острове. Обозначения городов, рек, гор и озер, написанные четким каллиграфическим подчерком, ясно чернели на глади бумаги, и Франу без труда нашел среди них надпись «ак. Марвелл» (потому что, к счастью парня, картограф не имел привычки засорять бумагу ненужными надписями и картинками). На обратной стороне листа была столь же аккуратная подпись автора этой работы, Увайза Айроне, далекого предка Лягушонка. Вообще, химеры никогда по собственной воле, не поступали ни в какие учебные заведения, довольствуясь поверхностными знаниями о счете и чтении (лишь некоторые представители увлекались чтением)  и, живя в глуши и тишине топей, куда не осмеливался соваться ни один вор, бандит или просто заблудший путник. Да им было и не добраться — химеры не обладали ни острым чутьем, как например, оборотни или змеевики, ни способностью к полету, как ангелы и летучие демоны, ни даже внутренним инстинктом, который мог хоть как-то подсказать направление (поговаривали, что чувство это вызывала мистическая сфера, которая была положена в основании академии). Но Увайз стал первым из них, то добровольно подал документ на вступление и начал обучение, не забыв начертить при этом карту дороги в это место. После, правда, он забросил учебу и пустился в путешествия, а потом вернулся на родное место, завел семью и не сходил с него до конца своих дней, но, это не особо важно… В голове Лягушонка мелькнула шальная мысль, совершенно противоречащая его забитому и тихому характеру —, а почему бы и ему не пойти в эту дурацкую Академию? Вокруг нее уже давно возведен большой город, значит, недостатка в еде и жилище не будет — даже если у него нет денег, всегда найдется либо сердобольная бабка-домовой, либо жилье за какую-либо «черную» работу, вроде стирки или присмотра за детьми. Как раз и заработает, надо же привести жилище в порядок, иначе через лет 5-6 от него даже гнилого бревнышка не останется. Полностью уверившись в своем решении, парень начал поспешно собираться. Хотя, впрочем, чего таить, он просто носился по дому, желая немного поиздеваться над спящим оборотнем, ведь собирать ему было, ровным счетом, нечего.       «Он не маленький, сам дойдет, тем более, его нога уже почти зажила. Утопнет в трясине, значит, так было надо» — подумал Головастик, пытаясь вытянуть из-под туши парня матрас.       Но, увы, Бельфегор, почувствовав, что у него хотят забрать его небольшое счастье, прочно вцепился когтями в жесткую ткань, поэтому Фран оставил жалкие попытки отобрать первую и последнюю хоть мало-мальски важную вещь. Выйдя из жилища, Лягушонок глубоко вдохнул сырой и немного гниловатый запах топей и глянул на небо. Сплошные черные и непроглядные тучи. Неслыханная удача! В хорошем расположении духа и еще более уверенный в правильности своего решения, Айроне развернул карту и сверился со своим местоположением и предполагаемым направлением.       — Туда, — вынес итог парень, поворачивая в сторону болота, расположенного позади его дома.       Первые полчаса шли легко и беззаботно, в следующие радостный пыл Лягушонка начал сбавлять обороты, а еще через полчаса Айроне шел молча и вяло, уже начиная подумывать о возвращении. Смертоносная трясина его нисколько не пугала — химеры слишком легкие и шустрые, чтобы смрадная пучина успела их поглотить. В воздухе начали витать электрические разряды, окончательно сбивая положительный настрой. Дождь — это хорошо, но вот гроза… Этого даже любителям влажной погоды не надо. Разноцветные болотные огоньки, пища, летали в воздухе, пытаясь поймать мелкие электрические искры. Такой уж это шаловливый народец, фактические родственники фей (только те покрупнее и болота стараются облетать стороной). Из других развлечений у них было только одно — витать перед заплутавшими путниками и вести их в сторону зыбкой пучины, а потом пищать и хохотать, глядя на жалкие попытки выбраться, от которых жертва только быстрее погружалась в топь. Так что, химере еще повезло, что они отвлеклись на яркие искорки и не обращали на него внимания. Отвлекло Франа от разглядывания мелькающих в густом воздухе огоньков только одно обстоятельство — несколько ледяных капель, упавших на его нос и за шиворот. Ощущение, стоит сказать, не самое приятное, пусть Лягушонок и очень любит прохладную и влажную погоду. Да, к тому же, от дождя смертоносное болото только размокнет и станет опасным даже для приспособленного к этому химеры. Лягушонок двинулся дальше с осторожностью, уже пристально следя за тем, куда он ставит свои ноги.       — Хорошо птицам. Раз и перелетели через болото, а я тут, понимаешь, мучайся. — Зеленоволосый тяжко вздохнул, перескакивая через кочку.       Благо, части существ, из которых он состоял, прекрасно этому помогали. Это было одним из явных преимуществ его рода, чем Фран очень даже гордился. Львиные ноги помогали ему быстро бегать, лягушачьи лапы — совершать длинные прыжки, а русалочьи уши — прекрасно слышать. Но вот зачем ему вообще нужен львиный хвост, Лягушонок не представлял совершенно. Мух, что ли, отгонять? Потому что красивым его назвать было нереально. Вдалеке показались первые очертания макушек деревьев, если их вообще можно было так назвать. Скрюченные, тонкие, которые, казалось, готовы были свалиться от любого даже самого слабого ветерка — вот какие растения росли по берегам Хеллфилдских топей. А от лившего как из ведра дождя казалось, будто они прозрачные. Серые стволы сливались с серым небом, лишь немного выступая на его полотне. Непроходимое болото закончилось и Фран смог спокойно вздохнуть.       — Эх, прощай милый домик, мне тебя очень будет нахватать. — Лягушонок печально глянул назад, на скрытое туманом и ливнем очертание старого и дряхлого строения. — И куда теперь дальше, а?       Зеленоволосый без энтузиазма глянул на высокие заросли травы и тонких скрюченных деревьев. Вот что значит «не ступала нога Хеллфидца!». Фран еще раз обернулся, раздумывая над тем, как лучше поступить. Идти дальше — потратить уйму сил, да и диких животных в этих местах полно. Вернуться домой — болото размокло окончательно, и перейти его опять не было никакой возможности. Остаться здесь и подождать окончания дождя тоже не вариант. Тут Фран — легкая добыча. Из всех зол, как говорится, выбирают меньшее. Вот и лягушонок, после долгих и упорных размышлений двинулся через заросли диких растений, надеясь набрести на тропинку или хоть что-то на нее похожее.