Скрипка... и немного нервно

- Мэйсон, мы с тобой просто кролики ненормальные, - Кэлен лежит на боку, прижавшись спиной к Каре. И улыбается – Мэйсон слышит эту улыбку в голосе. Стискивает в объятиях, обжигает поцелуями её плечо, шею: - Почему это ненормальные? Мы с тобой нормальные кролики… тьфу ты, нормальные влюбленные, которые дорвались друг до друга. Поэтому…ненасытны… неутомимы… и счастливы… - Даа? Так ты меня любишь? - А ты еще не поняла? - приподнимается, перевешивается через Кэлен, пытаясь заглянуть в лицо. Амнелл поворачивает голову, встречается с ней взглядом – спрашивающим, зовущим. – Да, Кэлен, я тебя люблю. - Правда? – и снова расцветает улыбкой. От которой у Мэйсон всё внутри превращается в кипящую, взрывающуюся лаву. - Да. Я люблю тебя. Люблю! - Спасибо, Кара, - и подставляет губы, отдается губам Мэйсон. - Кэлен, ты есть собираешься? На одной любви долго не протянешь. Особенно, с такими энергозатратами, как у нас. - Поем… потом. Давай поспим сейчас? Я засыпаю что-то… - Ну, еще бы. Пора бы уже. Значит, с двух до семи сегодня не играешь? - Да… нет… не буду. Спать. Спать, Кара… - Спи,- и целует снова её плечи. – Спи, моя принцесса… Кару выдернул из сна телефонный звонок. Дьявол, кому чего надо? Еще и Кэлен сейчас разбудят… И где этот чертов мобильник? Вроде, был в джинсах. А где джинсы? Где-то у двери в спальню… Мэйсон сползла с кровати, осторожно, стараясь не побеспокоить Кэлен. Та вроде не отреагировала – ни на перемещения Кары, ни на настойчивый, непрекращающийся звук. Вот и славно. Мэйсон пробежала на цыпочках через комнату, подхватила свои штаны, выскочила с ними за дверь: - Слушаю? - Кара, это Вайборн Амнелл. - Да, сэр? - Не стал звонить Кэлен, вдруг все же занимается. Передай, пожалуйста, вечерней репетиции не будет, тут какая-то накладка произошла. - Хорошо, сэр. - И, Кара… - Да? - Кажется, ты ей понравилась? Мэйсон усмехнулась мысленно: о, папенька, ты даже не представляешь, насколько. - Не знаю, сэр. А как вам кажется? - Кажется, понравилась. Это хорошо. Попробуй уговорить ее отдохнуть вечером. - Попробую, сэр. - Ну, до свидания. - Всего доброго, сэр. Мэйсон нажала отбой, машинально глянула на часы – 15.10, всего-то часок поспали. Впрочем, у них теперь весь оставшийся день свободен. И вся ночь… Просто подарок! Который нужно использовать на полную катушку… фантазия заработала, Мэйсон улыбнулась плотоядно. И тут зазвенела сигнализация: кто-то нарушил периметр в спальне. Что за черт? Кара метнулась обратно… Кэлен стояла на подоконнике, в проеме распахнутого настежь окна… Мать твою!!! Мэйсон рванулась с нечеловеческой скоростью, подлетела вихрем, обхватила за талию в тот момент, когда Амнелл уже заносила ногу над бездной… Кара потянула, сдернула ее внутрь, упала вместе с ней на пол. Кэлен забилась в её руках, закричала… нет, зарычала. Выскользнула, вырвалась, снова бросилась к окну. Да чтоб тебя!!! Мэйсон прогнувшись, перекатилась на плечи, оттолкнулась спиной, прыгнула сразу на ноги, настигла, схватила, оттащила от подоконника, повалила на пол, упала сверху, прижала собой – извивающуюся, рычащую. Вцепилась руками в её запястья, вытянула, завела руки, прижала к полу над её головой. Кэлен билась под ней, глаза безумные. Вдруг перестала рычать, закричала: - Отпусти меня, сука! Отпусти! Ты, тварь, какого хрена ты делаешь? Мне больно! Ты меня убиваешь, сука, дрянь, отпусти!!! Кара дрогнула на мгновение, отреагировала на её «больно», чуть ослабила хватку, и Кэлен, дернувшись с какой-то невероятной силой, чуть не вырвалась. Черт тебя побери! Мэйсон снова навалилась, придавила: - Кэлен!!! Амнелл вдруг успокоилась, затихла. Посмотрела почти нормальными глазами, попросила почти нормальным голосом: - Правда, больно же. Отпусти, Кара. - Ага, чтобы ты опять в окно сиганула? Синие глаза вдруг враз наполнились слезами, и губы, любимые нежные губы, некрасиво скривились, поехали в разные стороны: - Кааарааа… я так устала!!! Я хочу сдохнуть… исчезнуть… испариться из этого мира!!! - Кэлен… - Ненавижу тебя! – снова закричала сквозь рыдания, забилась, будто выброшенная на берег рыба. – Ненавижу вас всех!!! Вы здоровые все… твааарии! Ненавижу! Ненавижу!! Вас убить всех надо!!! – и захлебнулась рыданиями. Черт, что же делать? Как это остановить? Или не останавливать, дать ей прокричаться? Черт-черт-черт!!! У меня сердце разрывается, ей же плохо, больно… и я не знаю, что делать!!! И ненавижу себя за это! Кэлен вдруг опять затихла, рыдания словно выключились, прошептала: - Кара… убей меня, а? Или хоть руки мне сломай… - Дура, да? – и… Мэйсон не придумала ничего лучше… просто прильнула к ее губам. Кэлен замычала, попыталась мотнуть головой… распахнула сверкнувшие яростно глаза… и обмякла, отвечая на поцелуй, расслабляясь. Кара, не отрываясь от её губ, осторожно отпустила одно её запястье, накрыла ладонью ладонь, переплела пальцы… отпустила вторую её руку… и Кэлен обняла этой рукой шею Мэйсон, добавляя в поцелуй страсти… потом мягкости. И сама отпустила её губы: - Кара… - в глазах горечь, боль, но не безумие, не пустота. Фууух… - Эй… - Мэйсон улыбнулась ей. – Привет. Встать сможешь? - Зачем? - На кроватку перепрыгнем. А то простынешь еще. - Да мне все равно. - А мне – нет. Ну-ка, давай! – Кара поднялась на ноги, помогла встать Кэлен, довела, придерживая, до кровати, осторожно уложила. Легла рядом, нависла, опираясь на локоть, заглянула в лицо, нежно провела по нему пальцами, вытирая слезы, отводя прядки темных, намокших волос: - Ты как, принцесса? - Хреново… - Кэлен открыла глаза. – Ты почему не убегаешь? - Убегать? От тебя? С чего вдруг? - Не страшно тебе? - Было страшно. Испугалась за тебя, - склонилась, прикоснулась губами к губам. Кэлен не ответила на поцелуй. – Испугалась, что потеряю тебя. И не знала, что делать, как помочь. Это тоже страшно. Знаешь, больше всего ненавижу встречаться с собственной беспомощностью… Что-то мелькнуло в глазах Кэлен, зажглись какие-то искорки. Зажглись – и погасли. Амнелл повернула голову на бок. Мэйсон стиснула зубы, проглатывая вставший в горле комок. Прижалась губами к её щеке. - Кэлен, что происходит сейчас? С тобой? Расскажи мне. - Кара, - Кэлен резко повернула голову, глаза блестят лихорадочно. О нет, только не снова! – Кара, прости меня. - За что? За то, что больна? Ты не виновата в этом. - За то, что трудно со мной. Только не оставляй меня, прошу. Я не всегда такая, правда. У меня бывают светлые периоды… их даже больше… прошу тебя, не отказывайся от меня. Ты так нужна мне… - А ты – мне. Видишь, какое удачное совпадение, - и снова склоняется к её губам. И Кэлен откликается на этот раз… вот только губы слабые, безвольные. - Кэлен, если ты знаешь, что с тобой сейчас, скажи мне. Как тебе помочь, милая? Что я могу сделать? - Если бы я знала… - зажмурила глаза, сильно-сильно. – Кара, боюсь… боюсь я пошла в депрессивную фазу… - и выползла из-под ресниц слеза, покатилась… - Это плохо? - Ужасно. Хреново. Кара, в этом состоянии я – овощ, просто овощ. Ничего не хочу, ничего не чувствую, думать не могу почти… Почти мертвая. И это трындец, Мэйсон. Я не смогу играть. Концертов не будет. Отец озвереет… - и вдруг вскинулась, распахнула глаза: - Кара, пожалуйста, только не отдавай… не позволь ему меня забрать! Он меня запрет в лечебницу! В психушку. А это кошмар… там все время чем-то обкалывают… это ужасно… такое состояние… я сама собой не управляю, самой себе не принадлежу… я заперта в своем теле, как в гробу! Это отвратительно, Кара, мучительно! Пожалуйста, не позволяй ему меня забрать… - Никому я тебя не отдам. К тебе вообще никто, кроме меня, больше пальцем не притронется… Кэлен, может, все же примешь антидепрессанты? - Очень не хочу. Все эти лекарства… они так действуют… насилие, просто насилие, Кара. Но если д-фаза всё же начнется… надо будет. Запихай их в меня, ладно? Хоть как, но запихай. Я должна отыграть эти концерты. -Кэлен, может, поешь? - Нет. Прости, меня от одной мысли тошнит. Я лучше посплю еще, хорошо? - Да. Да, давай. Я буду рядом. Окно только закрою. - Спасибо, - Кэлен повернулась на бок. Мэйсон захлопнула рамы, сбегала к пульту сигнализации, сбросила и перенабрала код. Вернулась. Амнелл так и лежала – с открытыми глазами. Кара опустилась на колени возле кровати, заглянула в лицо – глаза стеклянные, пустые… нет, глубоко-глубоко, словно под толщей льда что-то теплится в них. Как же туда добраться, достучаться? Мэйсон положила ладонь на плечо Кэлен, погладила: - Эй, ты здесь? Амнелл, кажется, не отреагировала, лишь едва заметно дрогнули губы. Кара потянулась, прикоснулась к ним своими. Прохладные, вялые. Господи, и правда, как мертвая. Мэйсон села на пол, взяла её руку в свою. Так, Кара, подбери сопли и думай. Думай, думай! Что-то можно сделать. Таблетки? Это крайний вариант. Почему у тебя нет личного врача, Кэлен? Психотерапевта, хотя бы… Папенька, гад, боится огласки? Кстати, о психиатрах… Мэйсон подняла валявшийся неподалеку телефон, прокрутила контакты, набрала номер… - Лорен? Добрый день. Это Кара Мэйсон. Извини, можешь говорить? - Мэйсон, бродяга, привет! Могла бы и не представляться, твой голос я никогда не забуду. Как ты? - Лорен, прости, я по делу. Очень нужна твоя консультация. - Тебе? У тебя все же съехала крыша от чрезмерной сексуальной активности? Приезжай, Мэйсон. Мой как раз улетел на конференцию. - Лорен, нет, не мне, моей клиентке. И мы не можем приехать. Давай я тебе по телефону объясню… Может, что-то посоветуешь. - Ладно, Кара. Рассказывай. Лорен Сайрус, врач-психиатр, психотерапевт, пару лет назад наняла Кару. Испугалась угроз одного из своих бывших пациентов. Мэйсон полгода находилась при Лорен неотлучно - и днем, и ночью… Кстати, в постель Сайрус затащила Кару сама. И любовницей оказалась великолепной, даже жаль было с ней расставаться. Но еще более великолепным Лорен была специалистом. Выслушала Кару, задала несколько уточняющих вопросов. Помолчала… - Так. Мэйсон, почему у нее нет терапевта? - Понятия не имею. Подозреваю, папаша боится огласки. Лорен, сейчас это важно? - Сейчас нет, я просто время тяну, думаю. Но вообще вопрос важный. Думаю, потом мы к нему вернемся. Ладно. Не нравятся мне эти её быстрые переходы из одного состояния в другое… да еще так глубоко сразу. Хотя её, похоже, не лечили системно. Да и живет на нерве, на эмоциях… эти гении от искусства все на надрыве. Но надо, конечно, её понаблюдать. Как она сейчас? Кара скосила глаза на Кэлен. Та смотрела все тем же пустым взглядом, но вдруг сжала пальцы Мэйсон. - Всё так же. Вроде бы реагирует на меня, но слабо. - Таблетки не вариант, говоришь… Ладно, Мэйсон, тащи её на солнце. Лучше к воде. Свет, ультрафиолет, если получится – какая-то физическая нагрузка, движения. Разговаривай с ней, лучше всего – просто рассказывай о чем-нибудь. Ну… знаешь, что ей может быть интересно? - Я подумаю. Это всё? - Психические процессы у неё сейчас заторможены, до души её ты вряд ли достучишься. Да и голова не помощник. А вот тело чувствует. Так что иди через него. - Что ты имеешь в виду? - Телесные ощущения, Мэйсон, телесные удовольствия, - Лорен рассмеялась. – Ты же спец по ним. - Ты про секс? - Ну, если ты способна трахать резиновую куклу, то да. - Грубо, Лорен. - Честно, Кара. Девочка твоя почти в анабиозе, так что от куклы мало чем отличается. А вообще, я имела в виду обнимашечки, прикосновения, поглаживания… И, кстати, на массаж её свози. Помнишь то чудное местечко, мы с тобой ходили? Ну, где эти тайки с волшебными ручками? Вот свози её туда, там и атмосфера подходящая. Ну, а если ничего не поможет, звони. Перечислишь мне, что там у неё в аптечке, я тебе скажу, что давать, в какой последовательности. Сделаем ей бодрящий коктейль. - Спасибо, Лорен. - Должна будешь, Мэйсон, - снова смеется. И вдруг тихо, проникновенно: – Она для тебя больше чем клиентка, да, Кара? - Да. - Уверена? Может, твой внутренний спасатель на нее откликается? Он у тебя прокачанный. - Сайрус, ты меня лечить взялась без запроса? - О, понахваталась возле меня… Нет, Мэйсон, просто ревную. - Ревнуешь меня? Да ладно, Лорен, я была всего лишь твоим маленьким приключением. - Ты незабываемое приключение, Мэээйсон. Ладно, удачи тебе. Звони, если ничего не выйдет. Будем дальше думать, как спасти твою девочку. *** Солнце и вода… где бы все это добыть в Нью-Йорке. Да, октябрь выдался на удивление жаркий, в городе так просто адское пекло сейчас… На крышу пентхауза? Нет, сгорим к чертям. И воды там нет. На общественный пляж нельзя, еще какие папарацци застукают, будет потом скандал. А вот если на лодку… А что, это отличная мысль! Мэйсон набрала номер бывшего коллеги – и настоящего друга: - Привет, Макс! - Кара! Ты в городе? - Да, но я сейчас с клиенткой. - Жаль, думал покуролесим по кабакам. Всё равно рад тебе! - И я тебе. Слушай, у тебя катер на ходу? - А то! Нужен? Клиентку охмурять повезешь? - Тебе не соврешь, Макси. Одолжишь до вечера? - Бери, дружище. Где стоит, помнишь? Поезжай, я позвоню на причал, тебе ключ дадут. Кара снова посмотрела на Кэлен: без изменений. Вздохнула тяжело. А если ничего не выйдет? Ладно, к черту сомнения. Действуй, Мэйсон. Как там говорили древние латиняне? Делай, что должно – и будь что будет? Вот, самое время прислушаться к их рекомендациям. - Кэлен? Кэлен, милая, помоги мне немного, надо тебя одеть. - Зачем? - О, ты все же здесь? Я уж думала, потеряла тебя… Поедем, покатаемся на катере. - Не хочу. - Я хочу, любимая. Давай-ка, ножку, таак, вторую… молодец. Попку приподними… Шла Кэлен сама – за руку с Карой, покорная, безучастная, словно марионетка. Мэйсон устроила её в кресле, пристегнула, села за руль. Спустя пятнадцать минут они уже поднялись на борт. Кара усадила Кэлен в шезлонг-диван на маленькой палубе, подумала, надела на неё спасательный жилет. А то ведь бог знает, что взбредет в твою больную голову, принцесса, пока я стою за штурвалом. Вышла в Гудзон, увела катер подальше от судоходных маршрутов, бросила якорь. Точнее, якоря – с кормы, с носа. Для надежности. Кэлен все так же безучастно сидела в шезлонге. Кара опустилась перед ней на колени, заглянула в глаза – и сердце сжалось: по лицу Кэлен катились слезы. Просто катились, будто сами по себе. А само лицо ничего не выражало. Совсем. Застывшая, неживая маска. И видеть это, почему-то, было страшнее и больнее всего. Кара взяла ее руки в свои, поцеловала. Раздевать её или нет? Лорен ведь не говорила – «загорать». Нет, она сказала, просто на солнце. Да и, в общем-то, шорты да майка – не так много одежды. Мэйсон забралась на шезлонг рядом с Кэлен, просунула руку за её шею, обняла, устроила её голову у себя на плече. - Рассказчик я хреновый, любимая. Даже не знаю, о чем поговорить. Может, я тебе почитаю? Вслух? Кэлен вздохнула, тяжело, глубоко. Но вдруг подняла руку и переплела свои пальцы с пальцами Кары. - Значит, почитать, - Мэйсон прижалась губами к её виску. – У меня с собой только Ялом, «Когда Ницше плакал». Подойдет? Или поискать в каюте, может у Макса тут еще чего есть? Кэлен то ли выдохнула, то ли усмехнулась… Повернула голову, вжалась мокрым лицом в шею Кары. И снова затихла, замерла. - Значит, Ялом. Надеюсь, тебе понравится, любимая моя. Или ты его читала? Хотя, знаешь, я его могу перечитывать и перечитывать… Черт, как будто сама с собой разговариваю. Ладно, принцесса, слушай… Некоторые не могут ослабить свои оковы – как не могут и спасти друзей своих. Ты должен быть готов сжечь сам себя: как ты сможешь обновиться, не став сначала пеплом? Так говорил Заратустра… Это эпиграф, Кэлен. Теперь глава первая. Перезвон колоколов на Сан-Сальваторе ворвался в раздумья Йозефа Брейера. Он вытащил из жилетного кармана массивные золотые часы. Девять утра. Он снова перечитал маленькую открытку с серебряной каймой, которую получил днем ранее… *** Солнце не помогло. Ни солнце, ни чтение. Может, надо было разговаривать, а не читать? Кара лежала на массажном столе, но расслабиться – несмотря на все усилия «волшебных ручек» сотрудниц салона «Ван Хо» - не могла. На самом деле, она вообще ничего не чувствовала. Больше всего ей хотелось поднять голову, и смотреть на Кэлен. На Кэлен, все так же безучастно лежащую на соседнем столе. Мэйсон закрыла глаза. Ну что ж, значит, придется кормить её таблетками… или колоть. Или… или выкрасть её, похитить, увезти куда-нибудь, спрятать. Чтобы не нашел папенька Амнелл. Чтобы у Кэлен было время прийти в себя… - Мэйсон… - любимый голос прозвучал, словно гром среди ясного неба. – Какого хрена тебя лапают какие-то девки? - Кэлен! – Кара подняла голову, рванулась со стола, распугивая массажисток. И встретилась с вопросом - очень сердитым вопросом – в синих глазах. И всё внутри взорвалось ликованием. И облегчением: – С возвращением, принцесса.