Что бы я без тебя делал...

Парадоксально, но отчетливый запах алкоголя, исходивший от Поттера, немного отрезвил Снейпа. Несмотря на то, что член его упирался в брюки, доставляя дискомфорт, мужчина настойчиво отцепил руки юноши от своей мантии и попытался уйти. Гарри открыл глаза и, сев, схватил профессора за руку: - Не уходи... прошу... Вино, выпитое молодым волшебником на голодный желудок, туманило разум, не давая анализировать. Но Гарри точно знал, чего хочет. Он хотел Снейпа. Не только физически. Истосковавшись, Гарри всей душой тянулся к единственному живому существу, проявившему к нему истинную заботу, не в угоду своей выгоде или общему благу, а простую, человеческую заботу и участие, став для него настоящей семьей. В которой тебя любят не за какие-то достоинства, а просто за то, что ты есть. Сам по себе. Конечно же, Поттер всего этого не мог осознать, особенно в его нынешнем положении. Но будучи человеком импульсивным, он действовал эмоционально, не тратя время на анализ. Юноша притянул не особенно сопротивлявшегося волшебника к себе, заставив сесть на постель, и впился губами в его губы, запуская пальцы в волосы мужчины и не позволяя ему отстраниться. В душе Снейпа происходила нешуточная борьба. С одной стороны, вот он, Гарри, такой домашний, такой настойчивый и открытый, и он сам (сам!) просит его, целует его, держит... С другой стороны: мальчик пьян, напуган, запутался. Поддаться ему сейчас значит воспользоваться ситуацией. Его состоянием, не вполне трезвым умом. Нет. Северус Тобиас Снейп не мог себе позволить подобного. Собрав все свое мужество в кулак, он осторожно разорвал так и не ставший настоящим поцелуй, крепко удерживая Гарри за плечи. - Гарри. Ты сейчас не в себе. Я понимаю, что ты чувствуешь, поверь. Но не могу тебе позволить поломать твою жизнь так глупо. Я никуда не уйду, если ты так хочешь, но прошу тебя, не нужно пытаться меня соблазнить. Поверь, завтра от этого не будет легче ни тебе, ни мне, - увидев, что губы юноши дрогнули, а на глазах заблестели слезы, Снейп прижал мальчика к груди, и тот услышал, как бешено бьется сердце мужчины. - Не нужно из-за этого плакать, Гарри. Ты выпил, перенервничал, ничего страшного. Поверь мне, завтра ты будешь рад, что я не позволил тебе пойти на поводу у гормонов. Хочешь, я дам тебе зелье Сна без сновидений? - Гарри помотал головой, давясь слезами. - Не хочешь, не нужно. Не плачь, Гарри... Я же не ухожу. Я с тобой... - Северус баюкал юношу в крепких объятиях, стараясь, чтобы его голос звучал успокаивающе. - Все хорошо, Гарри... Все в порядке... Я не уйду... Уложив уснувшего Поттера на постель, Северус без сил рухнул рядом и провалился в сон.

***

Проснувшись утром, Гарри понял, что вино действительно стоило тех денег, которые были за него заплачены: несмотря на то, что Поттер совершенно не умел пить, утром голова его была ясной и свежей. Единственное, что вызывало вопросы, это непонятная эйфория. Почему-то пробуждение было очень приятным, каким-то уютным и необъяснимо правильным. Вынырнув из приятной полудремы, Гарри обнаружил причину этого состояния: поверх его талии наблюдалась отчетливая тяжесть, которая впоследствии была им идентифицирована как рука мастера зелий. Сердце Поттера пропустило удар и ушло в пятки. Потом вернулось и застучало где-то в горле. Гарри медленно повернулся на другой бок и встретился взглядом с черными омутами. - Д-доброе утро, сэр... - выдавил он, отчаянно покраснев. - Проспался, казанова? - хмыкнул зельевар, убирая руку. - Доброе утро. Голова не болит?.. - Нет, сэр. Я... не... - Не утруждайте себя, Поттер, - выплюнул Снейп, и Гарри отчетливо увидел горечь во взгляде черных глаз, - вчера Вы были не в себе, я пообещал Вам не уходить, поэтому мы и оказались в этой неловкой ситуации. Можете не переживать, это останется между нами. Снейп поднялся с постели, разглаживая одежду, нашарил ногами ботинки и двинулся к двери, но тут Гарри наконец совладал с собой и выпалил: - Спасибо, сэр. Вы мне очень помогли, я... - Не за что, Поттер, - пожал плечами Снейп и вышел, так и не обернувшись. Захлопнувшаяся дверь показалась Гарри звуком выстрела, и начавшая было заполняться пустота в груди снова радостно поглотила воспоминания о волшебном утре.

***

Каникулы подошли к концу, и Гарри с тяжелым сердцем покидал дом в Тупике Прядильщиков. Отправляться в школу не хотелось. Почему-то у Гарри было впечатление, что Снейп больше никогда не подпустит его так близко к себе, как это было летом. Но после того инцидента, который, кстати, память Поттера услужливо сохранила во всех подробностях, несмотря на выпитое, Гарри боялся выказывать свое расположение к профессору. Во-первых, он в самом деле чувствовал себя предателем по отношению к Сириусу. Во-вторых, Снейп сам дал ему понять, что подобного рода выходки нежелательны, хоть и воспринимаются с пониманием. Казаться неуравновешенным подростком, крышу которого уносят взбесившиеся гормоны, не хотелось совершенно. И Гарри держал себя в руках всю оставшуюся неделю. Снейп с каждым днем становился все мрачнее. Каникулы подходили к концу, и он понимал, что еще чуть-чуть, и снова он сможет видеть Гарри только на занятиях. Удержаться и не назначить ему отработки будет, пожалуй, самым сложным: за время, что Гарри провел у него в доме, мастер зелий "подсел" на него, как на наркотик: видеть его невероятные глаза, невзначай касаться его руки, передавая соусник или солонку, смотреть, как юноша закусывает губу, когда сосредотачивается на нарезке какого-нибудь сложного ингредиента. Наблюдать из-под ресниц, как Гарри, читая книгу, хмурится или коротко облизывает палец перед тем, как перевернуть страницу... Ничего этого уже не будет. Никогда. И нужно с этим смириться.

***

Первый месяц нового учебного года прошел как в тумане. Попавший в руки Гарри совершенно случайно учебник Северуса по зельям за шестой курс не давал волшебнику покоя. Гарри читал и перечитывал его, разбирая пометки на полях, которыми был испещрен весь "Продвинутый курс зельеварения". После целого лета помощи Снейпу в лаборатории занятия по его учебнику доставляли Поттеру удовольствие: со многими ингредиентами он уже и так умел работать, а советы Принца по приготовлению того или иного состава приводили Гарри в тихий восторг. Друзья уже как-то странно косились на него, ведь Поттер буквально не расставался со своим учебником. Но Гарри все равно было этого мало. Он, как бы это ни звучало, скучал по профессору Снейпу. По их тихим вечерам у камина, по спокойному ритму работы в лаборатории... по его голосу. Однажды на занятии по ЗОТИ, которое, кстати, Снейп вел просто потрясающе, Гарри заметил, как профессор едва различимо поморщился и поправил рукав на левом предплечье. "Вызов" - понял Поттер. Весь вечер и часть ночи Гарри проторчал под дверью преподавателя в мантии-невидимке. Наконец в коридоре раздались знакомые шаги. Поттер затаил дыхание. Потом вдруг, повинуясь порыву, резко сбросил мантию и шагнул навстречу: - Профессор, - тихо, но твердо вымолвил он, глядя прямо в лицо преподавателя. - Что вы здесь делаете в такое время, Поттер? - спросил Снейп, и Гарри с ужасом понял, что голос его звучит надтреснуто, а рука, в которой Снейп сжимал палочку, чтобы снять чары с двери, подрагивала. - Я понял, что Вас вызвали и... волновался. Вы позволите войти?.. - спросил юноша. В голове билась только одна мысль: его пытали. Пытали круциатусом. Пытали! - Входите, - решился Снейп. После "веселого" собрания у Лорда сил спорить с Поттером или конвоировать его в башню Гриффиндора не было никаких сил. Гарри ураганом пронесся в лабораторию и вернулся оттуда с нужной склянкой: зелье, снимающее последствия пыточного проклятья. Они сварили летом, кажется, несколько галлонов такого - для всех Пожирателей. И неплохо на нем заработали. Вот и самим пригодилось, невесело подумал Снейп. Он принял из холодных пальцев Поттера бутылочку и залпом осушил ее. Стало легче почти сразу же. - Спасибо. Поттер, я не знаю, что вдруг взбрело вам... - Профессор Снейп, сэр, - перебил Гарри, - это не "вдруг" и не "взбрело". Я много думал весь этот месяц. И пришел к выводу, что если с Вами что-то случится... А произойти это может в любой момент! На любом собрании.. вот и сегодня... я ждал Вас, а сам думал, что если... В общем... - Гарри бухнулся на колени и прислонился лбом к жесткому худому бедру преподавателя, скрытому мантией. - Я понял, что если не успею Вам сказать, я не прощу себя. Я люблю Вас, сэр. - Гарри выпалил все это на одном дыхании, и, переведя дух, продолжил, пользуясь тем, что Снейп онемел от удивления. - Я думал, то есть мне казалось, что то, что я испытываю к Сириусу - это и есть любовь. Но только встретив Вас... нет, ПОНЯВ Вас, я осознал, что такое настоящее чувство. Кощунственно так говорить, когда... Сириуса больше нет... но... я боюсь, сэр. Боюсь, что Вас тоже может забрать эта бессмысленная война, а я так и не успею сказать... нет, поговорить... и... если Вы позволите, то... не только поговорить, - тихо закончил он, не предпринимая, однако, никаких попыток обнять или как-то иначе прикоснуться, кроме этого целомудренного, но ошеломляюще интимного прикосновения лбом к ноге, скрытой несколькими слоями плотной грубой ткани. Снейп молчал. Гарри сгорбился на полу, обхватывая себя руками за плечи, как будто ему вдруг стало холодно. Лбом юноша уже упирался куда-то в районе колена преподавателя. - Я раньше не представлял, что такое возможно, - снова заговорил он глухо, - я думал, что если все время бояться, страх притупляется, потому что иначе можно сойти с ума. Видимо, я сошел. Я каждый день ищу Вас глазами, потому что боюсь, до одури, что не найду. Что выйду к завтраку, а Вас нет в Большом зале... я... я боюсь, что единственное, что у меня останется, это воспоминание о том поцелуе, который Вы так и не решились мне вернуть! - на последней фразе Гарри резко поднял голову, и Снейп увидел, что в глазах юноши плещется настоящее отчаяние. Почувствовав, что вновь падает в черные омуты глаз профессора, Гарри произнес непослушными губами, - я все помню. И я умоляю тебя. Только не уходи...