Скрипка... и немного нервно

- Ноги чуть шире, хорошо упрись ими в землю, - Кара привезла Кэлен на старый полицейский полигон, который их контора арендовала для тренировки своих сотрудников. И теперь стояла сзади, всем телом помогая принцессе занять правильную позицию. – Правое плечо чуть вперед, хорошо. Руку вытяни перед собой. Так, запястье зафиксируй, но не жестко, а то выбьет отдачей, - пробежалась пальцами, проверила. – Да, верно. Держи локтем, вот тут у тебя центр тяжести. Хорошо. Чуть отклонись назад, на меня. Ага, теперь пальчик положи на крючок, не дави пока. Совмещай прицел с мушкой. А теперь их совмещай с… куда хочешь стрелять? - Между глаз ему засадить! – Кэлен, не отрываясь, смотрит на распечатанное на цветном принтере улыбающееся лицо Вайборна, закрепленное на мишени. - Прицеливайся чуть выше, на полсантиметра. Так, теперь нажимай плавненько… Тут предохранителя нет, выжимай до упора… и… Грохочет выстрел, Кэлен откидывает, вжимает в Мэйсон. На лбу у Вайборна появляется дырка. - Ну-ка, посмотрим. Кэлен, палец с крючка сними, пистолет пока вниз опусти. Только в ноги себе ствол не направляй. Ага, - Мэйсон выглядывает из-за её плеча, прищуривается. – Хм… А ты талант, принцесса! Точно в цель. Ну как тебе? - Класс! Еще можно? - Нужно. Давай. И можешь подряд, он самозарядный. - Да? Ну, я ему сейчас всажу!!! - Кэлен занимает позицию, поднимает руку, прицеливается… Выстрелы звучат один за другим – три, пять, девять, четырнадцать… Кажется, принцесса еще и выкрикивает какие-то ругательства сквозь грохот. И, когда заканчиваются патроны, не сразу может остановиться: несколько раз щелкает крючком вхолостую. - Тише, тише, - Мэйсон накрывает её руку своими, сдерживает, останавливает. – Давай, перезаряжу, - осторожно вынимает глок, идет вместе с ним к мишени, на ходу выщелкивая магазин. – Принцесса, отличная кучность! Слушай, ты правда талант. Надоест быть звездой – можешь смело становиться снайпером. - Или телохранителем. - Э, нет. Телохранителем не разрешу. Опасно, - Кара меняет фотографию на мишени, вешает свежую. - А снайпером не опасно? - Менее опасно, чем охранником, - возвращается к Кэлен, вручает ей пистолет. – Ну что, давай? - Да!!! – Амнелл улыбается - весьма кровожадно, занимает позицию… - Мэйсон, это круто! – на обратном пути Кэлен аж подпрыгивает в кресле. – Слушай, мне так понравилось стрелять! И мне полегчало, прямо здорово полегчало. Спасибо тебе, любовь моя! - Я рада, - Кара сдержанно улыбается. – Но, по-моему, тебя еще колбасит. - Нет, ну конечно! Вот если б я и правда его пристрелила… Но и по фотке тоже хорошо! Хотя я все равно его ненавижу… - Тхех, - Мэсон усмехается. – Ты еще долго будешь его ненавидеть. Это нормально. После всего, что он сделал! Тебе теперь двадцать два года злиться на него положено. - Я и злюсь! Злюсь!!! Убить его хочу! И я все равно не понимаю, ну как так? Ну как? Ну он же не тупой, ну он же видел, понимал, что он творит! Да я не верю, что он искренне считал, что наркотики мне не навредят. Ну это ж больным на голову надо быть, чтобы так думать!!! Кара, ну ты ведь согласна? Не мог он на самом деле в это верить! Ну не мог же, да? - Да хрен его знает, принцесса. Я же говорю, хотел верить – вот и верил… - Нет. Не могу я это понять… никак не могу. Ну что такое должно произойти с человеком, чтобы он вот так? Кара, ну скажи, - и совсем по-детски теребит её за рукав, смотрит с ожиданием. - Страх, милая. Много страха и много лжи. - Лжи? - Да. Ложь – жуткая штука. Я, знаешь, считаю, что ложь всегда оборачивается против своего создателя. - Это как? - Ну… она как плесень, знаешь. Появляется маленькое совсем пятнышко, точка даже. И если сразу не уничтожить, оно начинает разрастаться, разрастаться… сжирает все вокруг. Так же и вранье: малюсенькая ложь потом тянет за собой все новую и новую. Её становится больше, она растет, как снежный ком. И рано или поздно автор этой лжи сам настолько запутывается, настолько в ней тонет, что уже просто не видит выхода, не знает, как выбраться из всего этого… Думаю, с Вайборном произошло что-то подобное. - Да? Черт, все-таки здорово ты объясняешь, Кара… Правда, впечатление такое, что он начав врать, потом уже не мог остановиться… Нет, ну все равно. Ладно, он мне врал. Окружающим… но сам он понимал ведь, что травит меня? Или нет? - Любимая, я думаю, в первую очередь он врал сам себе. Люди вообще большие любители самообманываться… Большинство постоянно сами себе врут. Врут и не замечают… Привычка. - Ты тоже? - Бывает… Вот врала же я себе, что люблю только твою музыку. Только музыку, а не тебя. Но вообще, стараюсь быть честной. С самой собой, в первую очередь. Ну и другим не врать. Так проще. - Полагаю, большинство бы с тобой не согласились… не согласились бы, что честным быть проще. Значит, считаешь, что Вайборн просто запутался в собственной лжи? - Принцесса, - Кара паркуется возле дома, выключает двигатель, поворачивается к Кэлен. – Какой вопрос ты всё пытаешься решить? - Вопрос? Не знаю… наверно, хочу знать, понимал ли Вайборн, что творит? - И какой ответ тебя устроит? - Что ты имеешь в виду? Я хочу знать правду… - Чью правду, милая? - Черт… опять ты с этим! – Кэлен улыбается грустно. – Ну да, точно. Свою правду он мне уже рассказал. Просто она меня не устраивает… Да, ты права, любовь моя. И что, я теперь так и обречена мучиться этим вопросом, да? - Ну, если тебя интересует мое мнение… моя правда… - Мэйсон! – Кэлен закатывает глаза. – Просто скажи, что думаешь! - Думаю, от тебя зависит. Ты можешь мучиться, а можешь выбрать тот ответ, ту правду, которая устроит тебя. И поверить в неё. - Как у тебя всё просто… - Со стороны всегда все просто, принцесса. А ты внутри всего этого. Тебе на самом деле очень непросто. - Да, - тянется к Мэйсон, целует в щеку. – Спасибо, что понимаешь. Мы домой приехали? - Ага. Ты ведь сказала, нам сегодня надо отправляться в Вашингтон. Сейчас посмотрим, какие рейсы есть, выберем. Кстати, документы твои у меня, Вайборн отдал Виктории, она - мне. - Да? Хорошо… Пусть пока у тебя и останутся, - и вздыхает, тяжело. - Что такое, принцесса? - А… опять самолет. Ненавижу летать! Знаешь, люблю гастроли, просто обожаю. Но летать ненавижу! - Хм… - Кара протянула руку, заправила ей прядь волос за ухо, погладила по щеке. – Давай поедем на машине. - Что? В Вашингтон? На машине? Как? - На машине. По дороге. - Мэйсон! – шлепнула её по руке. – Не издевайся! Я имела в виду – это ж долго? - Часов пять. К вечеру будем там. Если ты способна выдержать пять часов в этом кресле и в моей компании – то вполне можем поехать… - В твоей компании, любовь моя, я что угодно могу выдержать, - и расцветает улыбкой. Счастливой, солнечной – своей, настоящей улыбкой. – Поехать на машине… класс! Мэйсон, это просто… просто великолепно!!! Да, давай поедем!!! - Тогда пойдем собираться, принцесса. *** Опель пролетает милю за милей, в салоне негромко звучит скрипка – Кэлен Амнелл в записи. Потому что оригинал отказался репетировать на заднем сиденье, хотя Мэйсон и предлагала – чтобы не терять времени зря. Оригинал сидит в пассажирском кресле и молча смотрит в окно со своей стороны. Три часа кряду. Каре даже показалось в какой-то момент, что Кэлен дремлет, - но нет. Просто сидит и смотрит на пролетающие за стеклом пейзажи, довольно однообразные, если честно. И молчит. Это напрягает. Даже странно – раньше меня скорее напрягла бы болтливость спутницы. Любой другой, кроме Кэлен. А вот её такое долгое молчание вызывает тревогу… Лучше бы говорила. Ругалась, кричала – да хоть плакала! А так… бог знает, что там сейчас происходит в её душе, какие мысли в голове крутятся? Что она сейчас переживает? Разговорить её? Мэйсон открывает рот, и тут Кэлен, не отрываясь от окна, бросает тихо, раздраженно: - Выключи её! - Её? Тебя, в смысле? - Её, меня… выключи это говно нахрен! - Эк ты к себе сегодня строга, принцесса… - Кара нажимает кнопку, вырубая аудиосистему. В салоне повисает тишина. Мэйсон ждет минуту-другую. Кэлен молчит. Дышит тяжело, напряженно. - Плохо тебе, милая? - Блядь, отъебись, Мэйсон! Тупые вопросы задаешь! Нет, мне прекрасно! - Кэлен… поговори со мной. Я знаю, как тебе сейчас непросто… - Все-то ты знаешь, блядь. Вся такая мудрая, понимающая… Бесишь, Мэйсон! Я тебя ненавижу просто! - Знаю. - Черт! Да не знайкай ты!!! - Милая, ты таблетки пила? - Да пошла ты в жопу со своими таблетками! Пила! – бьет кулаком по стеклу. - Не помогают они! Больше не по-мо-га-ют! – и сопровождает каждый слог ударом. Кара бросает на неё быстрый взгляд: - Ручку побереги, принцесса. - Руку мою пожалела? Или машинку свою? - Машине ничего не сделается, на стекле бронированная пленка. А ты руку повредишь, играть не сможешь - Да мне насрать!!! Тебе что ли надо, чтоб я играла? Бабло зарабатывала? - Мне надо, чтобы ты играла. Я люблю твою музыку. И тебе надо, чтобы ты играла. Без этого совсем будет невыносимо, принцесса. - А я не хочу! Играть не хочу! Тебя видеть не хочу! Ничего не хочу!!! Сдохнуть хочу!!! – и снова долбит в стекло. - Так… - Мэйсон бросает взгляд в боковое зеркало, уводит автомобиль вправо, встает на обочине. Выключает двигатель, берет Кэлен за руку, тянет легонько. – Ну-ка, иди сюда. - Куда еще? - Ко мне иди. На колени. - Отвали! Иди к черту!!! - Ага, сейчас, - перегибается, просовывает руку ей за спину, обхватывает за талию, тянет к себе, другой рукой приподнимает за бедро: - Иди сюда, сказала. Кэлен перестает сопротивляться, пересаживается на колени к Мэйсон, лицом к ней: - Черт, руки у тебя какие сильные, - кладет ладони ей на плечи. - У меня все сильное, - обнимает, придвигает к себе. Заглядывает в глаза: - Плохо тебе, моя девочка… - Очень, - взгляд, лицо смягчаются. А глаза наполняются слезами. – Ужасно просто… - Поцелуй меня. - Не поможет. - А вдруг, Кэлен? – и смотрит хитро, призывно. – Ты ведь губы мои любишь… - Люблю… любила. А сейчас смотрю на них и думаю – скольких они до меня целовали? - Нашла о чем думать… Многих целовали, и что? Это было ДО тебя. Зачем ты вообще об этом думаешь? - Зачем… да ни зачем. Думается само. - Нееет, милая, само у нас ничего не происходит… Это ты зачем-то об этом думаешь. - Ой, Мэйсон, кончай умничать, а? Достала! Реально бесишь! - Да? – и притискивает её к себе, приближает свои губы к её губам, едва касаясь. – А ты меня заткни… Кэлен смотрит в глаза мгновение, вдруг улыбается легко, мимолетно и впивается в её губы, терзает, просто насилует их своими – жестко, яростно, даже больно. Мэйсон отвечает, не сопротивляясь, отдается, принимает, ждет, пока выльется, схлынет этот напор, пока губы Кэлен станут мягкими… нежными… И начинает вести, ласкать их, согревать, любить своими губами… И они уже наслаждаются этим поцелуем, продлевая его, не в силах оторваться. Но все же Кэлен отнимает свои губы, задыхаясь, чуть отстраняется, смотрит с улыбкой, засиявшими глазами: - Кара… Кара пойдем на заднее сиденье? - Зачем? - Хочу тебя. - Милая, не здесь. Два часа до дома, давай потерпим? - Нет, хочу тебя сейчас, - и прижимается собой к её бёдрам, к животу. – Пойдем назад.. - Любимая… оживленный хайвей… полицейские патрули тут постоянно проезжают… нас арестуют, будет скандал. - Мне все равно! - А мне – нет. Не хочу, чтобы ты жалела потом. Так что терпим до дома, принцесса. - Вредина, - гладит пальцами её лицо, целует мягко. – А вот я тебе дома не дам! - А куда ты денешься? – Мэйсон удивляется настолько искренне, что Кэлен возмущенно вздергивает брови: - Ах, вот как? Вот денусь! Скажу, голова болит! - Не сработает, принцесса. Я голову лечить умею. Так что не отвертишься, - и тянется снова к её губам. Кэлен откликается, отдается власти её губ. А оторвавшись, смотрит в глаза секунду, обвивает шею руками, кладет подбородок на плечо Мэйсон: - Кара… долго еще так будет? Так хреново? - Боюсь, что долго, - гладит её по спине, по голове. – Долго, милая. - Это жопа… Кара, а может, хрен с ним, а? Может, мне и дальше принимать ЛСД?… Ну, жила же я как-то все эти годы… на нём. И ничего ведь! - Нет, любимая. Никаких «может». То, что с тобой происходило, ты называешь «ничего»? Нет, милая, будем лечиться. Да, будет трудно, будет хреново, невыносимо… я знаю, я была на твоем месте. Но мы справимся. Я тебе не дам упасть, принцесса. Кэлен поднимает голову, смотрит в глаза с нежностью: - Да… не дашь, - улыбается, снова гладит её лицо. – Кара, это такое счастье, что ты тоже меня любишь… - Это ты меня тоже любишь! Я в тебя первая влюбилась. Кэлен смеется, тут же хмурится: - Я о том, что это ведь могло оказаться не взаимно… с твоей или с моей стороны. - Нет. Не могло. - Ну, ведь могло же. Так бывает. - Не могло. Не могло и точка. Будешь спорить? - Не буду, - смеется, обводит кончиком указательного пальца по контуру её губы. – Мэйсон, ты ведь будто специально для меня создана… - Нет, это ты для меня создана. Я тебя старше, я раньше родилась. - Всего на год. - Да. Вот как родилась, так сразу тебя заказала. - Кому? - Ему, - и поднимает глаза вверх. Кэлен хохочет, снова падает на неё, кладет голову на плечо: - Чудо ты мое… Господи, какое же ты чудо, Мэйсон! А ты можешь вести машину так? - Как? С тобой на коленях? Я-то могу, да нас на первом же посту остановят… Так что давай, любимая, садись в свое кресло. И помчим. Чем быстрее доедем – тем быстрее я тебя получу… - Не получишь. Не дам. - Ага. Наииивная… *** Немного подумав, Кэлен перебирается на заднее сиденье. Не играть - на это нет настроения. Спать. И, кстати, действительно засыпает – почти сразу. Мэйсон смотрит на дорогу, но время от времени бросает взгляды назад через зеркало. Даже настроила его, чтобы видеть лицо. Любимое. Кэлен улыбается. И Мэйсон тоже не может сдержать улыбку, скорее, облегченную, чем радостную: хоть во сне принцессе хорошо. Хоть там её ничего не мучает, ей не страшно, не больно… Интересно, во снах Кэлен звучит музыка? Или, наоборот, там принцесса от неё отдыхает? Я вот порой слышу музыку в своих снах. Редко. И в последнее время это, конечно же, скрипка. Скрипка моей любимой принцессы… Мэйсон усмехнулась, вспомнив вдруг, что буквально на днях ей как раз снилась Кэлен. На сцене, в платье винного цвета. А что она играла? Кажется, свою «Фантазию» на тему «Кармен» Бизе. Да, точно. Зал эту композицию всегда принимает с восторгом… Ну как – всегда? Кара снова усмехнулась. Мэйсон, ты пока была-то на трех концертах своей принцессы. Точнее, на четырех, если считать тот, самый первый, два года назад… Ну, и? Все четыре раза зрители просто балдели от её «Кармен». А, впрочем, на концертах Кэлен зрители от всего балдеют… Чееерт, концерт... Концертами занимался Вайборн. У него все контакты, все подвязки с организаторами. Единственное, о чем я в курсе – в Вашингтоне Кэлен выступает в Центре исполнительских искусств имени Кеннеди. Может, принцесса знает больше? А если нет? Если она не вникала во все это? И если Вайборн решит подгадить? Возьмет и не приедет. А что ему терять? Ну, честно, какой теперь у него интерес в карьере Кэлен? Разве что вымаливать прощение… А он возьмет и психанет. Захочет отомстить. Или – это ведь вариант на поверхности просто – доказать принцессе, что она все-таки не сможет, не может обойтись без «папеньки». Вот ведь жопа! Мэйсон даже двинула кулаком по рулю от досады. Вспомнилась Лорен: «Ты хорошо понимаешь, что делаешь?». Ты права была, Сайрус, черт побери, права. Я – тупица безголовая. Понеслась вперед, ослепленная одной целью: спасти Кэлен. Кажется, спасла. А что дальше? Еще считаешь себя стратегом, Мэйсон. Какой ты, к черту, стратег, дальше, чем на шаг, даже и не посмотрела! Кара потерла переносицу, бросила взгляд в зеркало: Кэлен улыбается во сне. И вдруг отлегло от сердца. В самом деле, что за паника, Мэйсон? Ты всегда решала проблемы по мере их возникновения, что изменилось теперь? Да, ты не подумала тогда, но ведь подумала сейчас, правда? И чего ты запарилась вообще? В конце концов, Вайборн ведь наверняка связан контрактом с организаторами. Именно он, а не Кэлен. Принцесса-то до сих пор была недееспособная, все бумаги от её имени подписывал мистер Амнелл. Так что никуда он не денется, будет и на репетиции, и на концерте – как миленький. А если нет? А может, ты с Кэлен для начала поговоришь? Может, она и правда знает больше, чем ты думаешь? Ты, Мэйсон, с чего вдруг так обесценила свою принцессу? Ну да, в последние дни ты её опекала – и не только как телохранитель. Теориями своими грузила, умничала. А Кэлен так слушала, так тобой восхищалась, что ты сама себя возомнила пупом Земли, а её, принцессу, сбросила со счетов, назначила на роль маленькой глупой беспомощной девочки. Так вот давай, Кара, вспоминай, что Кэлен совсем не маленькая. И совершенно точно не глупая. Кое в чем – да во многом, я уверена! – поумнее тебя будет. Так что, Мэйсон, снимай корону. И прежде чем прыгать на коня да размахивать саблей, поговори со своей принцессой. Кара снова бросила взгляд в зеркало. Кэлен улыбалась. Что ж ей такое снится? Мэйсон уставилась на дорогу, а губы сами собой расплылись в улыбке. Прорвемся. Не бывает безвыходных ситуаций и нерешаемых задач. Мы справимся.