Скрипка... и немного нервно

- Оставьте нас, - бросила Мэйсон массажисткам, дождалась, пока девушки покинут комнату, закрыла за ними дверь, вернулась к сидящей на краю стола Кэлен: - Привет… Кэлен протянула к ней руки, обхватила за шею, привлекла к себе, прижала, обвила ногами её бедра: - Я все чаще и чаще вижу своего телохранителя голым… - Как и я своего работодателя… хотя, работодатель у меня твой отец, а его я точно видеть голым не желаю. Кэлен распахнула глаза, встрепенулась: - Черт, отец!.. Репетиция! Время! Кара, который… - Тссс, - Мэйсон приложила палец к ее губам, - репетиции не будет, успокойся. Какая-то там несостыковка. Повезло нам, - убрала палец и приложила вместо него свои губы. И целовала, наслаждалась её губами, пока не утолила всю жажду, накопившуюся за эти полдня, пока не растворила в этом поцелуе все остатки тревоги, страха за Кэлен… - Папенька позвонил, сообщил. Как раз перед тем, как ты возомнила себя птичкой. - Что я сделала? - Ты не помнишь? - Не всё… - Ты собралась шагнуть из окна… - Господи, - Кэлен содрогнулась, вжалась в Мэйсон. – Кара… спасибо. Спасибо, что ты есть. Что ты рядом… - Кэлен, часто ты… пытаешься убить себя? - Мысли… мысли об этом бывают, когда начинается депрессивная фаза… Но я еще никогда не пыталась… а может, не помню. - Милая, а если это я тебя провоцирую, отношения со мной? - Думаешь, затрахала меня до суицида, Мэйсон? - Рада, что чувство юмора всё еще при тебе, Амнелл. Ну а если серьезно? Ты ведь сама говорила, что у тебя давно секса не было. А тут столько сразу… - Кара, да черт его знает. Я не знаю, что меня провоцирует, я понятия не имею, почему, из-за чего начинаются эти состояния. Не думаю, что ты можешь быть причиной. А если даже… мне плевать, я хочу быть с тобой! - снова побежали по лицу слезы, и Кэлен потянулась к губам Мэйсон: - Поцелуй меня… - Кэлен, милая, ты чего плачешь? Опять начинается у тебя? Мы всё же не справились? - Мы справились. Я просто… да от счастья просто, от того, что ты есть! Мы справились. Ты справилась. Не дала мне погрузиться, уйти в д-фазу. Кара, как тебе удалось так быстро меня вытащить из неё? Раньше это всегда затягивалось на недели… а то и дольше. - Подозреваю, раньше тебе просто никто не помогал… - Ну... не знаю, можно ли назвать помощью то, что делал отец… Если такое случалось перед концертами, он вызывал одного врача, которому доверяет, и тот мне что-то колол. Даже не знаю, что… но у меня появлялись силы, даже слишком… я себя чувствовала как в м-фазе. Играла концерты, а потом… потом снова сваливалась в депрессняк, только еще более сильный. И тогда папенька увозил меня в Швейцарию, в небольшую частную психушку. Вроде как меня там должны были лечить. Лечили ли? Не знаю. Кололи что-то, и я лежала дни и ночи напролет овощем. Пока фаза не сменялась… Мне кажется, она точно также сменилась бы и без их лекарств. Подозреваю, он меня туда просто прятал… - Он ублюдок, Кэлен. Прости, это твой отец, но он ублюдок. И я злюсь на него. Очень сильно. Настолько, что хочу убить. Что они тебе кололи перед концертами? Похоже на наркоту. Как можно так поступать с собственным ребенком? Как он посмел так поступать с тобой? - Кара, спасибо тебе. Спасибо, что ты со мной. Что любишь. - Кто ж за это благодарит… за любовь, - буркнула Мэйсон, смущаясь - неожиданно для самой себя. - Я. Я благодарю. Для меня твоя любовь – подарок, Кара, - и прильнула к губам, не давая ответить, возразить. - Кэлен, завтра вместо дневного занятия поедем к юристу нашей компании, ей нужно с тобой поговорить. Если ты не против. Её зовут Виктория, и она супер-классный специалист. - И ты с ней спала. - Да. Но это в прошлом. А потом я хочу отвезти тебя к Лорен Сайрус, она психиатр. Тоже высококлассный профи. Это она сегодня помогла нам. Помогла вытащить тебя из этого состояния. - И с ней ты тоже спала. - Да. Слушай, Кэлен… - Мэйсон чуть наклонила вперед голову, глянула исподлобья в глаза, - мы с тобой встретились не юными невинными девами. Мы взрослые люди. У меня есть прошлое. И у тебя оно есть. И тут либо мы принимаем друг друга со всем багажом, либо… - Кара, я тебя люблю, люблю вместе с твоим прошлым, с твоим багажом. Без него ты не была бы тем, кто ты есть. Но я ревную, - и улыбнулась, беззащитно, очаровательно… - Ты везешь меня завтра к двум своим бывшим любовницам… и меня это царапает, не стану врать. Как мне на них смотреть? Как на кого? - Как на тех, кого я НЕ выбрала, Кэлен. - Мэйсон, - Кэлен улыбается, и глаза загораются совершенно безудержным счастьем, - я тебя люблю. Я так сильно тебя люблю! Я поеду, куда скажешь, я сделаю, что скажешь. И… - вдруг хитро прищуривается: - … мы все еще голые. - Кэлен! – Мэйсон закатывает глаза в притворном возмущении. – Ты опошлила такой момент! - Да… - Кэлен скромно опускает ресницы. – Думаешь, заслуживаю наказания?.. - Определенно заслуживаешь. *** - Кэлен, нам надо одеться и поехать. Поехать куда-нибудь поесть. Ты сколько уже не ешь? Трое суток? Я тебя не для того спасала, чтоб ты заморила себя голодом. Так что давай-ка домой, а по дороге заскочим в ресторан. - В таком виде? В шортах? Мэйсон, почему я в шортах? - Мне сказали, везти тебя на солнце. Ну не в платье же! - Где ты их вообще откопала??? - У тебя в шкафу… - Да? Я даже не знала, что у меня есть шорты… Надо ж было додуматься их на меня напялить! - А что тебя не устраивает? По-моему, выглядишь очень сексуально. - Мэйсон! – теперь уже Кэлен закатывает глаза. – И кто тут говорил о пошлости? - Знаешь что, принцесса? В следующий раз, когда соберешься падать в депрессию, приготовь сразу шмотки на каждый день и подпиши! – Кара застегивает ремень, снова подходит к Кэлен. – Иди сюда,- притягивает к себе, целует, властно и нежно. – Поехали домой. Еду по дороге купим. В машине Кэлен забирается с ногами в пассажирское кресло, садится вполоборота, привалившись к спинке плечом, и с мягкой улыбкой смотрит на Кару. Мэйсон не выдерживает через десять минут: - Кэлен, что? - Что? - Ты с меня глаз не сводишь. Что такое? - Господи, Мэйсон! – Кэлен смеется, протягивает руку, пробирается пальцами под волосы на шею, щекочет, массирует. – Да просто я люблю тебя, и мне нравится на тебя смотреть. А что, я смущаю тебя? - Нееа… - Кара поворачивает к ней лицо, вздергивает бровь: - Возбуждаешь. Кэлен снова смеется, перемещает пальцы на мочку её уха, ласкает, запуская по коже Мэйсон щекотных будоражащих мурашек: - Это хорошо… это очень вдохновляет, Кара. Кара усмехается и переводит взгляд на дорогу. Как же я люблю твой смех, Кэлен. Твою улыбку, твой смех, твои живые глаза. И видеть больше не хочу эту пустоту в них, эту застывшую маску на твоем лице. Спасибо, насмотрелась за сегодня. Я понимаю, что, скорее всего, еще встречусь с этим, и не раз. Я готова. Но не хочу. - Кстати, Мэйсон, - Кэлен вдруг сжимает её мочку, сильно, до боли, - а ты-то чего на массажный стол полезла? Ну ладно, для меня это была, так сказать, медицинская процедура. А ты? Что, не могла просто рядом посидеть? - Вот так, да? – Кара фыркает. – По-твоему я что, не могу позволить себе маленькое безобидное удовольствие? - Нет, не можешь. Нельзя. Ты моя, помнишь? А я жуткая собственница. Жуткая. - Кэлен, ты эгоистка. А если ты на полгода в депрессию свалишься, мне что делать прикажешь? Воздерживаться? - Да. - Полгода??? - Да. - Амнелл, ты зверь. - Ага. К тому же психованный, не забывай, Кара. Так что в твоих интересах, чтобы мои депрессии не затягивались, - и снова хохочет. Потом подается к Мэйсон, целует её в щеку. – Ты мое счастье. Чудо, которое случилось, наконец-то, со мной. Мэйсон на секунду прикрывает глаза. Вот что ты со мной делаешь, Кэлен? Я же таю, рассиропливаюсь. И – странно – меня это не злит. И даже почти не пугает. Мне приятно… приятно быть твоим чудом, Кэлен. Мне это определенно нравится. *** - Дом, милый дом, - Кэлен буквально забегает в темный, тихий пентхауз, но тут же останавливается. – Черт, как-то мне тут неуютно теперь, после сегодняшнего… - Ты же не помнишь ничего? – Кара закрывает дверь, набирает код сигнализации. Ставит на пол пакеты с купленной по пути едой. Подходит к Кэлен сзади, обнимает, прижимается. - Ну, ты же мне рассказала, - Амнелл вздрагивает, поворачивается в её руках. - Тебе страшно? - Да… - и прикасается губами к губам, слегка, едва-едва, дразня, соблазняя. - Нуждаюсь в утешении… - и чуть углубляет поцелуй. – В охране… мое тело просто кричит от страха… его срочно нужно отвести в спальню и охранять, Мэйсон, - раскрывает её губы своими, проникает языком, щекочет, ласкает язык Кары. - Кэлен… - Мэйсон борется, борется с затопляющим, сводящим с ума желанием, мгновенно воспламеняющим её тело. – Нет. - Что??? - Нет, любимая, сначала ты будешь есть. Ты будешь есть и точка. - Кааарааа… я потом ни на что не буду способна. - Я переживу. Лучше ночь без секса, чем твоя голодная смерть. - Я не переживу. Я хочу тебя. - Переживешь. Немного замечательно вкусной китайской еды ты точно переживешь, принцесса. - Ладно, Мэйсон, - Амнелл сдается, отступает на шаг. - Слушай, тут где-то есть камин. Ты умеешь разжигать? - У меня много талантов, Кэлен, - берет её за руку, поднимает с пола пакеты. – Пойдем. Пойдем искать камин. *** Блаженство. Просто невыносимое блаженство. А как еще это назвать? Кара склоняется, целует улыбающуюся Кэлен. Вот прямо улыбку и целует. И сама улыбается, не может не улыбаться. Блаженство – лежать на мягком ковре с высоким теплым ворсом, наблюдать, как отблески скользят по желанному телу, прекрасному, манящему, слушать тихое жаркое дыхание огня, потрескивание … У Кэлен глаза осоловелые, затуманенные – то ли от сытости, то ли от близости их обнаженных тел. И открывает она их всё реже… - Засыпаешь, принцесса? - Нееет… - врет ведь, опять врет! Распахивает – сейчас фиалковые – глаза: - Кара, я спросить тебя хотела… - Спрашивай, - покрывает легкими поцелуями её лицо, подбирается к губам. - Ну подожди… любовь моя… ну что ты…, - смеется, крутит головой, не подпускает. – Кара… ну Каарааа… слушай… ну как ты, такая умная, такая глубокая стала телохранителем? Ты книги такие читаешь… Ялом - это, согласись, не для обывателей. Ты в музыке разбираешься… ты очень тонкий ценитель, я ведь вижу… вижу, как ты слушаешь, как проникаешься… Для телохранителя ты… слишком изысканная. Слишком классная. - А я классный телохранитель, Кэлен… Элита. - Это несомненно, Кара… но все же? - Не отстанешь, да? - Неа. Колись, Мэйсон. - А если так? – и накрывает ее губы своими, творит с ними что-то совершенно невероятное, волшебное. Кэлен принимает с наслаждением. Но освободившись, тут же требовательно заглядывает в глаза: - Итак? - Амнелл, ты зануда! – Кара падает на ковер, обнимает Кэлен. – Я с детства занималась кикбоксингом. Считалась очень перспективной. Меня очень рано начали ставить на соревнования, чемпионские титулы пошли по нарастающей: город, округ, штат, страна, мир... А потом… - Что? – Кэлен поднимается на локте, заглядывает в лицо. - Как-то вечером вступилась возле бара за девушку. Я в Гарлеме разыскивала одного человека, а вот как она там оказалась, в этом гадючнике, – я тогда не знала. Но ей там явно было не место, к тому же она попала в крупные неприятности, нарвалась на компанию местных ублюдков. В общем-то, я вмешалась, когда они ее уже на землю повалили. Девчонку отбила, но и мне сильно досталось – все-таки их было человек десять или больше даже. Мне проломили череп. Левая рука была сломана в двух местах, ребра сломаны. Но главное – повредили позвоночник. - Боже… - у Кэлен в глазах столько тревоги и сочувствия, столько боли, что Мэйсон даже немного стыдно за свой трагический рассказ. - Милая, не переживай так, это было десять лет назад. Теперь я ведь жива, здорова. Спасибо девчонке – не испугалась тогда, не убежала, вызвала скорую, полицию, осталась со мной. Поехала со мной в больницу… а потом, после всех операций, после лечения, настояла, чтобы я поехала на реабилитацию к ней домой. Точнее, к ним – она тогда только-только вышла замуж. У меня не было никого тогда. Только тренер, он же менеджер. Но искалеченная я ему была без надобности. Разорвал контракт и забыл обо мне. Так что, ухаживать за мной было не кому, вот Викки и забрала меня к себе. Так мы познакомились с Викторией Мон. Нам с ней тогда было по двадцать пять. Тори со Стивом, её мужем, меня выходили, поставили на ноги. Два года на это ушло. А заодно занимались моим образованием, - Кара усмехнулась. – Я ведь лежала долго, делать нечего. Читала. Очень-очень-очень много читала, Кэлен. Втянулась в это дело, до сих пор не могу остановиться. И еще у них в доме всегда звучала музыка. Хорошая музыка. Стив преподает теорию музыки, в разных вузах, чаще всего в школе музыки в Йеле. Ну вот так. А потом Викки предложила мне пойти работать к ним с сестрой в компанию. В спорт мне уже было не вернуться, а кроме как драться я ничего больше не умела. Вот так я и стала телохранителем, Кэлен. Ты удовлетворена? - Черт побери, Кара, я так тебе сочувствую, - и слезы в глазах. - Ты только в депрессию не уходи, любимая, хорошо? - Да ну тебя! – хмурится сердито, но целует нежно, мягко. – Я просто представила… подумала, как тебе было тогда, наверно, тяжело… Лишиться мечты, лишиться того, что было для тебя смыслом… это все равно, как если бы я сейчас не смогла играть, лишилась музыки. Навсегда. Это ужасно, Кара. Мэйсон внимательно смотрит в глаза. Печальные. А ведь ты и правда понимаешь, Кэлен. Никто до тебя не понимал. Жалели, сочувствовали, утешали, помогали, поддерживали… но не понимали. А ты поняла. Кара берет её лицо в ладони, тянет к себе, целует губы, долго, сладко: - Спасибо, Кэлен, - и улыбается. – Милая, я давно уже не жалею ни о чем. И последние восемь лет абсолютно довольна своей жизнью. А в последние три дня еще и абсолютно счастлива, - и снова целует. - Кара, - Амнелл, едва оторвавшись от её губ, прищуривается, в глазах загораются искры. – Спать ты с этой Викторией начала сразу, как на ноги встала? Или до того? Прямо при муже? - Господи, Кэлен! – Мэйсон откидывается на ковре, закатывает глаза. - Почему тебя так это беспокоит? Я же тебя не спрашиваю о твоих бывших! - Так я тебя к ним на встречу и не везу! - Кэлен… по-моему, ты просто очень хочешь поскандалить. - Нет, не хочу! - Тогда зачем эти вопросы, принцесса? - Не знаю…, - Кэлен кладет голову ей на плечо, - наверно, просто хочу услышать… знать, что я не одна из них. Не очередное твое приключение… твоя победа, одна из многих… - Кэлен, что мне сделать, чтобы ты поверила, что ты не одна из, что ты единственная для меня? Я люблю тебя. Хочешь, спроси завтра у Тори, говорила ли я когда-нибудь, что люблю её. И у Лорен спроси. - А ты не говорила? - Никогда и никому, кроме тебя. - И не скажешь больше никому! – Кэлен приподнимается, снова заглядывает в лицо Каре, прищурившись. - И не скажу, - соглашается Мэйсон. И Кэлен расцветает улыбкой, этой своей улыбкой, зажигающей огонь в сердце, в теле Кары. Склоняется, приникает к губам…