Не в этот раз.

От автора: На время этой главы я командировала Саню по делам. У неё ведь, по сути полно дел, но она ещё вернётся. Так же обращаю внимание на время добавления главы (почти 6 утра) так что она может содержать бред несогласованность и ошибки(в смысле больше чем обычно). Захлопнув дверцу машины, в которой она провела последние несколько часов, Республика Беларусь решительным шагом направилась к старому, но вполне прилично выглядящему после капремонта дому в конце улицы. Немного помялась на пороге, заглядывая в тёмные окна. В этот раз она приехала поздно, но её вины в этом не было. Расправила подол светлого летнего платья, не ходить же в тёмно-синем по такой жаре, и, встав на цыпочки, нажала кнопку дверного звонка. Только бы снова не напороться на эту девицу… Нежданной гостье повезло, дверь открыл её брат. Одет Иван был по-домашнему (ещё бы, в полдвенадцатого ночи), но непохоже, чтобы приход сестры его разбудил. — Наташа? – слегка удивился он, — Сама пришла или президент послал? — Сама, – уверенно ответила девушка. — Ну тогда проходи, — Россия отошёл в сторону, пропуская её, — А что так поздно? — Встала в пробку, – злобно буркнула Наталья. — Как ты вообще куда-то добираешься с такой убитой транспортной системой? Девушка хотела переобуться, но на обувной полке, где всегда лежали «домашние» тапочки для возможных гостей, оказалось пусто. Поэтому она ограничилась тем, что вытерла босоножки о коврик у двери и прошла в коридор. — На мотоцикле, – легкомысленно отозвался Брагинский, жестом приглашая Беларусь следовать за ним на кухню. — Самоубийца, — не более чем констатация факта. Наташа прошла в дальний конец кухни и устроилась на табуретке у стола, на том же месте, где привыкла сидеть во времена СССР. Иван включил свет и отвернулся к плите, дабы поставить чайник. Ведь если к тебе пришли гости, нужно организовать хотябы чаю. «Гость». Было немного обидно думать так о собственной сестре, но он твёрдо решил провести некоторую черту. И теперь регулярно доводил живущую с ним спецслужбу до белого каления своими «душевными метаниями» по этому поводу. — Вань, — начала Беларусь, сцепив на столе тонкие пальцы, — Почему ты не приехал ко мне на «Славянский базар»? И даже твой президент не направил поздравления… Россия неопределённо пожал плечами. Он тоже сел за стол, но не на своё привычное место во главе, а где-то сбоку. Толи для того, чтобы было ближе выключать чайник, толи просто подальше от сестры. — Этот фестиваль – не какой-нибудь политический съезд, влияющий на мировые отношения, но он является общим праздником наших народов. Их родства и единства, — убеждённо, словно по заученному тексту, продолжила девушка. – Неужто тебе безразлично это событие? — Я посмотрел по телевизору. Неплохой концерт. Как всегда, – мужчина тщетно пытался заставить себя улыбнуться, но под обвиняющим взглядом тёмно-синих глаз младшей сестры это никак не выходило. – Я просто не уверен, что от него осталось что-то кроме красивых слов. — От родства или от единства? – опешила Беларусь. Иван снова пожал плечами. — Пока – от единства, но такими темпами, кто знает, что будет дальше. — Мой президент говорит, что это часть твоей политики, направленной на скорейшее поглощение моей собственности. — Это каким же образом? – вскинул брови Брагинский, не уловивший, как его отсутствие на фестивале поп-музыки может отразиться на приватизации Белорусских предприятий. — Ну, ты же выдвинул требования о продаже предприятий на 7.5 миллиардов долларов, в том кредитном договоре, что мы подписали. — И причём тут «Славянский базар»? – всё ещё не понял Россия. Наташа пару раз наивно хлопнула светлыми ресницами, с потрохами сдавая свою неопытность в подобных делах, и пожала плечами. -Тебе виднее, ты же старший. Брагинский обескуражено возвёл глаза к потолку. Ничего удивительного, что Европа опасается вести дела с Беларусью. С такой-то логикой… Но что уж тут говорить, опасений их вполне могло хватить ненадолго. Несмотря на склонность к странным поступкам и ставшую, с началом кризиса, ещё более нездоровой, бледность, Наташа была молодой и очень красивой девушкой. На каждом собрании ей вслед оборачивалась чуть ли не половина зала (при том, что многие даже не знали кто она). От раздумий о том, что делать, если сестра найдёт себе «хахаля», Ивана отвлёк свист закипевшего, наконец, чайника. — Нет, Наташ, так дело не пойдёт, – объявил он, доставая из шкафчика чашки, — Не так давно, ты сама вещала, какая ты взрослая и самостоятельная страна, так что изволь думать своей головой. И изволь думать логически. Беларусь мрачно провела ногтем по клеёнке, оставляя заметную царапину. Потом ещё одну и ещё. Девушка знала, что роль «женщины в доме» у России сейчас выполняла ФСБ, которую она всей душой недолюбливала, и пыталась сделать небольшую бытовую пакость, но клеёнка оказалась крепкой и просто так дырявиться не желала. Иван заметил её манипуляции, но решил не обращать внимания, и молча поставил перед Беларусью чашку чая, со свисающим из неё ярлычком пакетика, и сахарницу. — Я нормально думаю,— обижено насупилась та. — Нормально, – усмехнулся Россия, отпивая из своей чашки. – И первое, что ты надумала: сразу после поступления транша, полить моё правительство грязью в своих газетах, за то, что я предпочёл провести день в тишине у себя дома, вместо того, чтобы лицемерно улыбаться тем, кто готов мне нож в спину всадить. Повисла неловкая тишина. Больше всего на свете Наташе хотелось возразить, но она молчала, потому, что помнила горящие тёмным огоньком семейного, как шутил Иван, безумия глаза их старшей сестры, и её яростные речи. Такой Ольгу видели только близкие. В основном Украина вела себя как бесхарактерная плакса, вводя мировое сообщество в заблуждение, или просто не в силах определиться, какая же она «настоящая». — Или ты следом за сестрой решила, что сможешь получить помощь Запада, разругавшись со мной? – безжалостно продолжил Брагинский, видимо тоже припомнив выкрутасы «Оленьки». – Так они тобой попользуются и бросят разбираться с последствиями самой. Не раз проходили. — Ничего я не решила, — Наташа демонстративно отодвинула чашку, из которой, правда, уже сделала пару глотков. – Но предлагаемые твоими инвесторами варианты цен просто возмутительны! Мужчина удовлетворённо кивнул. Ну вот, наконец-то, а то всё припоминание родства, да давление на советь. — Извини, но очередной скандал с Кремлём – отнюдь не предоставляет шанса их повысить. — Тогда я продам Белтрансгаз Азербайджану. Теперь настала очередь Ивана удивлённо хлопать ресницами. Вот уж воистину, непредсказуемая женская натура. — Ну попробуй~, — протянул он, пытаясь наперёд просчитать варианты, — В конце концов будет здоровая конкуренция. Снова повисла тишина. Россия, пытаясь игнорировать возмущённое сопение сестры, допивал чай, Беларусь, обиженно сопела (соответственно), и сверлила свою чашку взглядом. — Если выедешь сейчас – точно ни в одну пробку не попадёшь, – констатировал Иван, глядя на часы, когда молчание слишком уж затянулось. — Переночевать не предлагаешь? – слегка удивилась собеседница. В принципе она и не собиралась, просто привыкла, что брат обычно буквально навязывает своё гостеприимство. — А зачем? Это только вызовет лишние вопросы. Девушка кивнула и встала из-за стола. Иван проводил её до двери. — Ну что, до встречи? — Да, — кивнул брат, впервые за их беседу, по-доброму улыбнувшись,— Только в следующий раз приезжай днём.