Тч, и, ведь, не любил сладкое...

      Истерический смех разносится по старинному залу замка, ему вторит другой, женский. Этот зал никогда не слышал таких эмоций. В нём кричали от боли, в нём боялись последствий, в нём выносили приговор. Но в нём никогда не радовались так громко и так... Страшно.       На каменном полу лежало тело Хевласки. Она была в иллюзорном мире и никак не могла оттуда выбраться — Роад постаралась. В светящемся теле совсем не осталось сил, чтобы высвободиться, да и просто противостоять врагам. Вся Чистая сила была похищена и распылена по залу.       Пара. Девушка в порванном платье с безумным взглядом стояла рядом с телом Аллена Уолкера, которое сейчас делило две души. Душа Неа Д. Кэмбэлла и душа Аллена Уолкера, от которой осталась лишь память. Память о друзьях, семье, цели, дружбе... Однако это никак не задевало другого, опасного и не менее безумного «сожильца». Ему были чужды такие привязанности. Он не испытывал ничего ни к лежащей Хевласке, ни к разбитым экзорцистам, которым было нечего ему противопоставить в данный момент.       Сердце Чистой силы... Оно было так близко. Оно было в его руках. На него отозвалась последняя частичка Чистой Силы и заставило активизироваться Коронованного Клоуна. Белого Джокера. Объять энергией и дать возможности этой силы. Именно она была ключом к решению проблемы.       Смех. Дикий и всепоглощающий.       — Значит, вот как ты распорядился своей силой!? Сила Бога! И эта сила моя! — Его голос разносился по стенам и коридорам, где жили и отдыхали между миссиями Апостолы Бога. Бога, который дал силу ему, Неа.

***

      Пришло утро. Дождь закончился. Канда, открыв глаза, перевернулся на спину. В палатке он был один. Но кое-что неуловимо изменилось, было... Жарко... Парень решил вылезти на воздух и немного размять затёкшую спину и руки. Беременность сказывалась не только на настроении, но и на теле. Хотя относительно первого он думал, что тут больше омега постаралась. Иначе как подобное могло прийти ему в голову? Не сопротивляться ночью, когда этот Ной тянул к нему свои загребущие руки... Он точно сошёл с ума.       Но было тепло. Было... комфортно.       «Тч... Чёртова омега, она пытается влиять на мои мысли?»       И тут он замер. Тропический лес, который окружал их около месяца, пропал. Палатка находилась теперь в степной местности. Где-то недалеко журчал ручей. Его шум Канда слышал хорошо и направился умываться.       Тики обнаружился через некоторое время, с охапкой палок для костра в одной руке и куропаткой в другой. Он медленно брёл в сторону палатки и не заметил взгляда сзади. Ручей располагался рядом с кустами, которые хорошо прятали от чужих глаз, но не затрудняли обзор. Парень шел в сторону палатки, но Юу поразила его походка. Она была усталой. От надменного красавца....Что?! Красавца?! Ноя!.. Так вот, Ной шёл странно, будто прихрамывая. Или так казалось из-за неровностей ландшафта?       Не привлекая к себе внимания, бывший экзарцист выскользнул из укрытия и бодрой походкой начал нагонять Ноя. Он успел как раз вовремя. Именно в этот момент тот покачнулся и попытался рухнуть лицом вперед в траву. Юу подхватил его и заметил неестественную бледность лица. Такого лица у него не было, даже когда они сражались и Ной был в своей истинной форме.       Дотащив бесчувственного Микка до палатки, он аккуратно уложил его на походный мешок, осматривая тело. Никаких ран не было, отчего ситуация казалась уж совсем странной. Если вспомнить их встречи во времена, когда они были на разных сторонах и сражались друг с другом — раны были чем-то в порядке вещей. И ничто не могло довести его до подобного состояния.       Канда провел рукой вдоль оставшейся непроверенной ноги мужчины и замер, нащупав дротик. Японец выдернул его и поднес к глазам, рассматривая. С иглы капнула зеленоватая жидкость.

***

      К вечеру у Ноя поднялся жар, в чувство он так и не приходил. Извлечение яда не особо помогло. Канда в очередной раз меня повязку, когда услышал за пределами палатки шум и конский топот.       Японец вышел на улицу и замер на месте: их палатку окружали лошади... Нет, не лошади, — люди с лошадиными телами, голыми накаченными торсами, луками с колчаном стрел и копьями, нацеленными на него. Он перевел взгляд чёрных глаз на стоящего перед ним кентавра. Он был единственным белошёрстным из всего табуна.       — Кто такой? — проговорил, как понял Канда, главарь. Канда замер — который раз за сегодня. Какое-то внутреннее чувство не давало ему язвить. Да и отсутствие меча сказывалось. А ещё в палатке находился бессознательный Ной, который тоже был важен, — мало ли как отреагирует Роад, когда узнает, что родственника у неё больше нет? А если оставит тут? Если появится, конечно. Скитаться по этому острову в планы бывшего экзорциста точно не входило.       — Канда, — одарил его мрачным взглядом японец.       — Чей будешь? — Его продолжили буравить взглядом. Японец усмехнулся.       — Свой. Собственный. — Прозвучало несколько прохладно, недопустимо для ситуации, но ведь не настолько же эта семейка сумасшедшая, что подвергнет его, своего собрата и нерождённого экзотического ребенка смертельной опасности?       В этот момент произошло то, чего Канда точно не ожидал и не планировал. Да и вообще, что за хрень здесь творится?       По его белой рубашке скользнула уверенная рука, обвивая за талию и прижимая к телу сзади. Твёрдому оклемавшемуся телу. У которого был жар и не было сознания вот уже целый день. Кентавры даже перешёптываться перестали, смотря в глаза кудрявого парня. И как-то резко сделали несколько шагов назад. Взгляд и энергия исходившая от вышедшего из палатки человека вселяла животный, первобытный ужас.       Канда резко развернулся в кольце рук, вглядываясь в лицо проснувшегося. Странный серый цвет так и не исчез, глаза полыхали яростью. Вообще японцу показалось, что Ной действовал на инстинктах альфы — защита своей пары.       Но на него не обратили никакого внимания. Тики смотрел только на кентавров и заговорил только с ними:       — Так чем мы можем помочь вашему... ммм... табуну? — Чёрная бровь поднялась, главарь переступил с ноги на ногу и заговорил.       — Так это... Война у нас, а сегодня в этом районе все ловушки были разрушены, защита попорчена!       — А-а... Так это в вашу защиту я вляпался? Хорошая защита... была... Яд так вообще шикарен! — протянул Ной, крепче обнимая омегу.       Слово взял пожилой седовласый кентавр.       — Тем не менее, ты всё ещё стоишь. Почему?       Тики Микк не сразу отреагировал на его слова, сильнее прижимая к себе омегу. Ему позволяли это делать! Этот мир определённо даёт свои плоды, и он рад, что всё затевалось не зря.       — Да, яд хорош, но это не то, что смогло бы меня убить. — Он усмехнулся своим мыслям. — Но тем не менее, я бы предпочёл принять противоядие, чтобы головная боль наконец прошла. — Он выжидательно повернулся к седому кентавру.       Именно в этот момент в палатке что-то засветилось, привлекая всеобщее внимание. Тики обернулся вместе с Кандой. В середине окружённого тканью пространства появилась красная дверь в форме сердца, золочёная ручка накренилась, и она открылась. На песок сошли двое. Парень и девушка.       Если на девушку Канда посмотрел с ничего не выражающим лицом, то в парня он буквально впился взглядом. Это был Аллен Уолкер. Человек, который столько его бесил, — но сейчас японец был вынужден признать, что рад его видеть. Только почему они пришли вместе?       — Смотрю, — проговорил Аллен, — у вас тут весело, — и довольно усмехнулся.