Когда кончаются игры

Вера в красках живописала, что сделает с Русланом, когда он вернется в город. Говорила это спокойным голосом, и казалось, что от его холода на стенах появлялся иней. Игорь посматривал то на нее, то на замершего у кухонного стола Виктора. Тот выглядел так, словно ему только что сообщили, что брат мертв. С тем же ледяным спокойствием Вера сбросила звонок. Не похоже было, чтобы Руслан пытался возражать. Игорю стало реально жаль парня, хотя остальным, похоже, было не до жалости. — Как они смогли его найти? — наконец выдал Виктор, мученически изогнув брови. — Я… я не понимаю. Всего за пару дней… У друга. За городом. Даже если бы его видели в той деревне, он же не в розыске в конце концов. — Зацепки? — бодро спросил Игорь. Вера выдохнула, приложила ладонь ко лбу: — Он прислал номер «скорой». Толку только теперь от нее… что ж они палить свою будут что ли? — В этом есть плюс. Серьезный аргумент для обыска. И плюс к обвинениям — похищение человека, — продолжал искать хорошее в случившемся Игорь. Виктор сел, словно еще один удар получил. Игорь запоздало понял, что тот наверняка представляет, каково там брату. *** — Сюда, — Акросс стоял на тропинке, дожидаясь его. Именно Акросс, не брат. Более того, Акросс молодой, уставший. По тому, что он был одет в камзол и спину держал по-военному прямо, Кай понимал, куда его ведут, и не сопротивлялся. На ад не было похоже, Кай их два повидал. О том, что это рай, думать не хотелось, к тому же и место было знакомым. В похожих декорациях жила Королева. Кай шел без спешки. Тело казалось тяжелым, да и он понимал — к кому его ведут, для чего ведут. Помнил и о том, что произошло на самом деле в реальности. Сразу за забором дома Руслана его ждали. Он даже понять ничего не успел, как ему зажали рот и что-то больно укололо в шею. А потом тело стало как бы и не его, и очнулся он уже тут. Рухнет ли мир, если его убьют во сне? Вместо светлого поместья было пузатое дерево, оно хоть и выглядело так, будто у его корня поселился паразит, отчего ствол в том месте стал круглым, но на воздухе шелестела еще зеленая листва. Акросс открыл дверь и застыл, ожидая, когда он войдет. Кай пригнулся, чтобы зайти, и едва не отшатнулся. Вега, словно старушка, сидела в кресле напротив двери, на ее коленях была тетрадь, та самая тетрадь, что осталась в рюкзаке. Тетрадь Насти. Жутко было не это — Вега и все пространство вокруг нее были изломаны, они состояли из битого стекла, местами едва-едва державшегося и, казалось, готового выпасть от малейшего движения. А местами и вовсе как звездочки сияли раскрошившиеся пустоты. Вега двинулась осторожно, изобразила улыбку. — Здравствуй, Кай. Акросс грубо и нетерпеливо втолкнул его в центр комнаты, закрыл дверь, оставшись снаружи. — Ты такой молодец, Кай. Так все изменил, — продолжила Вега, и непонятно было, издевается она или говорит это всерьез, потому что голос был ровным, а улыбка непонятная. — И меня… удержал. Столько раз удерживал в этой жизни, что я уже и без болезни смотри, на что похожа. Ты же знаешь, почему ты тут? — Я умер? — прямо спросил Кай, и Вега засмеялась осторожно. Так обычно смеются больные, боясь, что их вырвет от любого сотрясения. — Мы бы тут не говорили, если так. Кай, я по-прежнему очень тебя люблю, но это конец. В этом мире мне не удержаться, ты же видишь. И… я создавала мир, в который могла бы уйти после смерти. А теперь получается, что ты забрал его себе. — На самом деле ты мне его отдала, — обнаглел Кай. Вега приподняла бровь и в осколке та исказилась, ее разрубило пополам. — Ты будешь дальше спорить с девушкой при смерти? — Мы в одинаковом положении, — напомнил Кай. — Вот именно, — согласилась Вега, и теперь от ее взгляда Кая едва не передернуло. Она хотела силу обратно именно потому, что теперь могли убить его, Кая. В этом был здравый смысл, но как же цинично это звучало. — Давай, я поясню… Я создала себе рай. Я не думала, что умру не сразу, и что не смогу им управлять и все станет так плохо. Ты правда молодец, что исправил, но… но мне нужны твои записи. Твоя книга. Продолжение моей книги. И я уйду туда. — С моей силой, — кивнул Кай. — Это моя сила, — Вега повысила тон. — Она была у тебя временно. И ты все сделал правильно. Этот мир прекрасен. Я знаю, что ты боишься, тем более теперь, когда почти мертв. Но ты создавал этот мир, и в нем все будет хорошо. Тебе помогут. А мне уже некому помочь. Мне некуда уходить, Кай. И если ты не отдашь обратно силу, то… то я просто умру. Чернота там будет или еще что… Я не этого хочу. — С чего ты решила, что сможешь уйти туда? — спросил Кай, скрестив руки на груди. Вега снова посмеялась осторожно: — Это наш мир. Мы оба знаем, что смогу… — Теперь уже наш, — проворчал Кай. — …только ты боишься его отдавать. — Ты уже им управляла. У меня лучше получается. Вега поднялась, и выглядело это страшно именно потому, что она могла развалиться тут же, от любого движения. Поэтому Кай и остался на месте — чем она думала его напугать? А шла Вега именно с решимостью надавить. — Это моя сила, Кай, — начала Вега. — Понимаю, много лет прошло, и ты совсем об этом забыл… Она коснулась плеча, сжала, но отозвалось это почему-то болью в груди, под ключицей. Кай поморщился по мере того, как боль разрасталась, и поперхнулся воздухом, отшатнувшись, когда вспомнил, откуда эта боль. Рана, которой не было уже десять лет. В мгновение исчезла Вега, странный домик, пропала и одежда. Остался белый потолок и палата с такими же полутрупами, каким был сейчас Кай. Он приподнялся, потянул из носа трубку. Шрам на груди был свежий, заклеенный и поверх марли выступала запекшаяся кровь. В дверях палаты показалась сонная медсестра, молча стала помогать выпутаться из трубок и проводов. *** Его перевели в общую палату. Кай постоянно повторял про себя: «Пошутили и хватит», но ужас продолжался. Кай поспал и проснулся снова в этом же мире. Это было отвратительно — все равно что с курорта на рудники вернуться. Днем пришла мама, и стало еще более невыносимо, что довел ее до такого состояния. Даже теперь, столько лет и реальностей спустя, Кай помнил эту, она была ему роднее. Помнил — Хаски убил Гидру. Хаски стрелял в него. — Органы опеки приходили, — после обыденных вопросов, продолжила мама, и брови у нее изогнулись болезненно. — Сказали, что это подозрительно… прошлого сына убили, в тебя стреляли. Думают, что мне мстят… и они… — Им не выгодно меня забирать, — покачал головой Кай, и сам хотел в это верить. — Если сейчас возвращать меня в детский дом, то надо через месяц давать квартиру, меня же уже никто не заберет. — Саш, а если заберут?.. Если какой-нибудь… кто-нибудь… столько всего рассказывают. — Я думаю, что староват для них, — уверенно кивнул Кай. Думал, что мама хоть улыбнется, но она, кажется, даже не восприняла это как шутку, приложила платок к губам, хотя и не плакала еще. — Ты же знаешь, кто в тебя стрелял? — продолжила мама. Кай не стал врать. — Я должен подумать… — О чем? Тебя убить пытались, а ты думать о чем-то собрался. Саш, я очень тебя люблю именно за то, что ты такой — ни на кого зла не держишь, но так нельзя. Если он вернется? Если еще кого-то… — она вдруг поняла. — Ту девочку тоже убил он? Саша, Боже, я сейчас же в полицию позвоню. Кай сидел насупившийся, но, когда мама приложила телефон к уху, отобрал у нее трубку, сбросил звонок и спрятал под подушку. — Позже, хорошо?.. Мне нужно отдохнуть. Пожалуйста, мам. В палате было еще три койки, но сейчас они пустовали. Кай подозревал, что пустовал весь этот мир, и Вега сбрасывала к нему только орудия пытки — поговори с мамой, Кай. Как тебе нравится? Кого хочешь увидеть следующим? Акросса, который последние три года издевался над тобой? А может быть, Хаски? Есть что сказать ему? — Хорошо, не буду, верни телефон, — попросила мама, протянув руку. Кай посмотрел выразительно — кого она тут обманывает? — Ой, да будто я с другого не позвоню. Мне твой вернули. — Кто-то звонил? — опомнился Кай. — Вернешь мой, я верну твой, — пообещала мама. — Да, звонили. — Ты уверена, что хочешь говорить полиции, что я что-то знаю, но намеренно не говорю? — предположил Кай. Он еще помнил этот мир: полиция тут была такая, что Тим там не только успехов не добился бы, работать не смог… Да, Тим тут был мертв. Как и Барс, и Акросс. Да и Вега к тому времени доживала последние дни. Она не могла долго держать его в этом мире, потому что сам мир был на краю гибели. — Убедил, — согласилась мама, потянула из сумки забытый уже телефон. Этот мир был непривычным, и Кай все еще ждал, когда его вернут в новый, им созданный. — Но, мне кажется, этот человек убил девушку, очень важную для тебя. И тебе бы хотелось, чтобы его наказали. Разве нет? — Дай мне время, — кивнул Кай. — Ты не будешь мстить? — Нет. Вызовов было несколько: друзья из института, о которых в новой жизни успел забыть. Несколько сообщений от Хаски. Хотя у Кая зудело открыть их тут же, при матери не стал, отложил телефон. Может, он уже был слишком слаб, может действовали лекарства, но разговор с мамой, даже положенный час, не больше, после которого ее пришла выгонять медсестра, совершенно лишил сил. Койки вокруг оставались пустыми, солнце было какое-то закатное, хотя по времени ему еще не полагалось садиться. А на окнах штор не было совсем — голые стекла. Негромко шумело отделение за дверью, там ходили и переговаривались — мир не был пустым. И запахи хлорки и антисептика, вперемешку с тонким запахом крови, Кай чувствовал так же реально, как и ноющую рану в плече. Он достал телефон. «Это вы виноваты. Ты и эта шлюха, к которой ты постоянно бегал. Не удивлюсь, если вы вместе это придумали. Смешно тебе теперь?» «Я знаю, что ты живой. Я стрелял в голову, но рука дернулась. Тоже ее рук дело» «Нахер игры. Нахер тебя. Мы не должны были встретиться. Я думал, что ты делаешь меня лучше, но во мне сейчас столько ненависти» Было непривычно. Казалось, что этот Хаски — не его. Его Хаски умирал за него, защищал его даже вне игр. Этот же был реально зол, ненавидел. Из-за этого Кай еще долго не мог уснуть. Да и как заснул — не заметил, проснулся от какого-то звука и увидел, что уже темно, и в палате выключен свет. Кто-то сидел на кровати напротив него и это выглядело намного жутковато. Кай затаился — он и не обязан был здороваться с другими пациентами. И не сразу сообразил, что это и не пациент… На человеке была уличная одежда — ветровка, кроссовки. И жутко было даже не от присутствия, а от того, что он смотрел в упор на Кая. — Хаски, — уже по этому догадался Кай, попытался сесть в кровати. Хаски чуть склонил голову на бок, глухо спросил: — Не хочешь позвать на помощь? Кай не хотел потому, что знал — любая попытка кого-то позвать будет как резкое движение вблизи ядовитой змеи. На звук может никто и не прибежит, а вот Хаски его точно удавит. — Привет, Кай, — кивнул Хаски. — Видишь, как неловко получилось. Я пришел узнать — не по телефону, а глядя тебе в глаза. Ну что, даже теперь ты готов меня простить? Это ведь не щенки в коробке. Впервые за очень и очень много лет Кай снова почувствовал эту беспомощность. Даже хуже — после лекарств он был слабее шестилетнего ребенка. Он ощущал, что готов потакать Хаски во всем, лишь бы тот так и оставался на расстоянии, а еще лучше ушел бы. Кай не был готов к нему. — Пока я спал, я видел десяток миров. И в последних из них я раз за разом прощал тебя, — признался Кай. Хаски недоверчиво, но довольно хмыкнул. — А если я убью тебя? Ты и с того света пришлешь мне свое прощение? — Ты сам себя не простишь. А прощение мертвеца тебе будет не нужно, — ответил Кай. Он хотел, чтобы кто-то заглянул в палату. Спугнул Хаски, а может и сдал в полицию, черт с ним. Но только не так, только не с коброй рядом. Хаски поднялся, Кай попытался отползти к краю кровати, заговорив быстрее: — Мертвые не могут прощать, потому что они уже мертвые и… — Ты жалкий, — перебил Хаски снисходительно. — Боишься меня. А знаешь, что самое мерзотное? Что я все еще хочу тебя защищать. Что я сейчас ненавижу себя за то, что пугаю тебя. Как думаешь, с твоей смертью это вытравится?.. — и уже громче, настолько, что уже из-за него в палату мог бы кто-то заглянуть: — Я вам игрушка что ли? Это не мои чувства. Ты мне по-прежнему омерзителен, но вы мне под кожу это желание защищать вшили! Кай попытался встать, но упал, затылком ударившись о другую кровать. Хаски перешагнул его кровать, оставив на белом белье грязный отпечаток следа, легко отмахнулся от рук Кая, сжал его горло. — Мне не нужно твое прощение, понял? — прошипел Хаски. Кай задыхался, но как-то защититься не мог. Он ощутил этот мир без себя — мама, которой скажут утром, Акросс, у которого отберут вторую попытку начать жить, Хаски, который сейчас может бесится, но потом его сожрет чувство вины. Тогда пропали руки, как и Хаски, палата. Кай наконец оказался снова в домике Веги, которая стояла рядом с ним все такой же, состоящей из стекла. Она убрала от Кая руку и спросила уверенно, спокойно: — Я тебя уговорила? — Да, — зло выпалил Кай. Подол платья зашелестел, как брезент, когда Вега вернулась в свое кресло. — Я спасу тебя за это. Если бы ты отказался ее отдавать — пришлось бы ждать твоей смерти, но я спасу тебя, раз ты отдашь ее сам. И Кай ощутил мир так, будто под ним исчез пол, и он начал падать в глубокую бездну. Потом его приложило спиной о больничные носилки, и оказалось, что он не падал. Он просто очнулся. Рот был заклеен, а сам он надежно привязан к носилкам. Как раз в это время открылась задняя дверь кузова, и его стали вытаскивать. Кай осмотрелся, чтобы понять, стоит ли кричать, но машина стояла в каком-то гараже на десяток машин. — Давайте, забирайте, нам еще носилки и машину возвращать, — проворчали рядом. Когда Кай попытался повернуть туда голову — ее резко развернули обратно, заставив смотреть на бетонную стену. После недолгих разговоров о деньгах, словно привезли очень дорогое мясо, а не человека, послышалось, как завелась машина. Голову отпустили и в поле зрения появился высокий охранник с короткой стрижкой. — Попытаешься бежать, сломаю ногу. Понял? — тоже совершенно спокойно, словно шутя, бросил он. Кай на всякий случай кивнул, тогда расстегнули ремни. Его сдернули с носилок, и они уехали в кузов машины. Кай продолжал ждать, даже рот не пытался расклеить. А вот когда ворота в гараж открылись, чтобы выпустить машину, Кай резко дернулся назад, оттолкнув охранника, и рванулся к выходу. Он знал, что не получится, но попытаться стоило. *** — Мы раньше не виделись, но я друг Саши. Грязный рюкзак у Руслана отняла разозлившаяся медсестра, едва спас то, что было внутри. Теперь стоял перед девушкой с тетрадью и несколькими отпечатанными листами в руках, отчего был похож на примерного ученика перед преподавателем. Для него совершенно непривычное состояние. Но и выглядел Руслан при этом так, будто за день решил сдать все хвосты за три курса. Пускать его сюда не хотели сначала, потом у охраны и медсестры словно перемкнуло что-то и из человека: «Ты ей никто» он вдруг превратился в: «Проходите, что так долго?» Настя попыталась привстать, словно свою кровать ему уступить хотела, но сил на это не хватило, она легла обратно, опустила глаза, страшно смущаясь и своего тощего тела, и простенькой ночной рубашки, и этой палаты, тем более судна под кроватью. Настолько смутилась, что даже забыла удивиться происходящему. — Я думаю, Саша очень хотел, чтобы это оказалось у вас, — Руслан протянул ей бумаги. Внутри сжалось — ему казалось, что это все, что осталось от Саши. Он помнил Сашу в тот вечер с этой тетрадкой на коленях. Он словно последнее воспоминание о друге отдавал. Но почему-то знал — так надо, это единственное, чем он сейчас может помочь Саше. Настя, стянув на груди рубашку, будто в горловину можно было увидеть худосочную грудь, протянула вторую руку, чтобы забрать бумаги. Смотрела с интересом, и Руслану показалось, что на ее месте черная дыра, в которой эти бумаги исчезнут вместе с его рукой. И он не отдернулся только потому, что готов был и руку отдать, лишь бы это помогло Саше. Когда Настя коснулась бумаг, мир преобразился. Вместо больничной палаты появился небольшой дом в стволе разросшегося дерева, на девушке вместо рубашки было платье, и худоба была уже не такая болезненная. А еще вся она состояла из битого стекла, но Руслан и теперь не отдернул руку, держался за бумаги как за эту реальность. — Ты ведь хочешь помочь своему другу, Хаски? — спросила Настя, наклонив голову на бок. Руслан хотел спросить, ей-то откуда известно это имя, но в нынешней обстановке этот вопрос был самым незначительным. — Ты ведь сам не знаешь, почему пришел? Почему, когда твоего лучшего друга похитили, ты думал только о том, чтобы передать мне его записи? — Ты можешь ему помочь? — проигнорировав, выдохнул Руслан. Настя посмотрела удивленно и как-то даже скептически: — А что, похоже, что могу? Нет, ребята. Вы ему сами поможете. *** Нога неприятно ныла, болела пока не так сильно, как могла бы. И потом Кай не был уверен, сломали ее или только повредили, но наступать было больно. Его почти волоком втащили в просторную комнату, при этом практически вся сопровождающая его толпа из крепких ребят оказалась снаружи. В комнату Кая втащил тот же охранник, что и ногу ему повредил. Втащил и тут же бросил на пол, словно на колени. Стоять Кай все равно не мог, кроме того щеку справа поцарапало о бетонный пол гаража, теперь он щурил один глаз от боли. Хотя комната была просторной, она больше напоминала больничную палату — открытое окно, химический запах, и человек, единственный в этой комнате, на большой двуспальной кровати в бархатном бардовом халате. Кай не узнал его, потому что человек был тощим, изможденным, больше всего он напоминал Вегу в последние месяцы. — Выйди, — велел человек в халате. Охранник упрямо стоял над Каем, попытался возразить: — Слушайте… Окно открыто, он… — У тебя что, ума не хватило ему ногу сломать? — Сломал. Но, знаете, бывает, что и со сломанной ногой люди бегают. Жить захочешь… — Так я его и не убиваю. Вышел, я сказал. Голос показался Каю знакомым, но был искаженным из-за кислородной трубки. Почти как в фильмах. Охранник напоследок за шкирку поднял Кая, посадил в кресло напротив кровати и шепнул: «Если что, я тебя из-под земли достану и на этот раз голову проломлю». После этого вышел с видом победителя. Кая аж передернуло. Чтобы как-то вернуть себе ощущение собственной человечности, а не вещи, он негромко сказал: — Симпатично тут. — Ты кто такой? — спросил человек. Рядом с кроватью стояла капельница, блестящая трубка вела к запястью. Кай всерьез растерялся. — Ты почему по бумагам Саша, а я помню тебя под другим именем? Скажи мне, тварь, почему я вообще тебя помню? Почему я вижу, как служу тебе как какая-то шавка. И еще спрашиваю тебя — кого мне убивать, а кого нет. Почему иногда в этих видениях я просто твоя сила, без воли и личности? И почему, **дь, с тех пор, как эти видения начались, я стал превращаться в это вот? Ты знаешь, какой я раньше был? На, тварь, смотри! — в Кая полетела пачка фотографий, заранее приготовленных, но они рассыпались осколками по полу. Кай всмотрелся и почувствовал, как на голове зашевелились волосы. На фотографиях был Легион. Кай подозревал по началу разговора. Теперь сглотнул, попытался воззвать к разуму: — Слушайте… вам не кажется это дурацкой затеей — из-за каких-то видений тащить меня сюда, ломать?.. — Это со мной с тех пор. И ни один врач, ни одна ведьма или прочая бредятина не знает, что со мной. — Это может быть чувство вины, — в качестве последней смелости предположил Кай. — Но я тут не при чем. — А вот мы тебя пристрелим и посмотрим. — Зачем меня убивать? — попытался снова Кай. — Ничего не изменится. — Я уже столько всего пробовал, что пристрелить какого-то щенка — да запросто. А вдруг поможет. Ну?! Есть что сказать, или мне снова охрану звать? Кай осторожно глянул на открытое окно. Из-за того, что комната была просторной, до него было столько, что пока доковыляет Кай — успеет вбежать охрана. Нужно было выкручиваться… к гадалкам он, значит, обращался. Кай в этом плане был лучше любого темного мага. Он выпрямил спину и попытался казаться отстраненным от этого мира, словно и не чувствовал боли. — Все так, ты служил мне, мы разрушали миры, чтобы создать этот. Ты предлагал убить моих родителей. У Легиона непривычно округлились глаза, он даже задохнулся от возмущения, ладони поверх одеяла сжимались и разжимались. Так до конца и не успокоившись, он прошипел: — Ты знаешь, как спасти меня? Кая словно вырвало смешком — человек, приказавший его похитить, притащить сюда, на самом деле искал у него ответов, помощи, но делал это так же, как привык — угрозами. Кай был уверен, что если откажется — Легион предложит ему денег. Легион, судя по всему, тоже догадался, нахмурился и смотрел в упор. Даже с капельницей он выглядел угрожающе, в конце концов Кай был полностью в его власти. И нога… она болела все сильнее, мешала сосредоточиться. — Отпусти меня, — как можно нейтральнее произнес Кай, чтобы получилось и не приказ и не просьба. — Ты ключ к моей болезни. Я думаю, что это именно ты сосешь из меня силу. — А твоя охрана об этом знает? Ну то есть, они искали меня как парня, которого ты видишь в своих снах? — сорвался Кай. Боль не сдерживала, наоборот подстегивала. Вся эта наглость выводила его из себя. Получается, Легион убил отца Акросса, и в этом мире Акросс пытался сражаться с ним как умел — законом. — Знаешь, что я думаю? — проигнорировал это Легион. — Что достаточно убить тебя. Просто хотел услышать, вдруг есть какой-то способ. Вдруг это не сработает и ты расскажешь действительно убедительную историю и лечение, который поможет. — Ты умрешь, как только меня убьют, — Кай произнес это так уверенно, как до этого не говорил. Потому что правда очень хотелось жить, потому что не верил, что вернется или мир развалится, если что-то случится с ним. Если честно, Кай подозревал, что и Легиону полегчает, как только Кая убьют. Потому что его силой пользовался Кай, не Вега. — Я так и так умру. — Так зачем меня тащить с собой? — Потому что именно ты меня и убиваешь. Кай прикусил губу, чувствуя нарастающее раздражение, глухо соврал: — Я знаю способ. Просто оставьте меня в покое, я верну вашу силу. Если не вернется — вам вроде бы ничего не стоит снова меня поймать. Кай надеялся на полицию, на Тима, на брата. На кого угодно, главное было оттянуть тот момент, когда его пристрелят. А он чувствовал — Легион на грани того, чтобы отдать такой приказ. Теперь он вглядывался в лицо Кая, пытался прочитать, правду тот говорит или нет, и Кай понял только теперь — Легион был не просто болен, но еще и стар. Он так привык к Легиону, которому было ну, может, чуть за тридцать, у этого же просматривались и морщины, и седина в волосах. Ближе к пятидесяти. — Я не верю тебе, — наконец, произнес Легион. Кай спохватился, заговорил быстрее: — Ваша сила уйдет вместе со мной… — Да ты чего только не скажешь, чтобы выжить, — уже безразлично отозвался Легион, нажал на провод, похожий на кабель настольной лампы, но вместо включения света вошли двое из охраны. — Только не здесь. Опять все засрете… выведите его. — Пристрелить или помучить? — спросил охранник спокойно, словно о том, что желает на ужин хозяин. Легион «сделал одолжение»: — Чего мучить, просто застрелите. Кай попробовал одновременно и все — убежать, вызвать свою прежнюю силу: творца, силу Легиона и свою собственную. И не получилось ничего — сломанная нога подкосилась и, кажется, повредилась больше, боль стала почти невыносимой, ничего не изменилось и вокруг. Его потащили, подхватив под руки слева и справа. Больше некуда было деться от собственной беспомощности. Чуть аккуратнее ему помогли спуститься с лестницы, внизу открыли старую окованную железом дверь в подвал, и там Кая снова ждала лестница. Кай чувствовал, как утекали последние секунды. А потом — от ноги, от очага боли поползли стеклянные трещины. Он сначала с облегчением подумал, что рушиться начал мир — да, идеальный, но Кай знал, как его создавать и мог заново выпестовать. Но с еще большим ужасом осознал, что разрушался сам. И никто этого не замечал. Как хлебные крошки, за Каем звездами оставались осколки стекла. После всего, что было, после такого огромного опыта, Кай ощутил так отчетливо, что это конец, словно бы уже уперся в черную стену, словно бы уже не мог вернуться. Попытался вырваться снова, но слабо. Его трясло, начиналось что-то похожее на истерику, настолько не хотелось умирать, но он по-прежнему не мог позволить потерять себя в этих осколках, рассыпаться по ступеням и превратиться в сгусток ужаса и боли. Когда его дотащили до пола, Каю показалось, что ног до колен уже нет. Благодаря этому он не чувствовал боли, но ощущал, как увязает в прочном полу так, словно его уже тут закапывали. Пол-то как раз был из притоптанного чернозема… Звуки исчезли, Кай слышал только как где-то, что-то похожее на часы отсчитывало ему последние секунды. Когда его отпустили, он схватился за стену, сдирая кожу на ладони, быстро повернулся, чтобы смотреть в глаза, попытался отыскать в палачах душу, и не нашел. Им все равно было, в затылок стрелять или в лоб, в сильного мужчину или в недавнего ребенка, и Кай с отвращением ощутил себя уже мертвым, свой труп потерянным, а этих двоих безнаказанными. Ощутил и испугался этого чувства, оно прошло крупной трещиной по груди, и Кай понял, что еще до выстрела распадется на осколки, а дальше будет только пустота. На секунду, захлебываясь этим страхом, он осознал, чего пытался лишить Вегу, но было уже все равно… Он не закрыл глаз, не отвел их, и именно поэтому увидел, что хаски появился из ниоткуда. Словно реальность была лишь картинкой, порвавшейся в одном месте на секунду, которой хватило, чтобы в подвал влетел огромный пес. Не тратя времени на то, чтобы осмотреться, пес рухнул на одного из палачей, вцепился в горло и рванул. Второй перевел прицел с безопасного пленника на собаку, и в этот момент реальность порвалась снова, впустив в подвал Дроида. И Дроид, который в этом мире никогда не был хладнокровным убийцей, приставил пистолет к отвлекшемуся палачу и спокойно выстрелил в затылок до того, как тот успел опомниться или попытаться обернуться. Кай сморгнул. Его ноги, только недавно осколками осыпавшиеся по лестнице, сейчас были на месте. Кай даже попытался встать, но одна оставалась сломанной и, зашипев, он снова сполз по стене. В лицо тут же ткнулась морда собаки. Это был Хаски, из всех собак Кай узнал бы его. И Кай, ощущая, как стало жалко себя и как только что страшно было, обнял Хаски за шею и вдохнул со звуком, похожим на всхлип. — Успели, — выдохнул Дроид. — Мы очень сильно спешили, и все равно времени были считанные секунды. Что с ногой? — Сломана, — ответил Кай, но все равно попытался подняться, опираясь на здоровую. Хаски, превратившись в человека, сдирал для себя одежду с того палача, которого загрыз. — Было бы больше времени, я бы всех тут поубивал, — ворчал Хаски. — Как ты в это вляпался вообще? Чтобы тебя мафия в подвале расстреливала. — Это же Кай, — с улыбкой произнес Дроид, поддерживая Кая с той стороны, с которой нога не была сломана. Так и сказал: «Кай». Не Саша. — Вас Вега прислала? — догадался Кай. — Она… она еще жива? Тут только вы двое? — Гидра тоже, — мрачно ответил Хаски, готовый идти с ними. — У нас есть минут пять… а потом Гидра заметет следы. — Как? — не понял Кай. Хаски глянул на него как-то странно и, показалось, виновато, потом показал на себя, словно одежду демонстрировал. — Так же, как всегда, — ответил Хаски. — Я могу превращаться в собаку. У Дроида не кончаются патроны. Как, ты думаешь, Гидра сможет помочь? Кай понял, и решил — все потом. Тем более, что они уже выходили из подвала. Коридор был пуст. Кай только теперь заметил, что Хаски прихватил пистолет с собой, Дроид был вооружен еще раньше. Кай поздно запротестовал: — Мне тоже нужно оружие. — Тш, тебе нужно молчать и положиться на нас, — ласково, словно издеваясь, прошептал Хаски. — Если что, я сам тебя убью. — Спасибо, не надо, — мрачно отозвался Кай. Он так от этого отвык, и совершенно не понимал, что происходило. Миры смешались? Это снова мир Веги, но тут Хаски не убивал Гидру, и продолжает защищать его, не задумываясь о том, как ему боком выходит эта преданность? Гидры не было видно. За окнами уже вечерело, все это заняло куда больше времени, чем Кай думал. Но, выбравшись с черного хода, казавшегося пустым, они вдруг уперлись в препятствие — там стояло человек двадцать охраны. Они до этого что-то обсуждали, и сборище их было похоже на развороченный муравейник, но при появлении чужаков замерли. Секундного замешательства хватило, чтобы все трое втянулись обратно в дом и захлопнули за собой массивную, хоть и деревянную, дверь. Из нее тут же полетели щепки, пробитые выстрелами с той стороны. — Две минуты, — волнуясь, предупредил Дроид. Быстро уронив Кая в какое-то кресло (отчего у Кая звезды перед глазами вспыхнули от боли на секунду) выстрелил вверх — в тех, кто бежал с лестницы. Хаски бросил выразительный взгляд на Кая, словно прикидывал, достаточно ли серьезная ловушка сейчас, чтобы убить капитана до того, как доберутся другие, но подошел к стене у двери. В нее не стреляли больше, сверху тоже никто не спускался, а Кай ощущал собственный пульс в ушах как часы, и потому ему казалось, что прошло уже куда больше двух минут. С той стороны раздавались громкие крики, словно командовал кто-то, а потом вдруг стихли и они, словно мир вымер. — Руслан, — раздался спокойный голос из-за двери. — Я знаю, что это ты. Выходите. Кай по-прежнему не понимал. Откуда здесь было взяться и Тиму? Конечно, это и отсутствие выстрелов с той стороны объясняло, но все же… Когда Хаски открыл дверь, там был не Тим, нет. Вера в бронежилете, снявшая с себя маску, которая теперь болталась на одной застежке. И рядом — такие же безликие люди в масках и бронежилетах. Один из них шагнул в дом, задержался напротив Кая, и тот скорее по глазам узнал Виктора, чем по поведению. Ничего не сказав, Виктор только кивнул и направился к лестнице. — Стой, времени нет! — опомнился Кай. Тем временем Хаски и Дроид подхватили его с двух сторон, потащили к выходу, мимо людей. Кай снова не мог сопротивляться. — Тут скоро все расплавится! Не ходи туда! *** Гидра сидела в том кресле, в котором до этого был Кай и молча посматривала на часы каждые полминуты. Легион, наблюдая за ней, дышал тяжело, но ничего не мог ей сделать. Охрана на оклики не появлялась, недавно снизу были слышны выстрелы, но сейчас все стихло. Казалось, в его комнату пришел сам ужас, сама смерть, и Легион щурился, словно вспомнить пытался, кем могла быть эта девочка-призрак и за что она ему мстила. Нельзя было сказать, что не за что, но их было слишком много, таких вот девочек, которые могли явиться по его душу. Гидра, отсчитав, поднялась, и вздрогнула, когда все-таки открылась дверь в спальню. Легион ждал спасения, вместо этого вошел человек в черной форме и маске, на Гидру посмотрел удивленно, но увидел ее — уже к лучшему. Если только и он тоже не был призраком. — Тебе нельзя тут находиться, — произнесла неловко Гидра, глядя на него завороженно, но немного смущенно. — Пожалуйста… — Знаю, — ответил Виктор, кивнув. — Но я не могу позволить тебе убить его. — Почему? — Потому что это правила игры. Если попытаешься ты — что-то случится, — ответил устало Виктор, достав из-за пояса пистолет. Направил на Легиона. Тот ждал напряженно, но никакого ужаса не выказывал. Акросс несколько секунд словно чего-то ждал, потом мягко, как беседуя с другом, произнес: — Я пришел освободить тебя. — Одолжение сделать? — усмехнулся Легион. Акросс глазами показал на трубки, на капельницу и таблетки на тумбочке: — А ты хочешь продолжать? Я хотел решить все цивилизованно, но ты думаешь, что сейчас по-прежнему девяностые, и если тебе грозит кто-то, надо просто шантажировать его родственниками. Как опасную тварь, я боюсь оставлять тебя… и не только я. Этот мир уже другой, а ты все не смиришься. — Ты сюда говорить пришел или убивать? — спросил Легион, успокоившись. Всего лишь смерть — понятная, тихая смерть. Он уже несколько лет умирал, и вот она пришла в образе этих двоих. Он слышал первые выстрелы, был уверен, что заложник мертв, а значит — не сработало и его последний шанс был упущен. Да и с чего этому человеку лично приходить в него стрелять, если не из мести за брата? *** У превращения Гидры всегда был странный звук. Во-первых, она как-то не по-человечески печально выла всякий раз, когда превращалась. Во-вторых здание, в котором она превращалась, плавилось, а не рушилось, и это было похоже на шорох дождя по опавшей листве. Кая протащили мимо полицейских машин, темных автобусов. Им никто не помешал. Он не знал, куда его ведут, но доверял полностью. Дотащили до кромки небольшого сквера, до линии деревьев, и уже там уставший Кай спросил: — Вы что, решили меня так до самой больницы нести? Там была «скорая», или вы боитесь?.. — Я их попросил. Кай совсем забыл, каким он был, даже мимолетное возвращение в то время ему ничего не напомнило. Но теперь напротив него стоял он же, только ниже, более тонкий и с косой в руках, которую удерживал легко, как обычную палку. — Это мои ребята на основе твоих, — произнес тот Кай. — И я, на основе тебя. — Меня спасла Вега, — убедился Кай, сглотнув. Почувствовал, как внутренности скрутило от страха. — Да. Потому что ты согласился вернуть ей силу. Этот мир больше не хрупкий и в то же время хрупкий. Ты останешься тут, но не будешь его творцом, так что придется самому следить, чтобы ничего страшного больше не происходило. Но ведь и нечему уже происходить, так? Я создал идеальный мир, — тот Кай улыбнулся. — Давай теперь сделаем его крепким. — Вега еще жива? — Да, но это ненадолго. Хаски… твой Хаски отнес ей твои записи. Круг замкнулся, эта реальность вписалась в ее мировоззрение. Ничего больше не поменяется, не волнуйся. — Я правда был… таким?.. — задумчиво произнес Кай, непонятно у кого спрашивая. Отпустил Дроид, нехотя, словно прощался. Хаски хлопнул его по спине, помог сесть на траву, шепнул: «Тебя заберут». Их ждал свой Кай. У них был свой Кай, и этого они как бы и не обязаны были спасать, но все же… — Спасибо, — растерянно произнес Кай обращаясь ко всей тройке. Реальность порвалась снова, только в этот раз стало видно, что рвал ее тот, другой Кай с помощью косы. Они исчезли, и воздух слегка качнулся от этого. Кай сидел на траве, ощущая боль в ноге с какой-то благодарностью живого человека, и чувствовал, как почему-то все равно очень грустно и тоскливо на душе. Потом услышал — кто-то прорывался через заросли сквера к нему, и вывалился первым как всегда Руслан, потом уже запыхавшийся Миша. — Блин, ты куда ускакал на сломанной ноге?! — тут же напустился Руслан, бросился поднимать Кая, но не так аккуратно, как этого хотелось бы. У Миши получилось лучше. — Вера блин сказала, что ты с нами ушел, она думала, что к «скорой». Я уже не знал, что думать. Что тебя похитили переодевшиеся в нас люди... Миша мрачно молчал, больше заботясь о том, чтобы не причинять Каю лишнем боли. А Кай сорвался — освободил руку, за которую держал Руслан, и прикрыл глаза ладонью. Слезы просачивались между пальцами и все равно выдавали его, тут уже и Руслан замолчал. *** — Добрый день, я секретарь твоего брата, но пока что он попросил присмотреть за тобой, — Мей бесцеремонно хлопнула дверцей холодильника и констатировала: — Так и думала, ничего не ел. Кай наблюдал за ней из угла кухонного дивана. Дверь он ей не открывал, у секретарши были ключи. Кай в этом мире видел ее впервые, но смотрел так, словно помнил, сколько раз она его в играх калечила. — У брата есть девушка, — совершенно не в тему заверил Кай. Мей вздрогнула, захлопнула холодильник, так ничего оттуда и не достав. — Вот прямо серьезно? — Она мой лучший друг, — кивнул Кай. — Так что обо мне можешь не заботиться, я справляюсь. Кай на самом деле врал. Нога по-прежнему была в гипсе и если по дому он еще как-то передвигался, то с поездками в город ему помогали. Учебный год уже начался, Катя уехала снова в Москву. Она и писала каждый день, и скидывала аудио лекций. Руслана с работы не выгнали — Вера дала какую-то серьезную справку и даже выписала награду за помощь полиции, но вручала ее так, словно с радостью заставила бы Руслана эту награду сожрать. Кай не сердился на него, как и Виктор. Оба понимали, что если такие серьезные люди, как Легион, хотели кого-то похитить, то похищали, хорошо хоть Руслан жив остался. — Так откуда у вас ключи? — Кай продолжил играть в злого брата. Мей (а как ее звали в этой реальности она так и не представилась) ответила неуверенно, глаза отвела: — Выпросила у Виктора. Он был занят, но сказал, что ты тут наверняка… и я вызвалась помочь. Давно у него девушка? Кай кивнул, поднялся и проковылял до секретарши, предложил: — Ключи можно оставить мне, я никуда сегодня не денусь. — Да, конечно, — Мей поспешно отдала ключи и, не желая смириться, добавила: — Но у них же не навсегда? — Пока смерть не разлучит их, — разочаровал Кай. Хотел было выпроводить секретаршу быстрее, но снова заскрежетал открывающийся замок, в этот раз пришли Руслан с Мишей. Прямо не квартира, а проходной двор. Но тут уже Кай виноват — ему стало тоскливо выпадать из привычного ритма жизни, а друзья только рады были после работы забегать. — Мы не вовремя, — смущенно понял Миша и потянул Руслана к выходу. — Простите, мы погуляем… — Ты блин кто? — спросил Руслан раздраженно. — Она уже уходит, — добавил Кай быстро. Мей, похоже, разволновалась больше: Руслан тоже пугал ее так, словно она помнила, сколько раз ему приходилось ее убивать. Прошептав что-то вроде: «Очень неловко получилось» и положив ключи на кухонный стол, она проскользнула мимо новых гостей. Миша посторонился, а вот Руслан будто специально ее плечом задел. — Девушка Виктора? — спросил Руслан, когда дверь закрылась. — Катя его девушка, — раздраженно поправил Кай. — Будущая девушка? — предположил Руслан с усмешкой, хотя Кай знал — он вряд ли бы стал веселиться, если бы правда в это верил. В этом мире они с Гидрой дружили, и от прошлой жизни остались только шутки. Миша, не тратя время на подколки, поставил чайник, открыл холодильник. — Ты обедал? — Нет, блин, я беспомощный, у меня же все сломано, — выдохнул Кай и Миша глянул на него осуждающе — он-то ни в чем не был виноват. — Да, спасибо, Михаил, я сегодня ел. Просто в тот раз мама, не подумав, оставила суп в большой кастрюле, и я не мог ее вытащить. К Веге уже не пускали, причем сами врачи. Только близких родственников. Виктор возил Кая навестить ее сразу после того, как наложили гипс, но в палате Веги не было, тогда им и сказали, насколько все плохо. И то сказали больше из жалости к Каю. Стало только хуже. А еще Веге снова принадлежал этот мир. Умирающей Веге, и Кай ничего не мог сделать с этим, даже не знал, как мог бы отобрать обратно. Оставалось только ждать, и это беспомощное и бесполезное ожидание сводило Кая с ума. Он ночами вскакивал, потому что ему снился звук трескающегося стекла. — Тебя покормить? — проще спросил Руслан, и Кай всматривался в его довольное лицо несколько секунд, прежде чем признать: — Пару бутербродов к чаю. С сыром. Кай думал о том, что если мир рухнет — исчезнет Руслан, исчезнут и брат с мамой. Больше некому будет из осколков собрать новый мир. — Руслан, — Кай сел на место в углу дивана, еще раз обдумал давно мучившую его мысль и наконец спросил: — Ты помнишь, как мы познакомились? — Нашел, что вспомнить… мы хотели щенков закапывать, ты пришел и попросил отдать их тебе. А потом говорил, куда щенков пристроил. Один у той отбитой еще жил лет шесть, прежде чем… — А что-то необычное два года назад? Очень необычное. Кай не должен был спрашивать при Дроиде, который покрутил бы пальцем у виска, если бы Руслан говорил правду. Но Руслан в самом деле рассказывал, что помнил и не больше, поэтому он с искренним удивлением посмотрел на Кая. Он не понимал, что должен помнить. Этот мир становился обычным. Более того, Кай спрашивал у Веры, как продвигается то громкое дело с убийством в лесу. И Вера, тоже совершенно спокойно и искренне ответила, что это, похоже, глухарь. Без намека на то, что поймала Кая. Она не знала, убийство осталось, но Кая больше не было там. Словно их убивал другой Кай, тот, что ждал его в лесу. — Нет, не помню. Я пропустил что-то? Это важно? Связано с твоим переломом? Я, к слову, так и не понял, как ты оттуда выбрался… еще и до взрыва, еще и на сломанной ноге. — Блин, Руслан, жить захочешь и на обоих сломанных убежишь, — возразил Кай. *** Вечером пришла мама, и все тактично ушли. Каю неосознанно было перед матерью стыдно, словно он сам подверг себя опасности. Из отпуска она вернулась раньше, да и Виктор рассказал ей все, не придумывая никакой истории о том, что младший неудачно упал. Пощечину за это Виктор схлопотал такую, что губа осталась разбитой. Теперь мама словно бы радовалась, что младший временно малоподвижный. Кай не удивился бы, если оказалось, что мама тайком собирала документы о переводе в местный институт. Даже не потеряв старшего сына, мама иногда все равно превращалась в тирана. Ближе к ночи Кай сидел в своей комнате, слушая аудио лекции и иногда делая записи в тетрадь, в основном даты. И в это время погас свет — и в комнате, и компьютер, и у Кая появилось странное чувство, словно он оглох. Мир стал тихим — исчезли звуки улицы и соседних квартир. Кай осторожно выглянул в окно — мир был по-прежнему на месте, но он застыл. Даже первые опадавшие листья остановились в воздухе. Кошка на подоконнике превратилась в статуэтку из шерсти и не шевелилась. «Началось», — в панике подумал Кай, не зная, куда бежать и с кем прощаться первым, да и успеет ли вообще. Надо ли вообще?.. — Мир не рухнет. У Веги снова был тон Королевы: немного снисходительный, тон сильной женщины. Совсем не умирающей девушки. Да и выглядела она хорошо, даже лучше, чем когда Кай видел ее в последний раз. Стояла в дверях его комнаты: молодая, румяная, в джинсах и просторной черной футболке. — Но ты можешь попрощаться со мной. И все, потом не только Хаски и Тим, даже ты не будешь помнить о том, что сделал. Будешь думать… что это просто книги и ты просто их написал. Фантазии. Стоять было тяжело, и Кай сел на подоконник, произнес негромко: — Хорошо выглядишь. — Спасибо. Да, почти все в порядке. Не хотелось, чтобы ты видел меня умирающей. — Скажи еще, что это ты мне ногу сломала, чтобы я не смог тебя навещать, — предположил Кай, и Вега посмотрела осуждающе. Было так больно, словно в груди появилась воронка и туда засасывало весь мир. — Так почему мир не рухнет? — Потому что ты тоже стал его творцом. Круг замкнулся. И ты должен забыть об этом, чтобы продолжать жить нормально. Ты даже не вспомнишь, за что Легион пытался тебя убить. — Обойдусь, — легкомысленно ответил Кай, не отрывая глаз от Веги. Запоминал ее очертания, понимал, что в последний раз видит ее. — Тебя тоже забуду? — Настю-то ты будешь помнить. Спасибо, что был со мной. — Что с тобой будет? — Ты отдал мне мир. Мой мир. Я уйду в него, туда, где Акросс, Тим и Барс навечно молодые, живут в игре и играют, играют без конца… И не чувствуют боли. И не умирают. — Звучит как ад, — фыркнул Кай. Вега обиделась снова, посмотрела так, будто говорила: «Раньше ты так не думал». — Это не ад и не рай. Знаешь, как у Булгакова… света не заслуживаешь, вот тебе покой. Это мой покой. Я буду скучать, Кай. — Я тоже, — кивнул Кай и, задумавшись, прибавил: — Королева. После этого развел руки, чтобы Вега могла подойти и прислониться, а он просто обнять. Кай не спешил отпускать. Знал, что отпустит ее не просто уйти, отпустит умирать. Это последняя сила, что оставалась у Кая — задержать на секунды смерть Веги. Измученной, уставшей Веги, которая на этот раз и Акросса добровольно отпустила к другой девушке, и на Кая не претендовала. И когда Вега стала отстраняться, Кай почувствовал это как удар острым под сердце. Хотел хотя бы в последний раз в глаза заглянуть, но не смог — пока она отстранялась, ее образ таял, словно кубик сахара в горячем чае, и от Веги осталась только светлая дымка, но и она рассеялась так же быстро. За окном лаяли собаки, где-то гудели проезжавшие машины, в соседней комнате работал телевизор, да и голос профессора снова загудел в наушниках. Кай уставился на компьютер, потом повернулся к пустой комнате, к окну, за которым ветер ворошил листья клена. У него было ощущение, что сейчас случилось что-то очень важное, но он не мог понять или вспомнить, что именно. Обычный вечер, обычная осень, ничего примечательного. *** — Вега? Она сидела, прислонившись к стене. Ресницы казались такими тяжелыми, глаза она разлепила с трудом. Акросс поймал попытавшуюся упасть винтовку, что была прислонена к стене рядом. Веге казалось, что она — кости динозавра, которые постепенно отряхивают от спрессованного веками песка, что она постепенно из праха рождается в этом мире. И только теперь она вспомнила — у нее получилось. Могло не получиться, но получилось. На Акроссе был военный жилет с кучей карманов, вполоборота за ними от провала окна с выбитой рамой наблюдал Тим. Барс задумчиво сидел под тем окном, все трое были одеты по-военному, на шеях треугольником свернутые банданы. Такая же была и на шее у Веги. — Все нормально? — спросил взволнованный Акросс. — Да, — кивнула она. Голос почему-то был охрипший, глаза жгло. — Ты плачешь, — громче пояснил Барс. Тим продолжал молча следить за Вегой. — Сон… не то чтобы дурной, но грустный, — пояснила Вега и протерла глаза. — Сон? Тут? — подал голос Тим, наконец, но больше ничего не стал уточнять и полностью отвернулся к окну. Вега только кивнула, закрыла полностью лицо и открыла его уже улыбаясь, подхватила винтовку от стены. — И я немного забыла, зачем мы тут, из-за этого сна… Расскажите вкратце и покажите, в кого стрелять, дальше я войду в норму. У Виктора квартира была меньше, чем у его матери, зато жилая комната просторнее, поэтому и Новый Год праздновали у него. Казалось, Катя там была еще с утра, хотя она и приехала накануне ночным поездом вместе с Сашей. И если Саша проснулся только к часу дня (и то потому что торопила мама), то открывшая им дверь Катя в фартуке выглядела свежей и отдохнувшей. Саша даже почувствовал зависть. Только к концу ноября перелом сросся, и его отпустили снова в Москву. Времени хватило и чтобы успокоилась мама, и чтобы Саша закрыл все долги к началу сессии. На кухонных часах было начало третьего, но за столом под ними уже сидела Вера, и вот она как раз выглядела так же, как Саша — уставшая, невыспавшаяся. — Едва вырвалась, — вместо приветствия сообщила она. Саше почему-то представилось, что Вера говорит буквально, и вырывалась она не с работы, которая и на праздники не прекращалась, а из подвала каких-нибудь злых мафоизи… прямо как Саша в конце августа. — Как нога? — Уже месяц, как срослась. Катя, будто просто мимо пробежав, поставила перед обоими чашки с кофе, на обратном пути около Саши поставила сухие сливки и сахар. — Вы еще не поженились, не веди себя так, будто ты тут уже давно живешь! — вместо благодарности напомнил Саша, одновременно насыпая в чашку сахар. Катя только язык показала, но на кухню заглянул Виктор чтобы с грозным видом сделать внушение: «Поговори мне тут». И убежал снова открывать дверь, на этот раз Игорю с коробкой с елкой и пакетом, скорее всего игрушек. — Ваша? — спросил Саша. — Да. Две недели дома стояла, а как узнал, что у Виктора елки нет, разобрал и сюда притащил… — Как же вы теперь без елки? — Он ее и обратно потащит, — вздохнула Вера, отпивая черный кофе. — Это нормально?.. Что вы по-прежнему живете вместе? — осторожно уточнил Саша. — У него же, вроде, уже своя квартира есть. В которой он вырос. — Нормально. Я редко бываю дома, а он и кота кормит, и убирается и… в общем, когда я возвращаюсь, видно, что в квартире живут. Это хорошо. Саша задумчиво рассматривал свое отражение в чашке, размышляя о том, стоит ли ему взрослой и опытной женщине рассказывать, почему так происходит, или она и сама все понимает. Решил не лезть в чужую жизнь. Почему-то думал, что раз Вера жива, раз Игорь и брат живы — остальное такие мелочи. Хотя и не понимал, почему так думал, словно этим троим угрожало что-то… Миша с Русланом появились уже часов в пять вечера, когда Саша и Вера, выгнанные с кухни и попавшиеся Игорю, заканчивали с украшением квартиры и елки. Мама уехала домой — докупить что-то из продуктов, захватить еще игрушек на елку. На кухне же оставались Виктор и Катя. Около двери между Русланом и Катей снова случилась какая-то перебранка, к которым Саша давно привык. Казалось, эти двое оба получали удовольствие от взаимных подколов. Иногда кто-то один перегибал палку, и Саша начинал нервничать, но все опять сводилось к шутке. Саша сидел на полу и распутывал три гирлянды, связанные в один клубок, когда на плечо ему почти упало что-то легкое, но жесткое. Повернув голову, он заметил завернутый в бумагу с бантиком прямоугольник, в очертаниях которого угадывалась книга. Это было не удивительно — у Саши дома был целый шкаф книг. Сверток держал довольный Руслан, и Саша назло вернулся к гирлянде. Книга в плечо забилась требовательнее. — Еще не полночь. Положи под елку, зря наряжали что ли? — предложил Саша. Руслан сел за спиной на корточки, заныл: — Ну давай. Открывай. Серьезно, это лучший подарок. Даже если брат для тебя квартиру в Москве подготовил, это круче. Саша задумался о том, о какой книге он мог мечтать так сильно, но все желанные новинки он уже купил, из раритетных изданий ничего не хотел. Любопытство взяло верх над желанием довести Руслана до белого каления, и Саша отложил клубок гирлянд, взял книгу. Как-то в комнате вдруг стало тесно — вернулся Игорь, подсела ближе Вера, рядом с Русланом нависал теперь и Миша, который то ли не знал, что там, то ли тоже ждал реакции. Из кухни пришли Катя и Виктор, тоже наблюдали, причем Виктор с подозрением, словно прикидывал, что такого опасного мог подарить брату Руслан под видом книги. Боевой пистолет в такой коробке? Саша почти поверил в это, когда порвал упаковочную бумагу и увидел незнакомую обложку. А потом прочитал название… — В чем прикол? — спросил Игорь, но потом тоже вчитался. — Стоп! Это что, твоя? Ты что, куда-то ее отправлял? Тебя опубликовали? Тебя поздравлять? — Она в единственном экземпляре, — пояснил Миша. — Обложка от меня, кстати. Это книга Саши. — На день рождение вторую подарим, — пообещал Руслан. — Почему ты ее правда в издательства не отправил? — спросила Катя. Саша обернулся, ответил как-то укоризненно — столько общались, и такого простого она не знала… хотя он особо и не рассказывал: — Потому что это продолжение Настиной книги. Словно в предновогодний вечер подуло могильным холодом. На похороны Насти Сашу возили в гипсе. Даже ее родители говорили, что не обидятся, если он останется дома, но Саша уперся. Он так и не смог ее навестить, так и не показал ей того, что написал. Настя умерла в первые дни осени. — А о чем она? — спросил Виктор, и Руслан обернулся, поглядел на него ошарашенно, потом осмотрел всех: — Ребят, вы не читали? Серьезно? Ну вы даете… там же все мы. Причем ты, — он ткнул в Веру и не без удовольствия добавил, — там мужик. Вера с каменным лицом, призванным выразить спокойствие, протянула руку и немного грубовато попросила: — Дай-ка. Саша тут же вскочил, прижимая книгу к себе, дернулся было в сторону выхода из комнаты, но стоявшие в дверях Катя и Виктор сомкнули ряды. До Саши только дошло и, бросив на Руслана злой взгляд, он обвинил: — Ты это специально! — И вообще вы там большую часть книги мертвые, — продолжал рассказывать Руслан. — А потом оживаете и начинается бытовуха. Мне больше нравилось, когда я умел в собаку превращаться. Катя зря прыснула от смеха, потому что Руслан тут же добавил: — Ой, я молчу во что там превращаешься ты. Так, хватит Сашу тут зажимать! Это его подарок, он его на полочку поставит, а у вас может руки грязные, к его книге прикасаться. И, когда Саша почти поверил, в который уже раз, в наличие у Руслана совести, тот добавил: — Я дам ссылку, где почитать. Ну и, если он удалит, то у меня скаченная версия есть. Предлагаю! Я буду зачитывать самые яркие моменты оттуда, но кто-то должен держать Сашу! Так же, как он сейчас держится за свою книгу.