Когда кончаются игры

Глава 16. Из-за ночных гулянок Хаски клевал носом на работе. Но вот странно — дома и в кровати ему не спалось. Он словно попытался отделить какую-то часть себя. Как самому вырезать аппендикс без анестезии — вроде и не нужен, и без него жить можно. А всё же стоило бы сходить к доктору и использовать наркоз. От мыслей об Кае он как от потерянной конечности испытывал фантомные боли — Хаски завидовал тем, кто сейчас был рядом с ним. Ненавидел их, потому что они могли положить ему руку на плечо и сказать: «Ну и мудак этот Хаски». От недосыпа или общего нервного напряжения, Хаски начал шарахаться от каждой тени — боковым зрением в людях со светлыми волосами он видел Кая, который пришёл то ли поговорить с ним, то ли пристрелить его, и Хаски сам не знал, что предпочёл бы. Он всегда старался держаться рядом с Каем и не замечал: заглянув ему в голову, он забрал у капитана часть личности. Словно в нём поселился свой Кай. Хаски знал, о чём Кай думает, как поступит, что сказал бы. И исход нынешней ситуации не мог предугадать только потому, что и сам Кай должен был колебаться. Хаски бесился, всерьёз думал о том, что надо было пристрелить Кая, тогда бы он перестал быть навязчивой идеей, пугать своим существованием. И прикидывал, не Вега ли заставила Хаски стрелять не в голову и звонить в «скорую» потом. И вдруг отчётливо вспоминал: Кай, у которого бледнеет лицо, синеют губы. Ужас, который ожёг, когда Хаски осознал, что убил снова. Не было никакой желаемой свободы от чужого авторитета, не было облегчения. Была огромная чёрная бездна, которая сожрала его, и выплюнула пожёванным только тогда, когда он убедился, что Кай ещё дышит. А потом случилось что-то, словно Хаски решил сразу после этого обдолбаться самыми сильными наркотиками, хотя он даже не пил. Он помнил жёлтое от колосьев поле, помнил, что гнался за Каем, но не соображал, чего хотел от него. Было только отчаянное желание — догнать. Как заигравшийся пёс, он не знал, что потом сделал бы. Предать Кая нужно было, чтобы разорвать их связь, потому что она делала Хаски марионеткой. Но этот разрыв был похож на агонию. И всё же, он не смог бы врать Каю о том, что не убивал Гидру. Или о том, что ему не нужно было за это прощение. Скорее всего, если бы правда не открылась, он бы перестал отвечать на звонки, пожелал бы Каю удачи и удалился. А ночами его бы снова накрывало отчаянным страхом. То, что сделал он — всё равно, что разбить любимый телефон, чтобы он не достался попытавшимся отобрать его бандитам. Всякий раз, когда Хаски ошибался, снова приняв кого-то за Кая, он чувствовал сначала облегчение, а потом страшное разочарование и тоску. Конечно, уютное место в недостроенном торговом центре они потеряли — после того, как оттуда увезли Кая, уволили сторожа-выпивоху, пропускавшего их на территорию за сотку. Собираться пришлось в покинутом полигоне за городом, где по выходным проходили игры по пейнтболу. Крыш у тех зданий не было, они то ли разрушились со временем, то ли так и умерли до конца не построенными. Ближе к стене «домика» было возвышение из обломков. Хаски всегда появлялся тут первым, забирался на верхнюю плиту и смотрел вниз, представляя, что все метания остались далеко, что всё по-прежнему. Они продолжают играть, и он — верный охранник, всегда готовый спасти Кая. Но даже эти мысли терзали его, резали. Это желание защищать, быть достойным Кая было как раковая опухоль. Хаски оно казалось чужеродным. Когда он услышал шаги, хруст гальки и обломков, он снова подумал, что это пришёл за ним Кай, и по началу выражение лица у Хаски стало растерянное, совсем не лидера. В следующую секунду успокоился — откуда тут взяться Каю? К нему вернулась привычная злость, отрешённость, но среди сумерек в дыру вместо двери вошёл Кай. Хаски так часто казалось, что он с ним столкнулся, что он не верил в это секунду-другую, а потом снова превратился в того ублюдка, что готов был убить, лишь бы не болело у него. У Кая оказались разбиты губы — с левой стороны трещина на верхней и на нижней, друг под другом, как шрам. Руки он прятал в глубоких карманах толстовки, которая была велика ему. Хаски только чуть голову приподнял, но смотрел по-прежнему спокойно, в ожидании, что видение исчезнет. Кай остался. — Макса в больницу отправили. У него с гноем вместе вырезают щепки от той доски, — безразлично рассказал Хаски, спрыгнул на неровный пол. В стенах виднелись дыры от пуль (когда-то тут был настоящий полигон), и кляксы краски от игр. В лесу темнело быстрее. Хаски посмотрел на небо, словно хотел дождя, потом на Кая. — Тебя мама дома не ждёт? — Нет, — ответил Кай, и Хаски вздрогнул. Он считал его видением до этой секунды. — Не ждёт. — Чего припёрся? — уже зло прошипел Хаски, отступая. — Тебе совсем жить надоело? Что ты за мной таскаешься? Тоже хочешь, чтобы тебя прикончили? — Честно говоря, я не знаю, как с тобой разговаривать пока, — негромко признался Кай. Хаски услышал далёкие голоса и по началу занервничал — не привёл ли Кай снова каких-то монстров? Но потом узнал их — нет, это голоса его, Хаски, чудовищ. При них выпроводить Кая будет сложнее. Чем он правда думал, забираясь сюда в одиночку против всех? — Со мной не нужно разговаривать. — Тогда я просто постою тут, — кивнул Кай. Тени появились из-за его спины, сплелись в силуэты, и Кай отвлекся на них. Сюда шли четверо из тех, кто ещё не испугался и не сбежал. — Ты столько раз меня спасал… — начал Кай, — что разок можешь и пристрелить. Я не в обиде за себя. Кая взяли в кольцо, оставив единственный выход только напрямую к Хаски. — Ты бессмертный, что ли? Разве тебя не пристрелили? Кай не боялся, он только был раздражён тем, что ему мешали. — Тут скоро произойдёт что-то неприятное. Я бы советовал уходить, — предупредил он. Они засмеялись, Хаски по-прежнему серьёзно прислушивался. — Советует… Рус, что с ним делать будем? Как таких смелых учат? Они не чувствовали в Кае своего или равного, он внешне слабее. Но отсутствие страха беспокоило даже Хаски. И тогда он понял — это проверка. Кай ждёт, что у Хаски сработает его инстинкт, он выгонит всех к чёрту, попытается защитить Кая. Просто не выдержит смотреть, если его тут бить будут. Себе наперекор, сдвигая внутри себя плиты, весом в несколько тонн, разбирая пирамиды, уже ставшие частью его, Хаски улыбнулся и предложил: — Я бы начал с лица. Потом переломал бы руки, пальцы… Прямо не знаю. А что у нас есть?.. Внутри Хаски проснулась птица, тут же ударилась в панику — она билась о стенки его «Я», пыталась вырваться, но только разносила боль. Не по телу, а по его личности. Конечно, у Кая не было шансов против них пятерых, а значит его теперь скрутят — придётся не просто смотреть. Придётся самому взять нож и изуродовать его. Эта проверка на прочность больше для Хаски, чем для Кая. — Я серьёзно. Не надо меня трогать. Вам лучше уйти, — без особой надежды продолжил Кай. Стоящий дальше всех Хаски первым заметил движение — попытку схватить Кая и его, невероятное, ответное. Невероятное, потому что так мог бы поступить игровой Кай, но не тот, что жил здесь. И Хаски поздно вспомнил, что перед ними и есть игровой Кай — в тот самый момент, когда раздался выстрел. У него не зря толстовка, которая ему велика, с глубокими карманами, и не просто так он руки не доставал — в правой пистолет, тот же, каким пользовался Акросс. И среагировал Кай молниеносно — тот, что пытался его схватить, упал с простреленной ногой на замусоренный пыльный пол. Как опасная карусель, Кай повернулся, пока не успели опомниться противники, следующему прострелил ступню, остальные двое сообразили об опасности. Безоружные, не позаботившиеся взять хотя бы палку для драки, они бросились врассыпную, и Кай позволил им уйти. Раненные матерились, Кай спокойно выпрямился, повернулся к Хаски. Тот всё ещё стоял на месте, хотя и ждал, что прошлый друг направит на него дуло и продолжит: «А вот Гидру я тебе простить уже не могу». Но Кай, только что бывший таким быстрым, медлил, и пистолет держал по-прежнему дулом в землю. Отвлекся, пока прислушивался, как далеко убежали остальные и не затаились ли. Хаски не понимал, почему сам не сбежал. Пистолет у него тоже с собой, но вытащить его сейчас — гарантия получить пулю в лоб. Хаски должен был предложить разговор, но он молчал, он снова испытывал себя и Кая. Тот раздражённо вздохнул, пока у его ног орали и матерились раненые. — Не время для «скорой». Из всех вариантов верным оказался тот, в котором Кай снова привёл с собой чудовище — что-то большое и тяжёлое, как динозавр, двигалось через лес, ползло к обломкам полигона. Хаски насторожился, неосознанно сделал два шага ближе к Каю. Он никак не мог понять, что именно происходило, но даже раненые притихли, прислушиваясь. Стемнело уже так, что теней не видно. Не сразу, но до Хаски дошло — просто нет силуэта. В пролом в стене пришедшее поместилось полностью и оттого в нём темно. А потом это чудовище переступило порог. Из-за того, как спокойно ждал его Кай, Хаски убедился на секунду — они заодно. Но в следующую монстр произнёс радостно: — Брат Акросса. Погоди, пока я тут закончу. Потом дело и до тебя дойдёт. — Нет, — отказался Кай, — я пришёл сюда не ждать. — Да, я слышал вашу ссору. И как Акросс выгнал тебя, — тень наступила: спокойная живая глыба, которая просто пройдёт по Каю, как утюг по складкам, и оставит от него гладкое пустое место. — Я подумал, что надо закончить пораньше и потом отыскать тебя… — И Акросс всё равно тебя выпустил, — кивнул сам себе Кай, одновременно с этим проверил, сколько ещё патронов осталось в обойме. Тень засмеялась — глухо, это было похоже на кашель, а потом перевела мрачный взгляд на Хаски. — Брат Акросса хочет разобраться первым. Никуда не убегай. И — выстрел. Отвлёкшись на этот взгляд, Хаски совсем упустил момент, в который Кай успел вправить обойму, прицелиться. На рефлексах, Хаски отступил на шаг назад, схватился за рукоять своего пистолета, спрятанного в заднем кармане. И осознал, что тень так же бессмертна — раны не осталось, его даже назад не отбросило. Медведем, неловко широко раскинув руки, противник почти упал на Кая. Тот ушёл вниз, пригнулся, касаясь пола. И всё же не убегал, остался рядом, дразнил. Словно он пришёл сюда защищать. Хаски не мог в это поверить. Ещё один рубящий удар, и Кай, теперь казавшийся ещё более маленьким и хрупким, ушёл от него снова, ещё дважды выстрелил и опять без результатов. Он обошёл противника по полукругу, и, пока тот не успел обернуться, сделал ещё круг. И, когда Хаски уже готов был за него успокоиться, эта тень схватила Кая, едва не вывернув ему правую руку с пистолетом. Кай упёрся ногой куда-то в колено противника и резко оттолкнулся. Хаски не сразу понял, что не просто так он кругами бегал — враг покачивался, как стреноженный бык. Вот только в локоть Кая он вцепился мёртвой хваткой, не отпускал и упали они почти одновременно — Кай выше, противник под ним. За время короткой схватки раненные отползли, чтобы их ненароком не задели, Хаски наоборот бросился туда, в гущу. И дело не в том, что он хотел снова защищать Кая, просто он не позволит его убить никому, кроме себя. Ещё не осознавая, что происходит, он увидел, как Кай осторожно освободил лоб гиганта, потом поднял чёлку на своём и наклонился ниже, похожий на вампира, готовый сожрать чужую личность вместе с воспоминаниями. Вспышка, какой раньше не сопровождалась эта способность, и на грязном заросшем лишайником и травой полу остался один только Кай, свернувшийся так, словно очень сильно болел живот. Замер сам мир, всё смолкло, и только Хаски приближался. Без спешки, осторожно опустился на корточки рядом, коснулся плеча Кая. Мир снова пришёл в движение — бывший капитан напугано обернулся, отполз дальше от Хаски. В себя пришли и раненые. — Рус! Убей его нахер! Ноги сначала прострели, а потом… Хаски не успел решить для себя ничего — вспугнутым зверьком Кай вскочил, прыгнул в оставшуюся от окна дыру, а там он растворился в сумерках. *** Акросс выбрался на кухню ранним утром — в пятом часу. Застал там Гранита с чашкой кофе и бледного Кая, какого-то даже зеленоватого, словно отравившегося. — Я же тебя выгнал, — наливая в чашку воду из-под крана, напомнил недовольный Акросс. — Мне некуда идти. Я уйду, как только очнусь в том мире, — пообещал Кай, не глядя на брата. Гранит смотрел за ним внимательно, обеспокоенно, а Акросс решил, что ему плевать. Хочет — пусть сидит, не хочет — пусть уходит. Он столько времени жил с призраками, что полумёртвый брат на кухне был не самым жутким вариантом. Пусты колбы, в которых находились Тим с Барсом. Акросс убедил себя, что волноваться ещё рано. Но не вернулся Легион, у которого в том мире было не так много времени. Он мог выйти из-под контроля и найти способ спрятаться подальше от Акросса. Но ведь он уже пытался и, неприспособленный к жизни настоящим человеком, не зная о том, что должен есть и как ходить в туалет, он проиграл. Ему спокойнее было в клетке в подвале. Вариант, в котором Хаски справился и убил Легиона, Акросс не рассматривал. — Может, стоит что-нибудь выпить? Что болит? Тошнит? — негромко спросил Гранит, волшебством, не иначе, превращённый в заботливого дядюшку. Кай отрицательно покачал головой, растер виски. Выглядел он так, словно у него жуткое похмелье. Хотя Акросс ни о чём не спрашивал, он внимательно наблюдал за ним, но ничего нового в Кае не обнаружил. — Ты ведь видел, как ушёл Легион, раз был тут? — начал Акросс, Кай снова отрицательно помотал головой: — Нет. Не видел. Я и сам уходил… Думал посмотреть, как там мама. Акросс поверил, кивнул, но в отсутствии Легиона по-прежнему было что-то тревожное, неправильное. Когда раздался даже не стук, а удар — Акросс выдохнул с облегчением, пошёл открывать, но через два шага дверь распахнулась сама, покосившись. На пороге оказался не Легион, а Хаски в толстовке, с накинутым на голову капюшоном. Получилось, в схватке против Легиона он вышел победителем. — Я за своим капитаном, — невозмутимо предупредил он, вплывая в дверь. Секунда — Акросс попытался найти свой пистолет, не обнаружил его и материализовал новый. Достал оружие Хаски, друг на друга направили почти одновременно, но в ту заминку успел вскочить с места и встать между ними Кай. — Стойте, хватит, — скомандовал Кай, как дрессировщик. — Хаски, я никуда не пойду. Уходи. — Будто я позволю, — напомнил о себе Акросс. — Я сам с ним разберусь, — как можно мягче ответил Кай. — Отойди. Он в тебя уже стрелял. Ещё раз пальнёт, — огрызнулся Акросс. — Как насчёт тебя? — вернул Хаски. — Ты его сколько раз убивал? Ты и в нашем мире что сначала сделал? И что теперь изменилось? — Хватит, — потребовал Кай, он по-прежнему был бледен и на ногах едва держался. — Он сам сказал, что останется. К тому же, я его не держу, мне всё равно, а вот ты отсюда живой не выйдешь. — Хватит, я сказал, — повторил Кай, и мягкость в его тоне обернулась для остальных слабостью. Он больше не был преградой, только отодвинуть — и всё. Его даже убивать не нужно. — Гранит, — позвал Акросс. — Убери его. Мешается. Кай собирался сказать ещё что-то, но его скрутило снова, он закрыл рот ладонью, содрогнулся, и пальцы окрасились чёрным. Кай вспух так, словно он был костюмом, который мал тому, кто попытался его надеть. Но чуть медленней и с усилием снова вернулся к норме. Зрелище было настолько жуткое, что замерли все, забыв, что собирались делать и зачем друг в друга целятся. А Кай начал расти — выпер позвоночник, расширились плечи, и выглядело это так, словно его разрывало изнутри. Но потом вдруг наступила тишина. Кай закрыл голову руками, попытался отдышаться и не мог понять, что произошло. Тело больше не распирало от силы, которую он сдерживал. Только пальцы были в чём-то чёрном и липком. Кай заметил наконец — что-то не так. Мир светился голубым, покрылся тонким слоем инея, даже лица Акросса и Хаски в этом напылении. Следующее, что увидел Кай — девушку перед ним. Вега улыбнулась, подняла руки, оставив их вытянутыми так, словно хотела положить Каю на щёки, но не коснулась. — Что это? — удивился Кай. Время остановилось — это он понял. И та буря, что бушевала в нём, только на время затихла. Но от жеста Веги внутри повернулось что-то и тёмная сила, недавно поглощённая Каем, закрылась в маленькую, как копилка, клетку. И вот Кай уже чувствовал себя намного лучше, почти свободным. — Я пришла спасти тебя, — объявила Вега с сияющими глазами, её правая рука всё же легко коснулась щеки Кая. — Мой глупый. Ты знаешь, что произошло бы? Кай отрицательно помотал головой. — Легион бы вырвался. Убил Хаски и Акросса. Потом вылез бы в ваш мир и убил Хаски уже навсегда. И оставался бы кошмаром Акросса. Ты ведь оборвал его короткий поводок, из-за которого он подчинялся Акроссу. — А теперь? — Кай на мягкую ласку отреагировал спокойно, но и не ответил. Улыбка Веги заставила его дёрнуться, но он тут же уговорил себя успокоиться. — Я спасу тебя и от них, — пообещала Вега, и рука её забралась выше, под волосы Кая. Он по-прежнему смотрел на неё спокойно, не шарахался, не млел. Сдержанно кивнул, чувствуя, что она ждала разрешения: — Спасай. Сдвинулись с места шестерёнки времени, опал иней, но вместе с этим движением изменились и декорация. Для Акросса с Хаски прошла всего секунда, за неё Кай, которого только что разрывало на части, исчез, и по началу они даже забыли, что ничто теперь не мешает им убить друг друга. И только потом осмотрелись — это не штаб Акросса, и Гранита больше тут не оказалось. Они стояли в пустом тёмном зале с высоким потолком. Это было похоже на школьную столовую, из которой вывезли всю мебель. Светло-голубым пятном на фоне этого выделялась Вега, находившаяся у дальней от них стены. — Где Кай? — первым среагировал Хаски. Акросс насторожился в ожидании новой подставы. Вега улыбнулась им по-доброму, больше не терялась от этого отношения. Она в мягком, почти танцевальном движении отклонилась в сторону, открывая для них сидящего на стуле Кая. Он был похож на те фарфоровые куклы, что всегда окружали Вегу — на лице нет эмоций, и в серых глазах иней. Хаски сглотнул, сделал шаг к нему, другой и — остановился. Его тело заело, как проржавевший организм, ноги больше не двигались. — Ты выбрала, — кивнул Акросс. — Ты же желал мне счастья, — напомнила Вега. — Что с Каем? — у Хаски даже говорить получалось с трудом. Акросс же оставался спокоен, не пытался приблизиться. — Я подумала, — Вега скложила ладони домиком, она заигрывала. — Вы хорошие ребята. Я могу для вас что-нибудь сделать? В обмен на Кая. — Что значит в обмен?! — сорвался Хаски, но Вега тоже оставалась спокойной, даже счастливой. — Ну да, — кивнула она. — Я заберу его. Он ведь не нужен вам. Но вы не волнуйтесь, это не будет больно. В её взгляде появилось что-то стальное, безжалостное, злое. — Как я могу оставить его вам? Вы оба пытались его убить. Издевались над ним. Нет, я не могу. Я хочу, чтобы Кай был счастлив. Чтобы ему не приходилось выбирать, кого защищать, от кого отказаться. Никто из вас его спасти не сможет, а его «Герду», — Вега наигранно вздохнула, повернулась к Хаски, — ты убил. — Он не будет нас помнить? — переспросил Акросс. — То есть: «Кая я забираю, а вы тут переубивайте друг друга хоть сто раз»? — Нет, это вы не будете помнить Кая. — Нет! — отказался Хаски, снова попытался приблизиться. — Потому что он созрел, и я уведу его так, словно его никогда и не существовало. — Я не!.. — начал Хаски и хватил воздух ртом, упал на пол, потому что так мог приблизиться ещё на шаг. — Но у вас и не будет повода убивать друг друга, — продолжила Вега уже мягче, отступила к Каю. Он по-прежнему был не настоящий, фарфоровый. — Я же знаю, о чём ты попросишь, Акросс… Если не будет Кая, то и смысла её убивать не будет, так? Акросс медленно кивнул, ещё не смея поверить в то, что ему предлагали. — Вот видишь, я верну тебе Гидру. Насовсем, а не на пару часов. А вот Хаски чего хочет? Сейчас Хаски — как смертельно раненый. Он дышал глубоко, отрывисто, слабо приподнял голову. — Помнить, — прохрипел он. — Мне нужно его помнить. Вега присела рядом с Каем, обняла его за голову, прижала к себе. — Ты же понимаешь, что так лучше? — постаралась успокоить она. — Помнить Кая будет больно. Не проще ли забыть? — Нет, — выдохнул Хаски, опустил голову. И вдруг разом стало легко — ничего не мешало ни двигаться, ни дышать. И вокруг уже не холодный тёмный зал, а родная жёсткая кровать, своя комната. За окном раннее, мутное утро. Хаски приподнялся и не мог понять, что произошло, и было ли оно на самом деле. Пистолета в толстовке не оказалось. Первая связь с миром — это телефон. Хаски трижды просмотрел список, но номера Кая в нём не было. Зато нашёл и набрал Гидру. После случившегося он и не удалял номер, но вряд ли кто ответит по мёртвому телефону. — Да? — послышался раздражённый сонный голос. — Ты чего, капитан? Хаски сбросил. Последняя надежда — поискать Кая дома у самого Кая. Будто оживший мертвец не самое лучшее доказательство тому, что мир изменился, сдвинулся с той точки, на которой остановился. И всё же, ничего не изменилось в городе. Всё те же троллейбусы, машины, и даже рожи всё одни и те же. Это всё равно давало какую-то абсурдную надежду на то, что Кай здесь есть. Может быть он и сам помнил о том, что произошло, будет шарахаться от Хаски, но всё же — он должен существовать. Тем больнее разочарование, когда дверь открыла его мама. Странно и невозможно было это объяснить, оно на уровне шестого чувства, но Хаски ощутил — в этой квартире не пахло Каем. Во всём мире больше нет его следов, и даже эта женщина не такая бодрая и боевая, какой Хаски увидел её впервые. Она похожа на старую учительницу, что всю ночь проверяла тетради. Но остановиться Хаски уже не мог, выпалил: — Саша… дома? Хотя надо было бы спросить: «существует?» Женщина прислушалась к имени как к чему-то отдалённо знакомому, как бы примеряя его на Виктора, прежнего сына, но, осознав, что нет, не оно, отрицательно покачала головой: — Тут нет никакого Саши. И агрессии в попытке что-то защищать в ней не просматривалось. Она будто вместо чая всегда пила пустырник с ромашкой и не сразу вспомнит, какой сегодня день. Хаски от злой досады за себя и за эту женщину сжал зубы и не удержался, разочарованно бросил: — А должен бы быть. Когда он развернулся, она устало выдохнула: «наркоман», и закрыла дверь. И всё же, она открыла утром незнакомцу, совсем не боясь за свою жизнь. Мир вымер. Хаски сам чувствовал себя в нём призраком — в то время, когда всё сдвинулось с одной точки, он был вне мира, остался помнящим. Долго он сидел на первой же попавшейся лавочке, глядя то в скучный асфальт, то отвлекаясь на громкие звуки, а потом извлек телефон из кармана и снова набрал номер Гидры. — А теперь рассказывай, — устало начал Хаски без приветствия. — Как так получилось, что я твой капитан? Эпилог. Хаски боялись даже свои. Последние полгода он как с цепи сорвался. Конечно, у него были причины убивать Акросса с особой жестокостью, хотя бы в память о своих прошлых смертях, вот только у самого Акросса больше не было причин умирать. Переход в реальность кончился почти ничем, если не считать того, что Гидра теперь в другой команде. И игры возобновились, всё пошло по-прежнему. Только Хаски занял роль злодея и никого к ней не подпускал. Хотя во время перехода в реальность никто от их стычек не умер, было ощущение, словно он мстил за кого-то. — Я тебя не отпущу, — упрямился Акросс. Гранит замолк с видом: «Опять двадцать пять», отошёл от Гидры, которая была уже одной ногой в вентиляционной шахте. Девушка улыбнулась смущённо, заверила: — Всё будет хорошо. — Если получится… А если нет? Он же ненормальный и больше меня ненавидит только тебя. Он думает, что ты предала его. — Так и есть, — согласилась Гидра. — И за это надо хотя бы иногда отвечать. А пока у нас шанс завершить игру и вытащить наших до того, как их отправят в переработку. Акросс, я — способ поскорее закончить игру. Конечно, всё может быть плохо, но… я-то боли не чувствую. А вот твои ребята — чувствуют. Акросс молчал, похожий на упрямого ребёнка. С ним до перехода в реальность такого не было, словно передавшаяся через гены гиперопека наконец взяла верх над характером. Гидра, сдавшись, выбралась из вентиляции, коснулась мягко рук капитана, осторожно поцеловала в кончик носа. — Всё будет хорошо, — пообезала она. — Скоро встретимся в штабе. И теперь уже скорее, не оборачиваясь, нырнула в дыру вентиляции. Гранит старался смотреть в сторону. *** Хаски даже не нужно было ничего делать, только ждать. Ему и смысла не было заканчивать игру сейчас, убивать Акросса. Он оставил противнику сообщение о том, что половина его команды отправляется на «мясофабрику» — так называли место, где из «ненужных» людей вырезались здоровые органы. И именно туда сдал их Хаски где-то час назад. В конце сообщения он предложил Акроссу закончить игру поскорее, покончив с собой. И теперь просто ждал, один, в подвале, прокручивая на пальце пистолет. Поворот. Он помнил Кая, когда их познакомили. Тому было пятнадцать, и за два года он совсем не вырос, не повзрослел. Следующий поворот — Кай, открывшийся ему совсем с другой стороны. Это нечто глубже и интимнее, чем увидеть человека голым, это в голову ему залезть. Всё равно, что препарировать его, а потом обратно зашить. Где-то с того момента всё поменялось, и Кай больше не мальчик, который уже не вырастет. Он сильная личность, всегда найдёт приключений на задницу. Обороты замедлились, у Хаски потускнел взгляд, он думал о чём-то далёком, настолько призрачном, словно он и Кая выдумал. Этот Акросс считал, что Хаски был капитаном всегда. Он услышал шум над головой, грохот по вентиляции, что-то катилось сюда. Вскочил, сняв пистолет с предохранителя, но из отлетевшего люка на него упала Гидра. — Сюрприз, — радостно произнесла она и в следующую секунду стала чудовищем, разрушая здание с подвала, погребла под собой и Хаски. Игра закончилась. Они не понимали, за что Хаски так ненавидел их, но всё просто. Он считал, что мир, который забыл Кая, должен сгореть. Вымерзнуть и сойти грязью, талыми водами. *** Зал, просторный, полностью залитый белым светом. Здесь только команда Хаски, и он снова не мог даже пальцем пошевелить. Зато говорить — сколько угодно. — Мне жаль, но снова выиграл Акросс, — без особого раскаяния сообщила Вега, стоящая дальше всех от игроков. — Капитан должен решить, кого из его команды можно забрать. Хаски, с кем готов больше никогда не увидеться? Она улыбалась, задавая этот вопрос, а для Хаски он каждый раз как напоминание. Кай стоял у левого плеча Веги всё той же фарфоровой куклой, держал косу Легиона, которая выше и больше него в полтора раза. У Кая всё такие же заиндевевшие глаза, и он тоже про себя забыл. В этом мире только два человека помнили его — Вега и Хаски.