Постыдное хобби

***

      Кори вытянулся на спине и дрожал всем телом, ушами и даже хвостом. Грант снова ласкал его, и это было прекрасно. Крупные руки касались изгибающегося, льнущего к ладоням тела почти отринувшего смущение цервида. Без особенного почтения Грант целовал пахнущую водой и мылом кожу, то и дело ставя небольшие метки-засосы, прекрасно гармонирующие с окрасовыми пятнышками, или любовно прикусывая плоть. Огастин был рядом и, когда хуман уже был готов вкусить плоды наслаждения, которые столь старательно взращивал, с потрясающим изяществом отомстил за прошлое вмешательство: достал заблаговременно припрятанный вибратор Кори и отпихнул Гранта ногой, едва не скинув с кровати, как не очень нужную декоративную подушечку. Хвост парда по-боевому торчал вверх.       – Эй, ты что творишь? – возмутился Грант, оказавшись по другую сторону от цервида.       – Спасаю нашего оленёнка Корни, – нежно ответил нахальный Огастин и кончиком языка лизнул сосок добычи. Слабый стон практически заглушил басовитое гудение включённого вибратора, кончиком которого обвели влажную кожу. – Видишь ли, сладкая любовь моя, ты… Слишком большой для первого раза.       Достойного ответа Грант не нашёл: пард идеально разыграл свою партию. Проявил заботу о Кори – раз, сделал комплимент Гранту – два, а в результате отвоевал сладко содрогающегося от смеси живой и механической ласки девственника – три. Чёртовы кошки!       – Не зря тебя моя мама не любит…       – Мудрая женщина, – совершенно без азарта, что исключало перепалку, отозвался Огастин и отключил вибратор.       Большое количество смазки он нанёс на анус Кори. Хотел ещё хвост привязать, но рисковать не стал. Это Огастин несколько лет назад сам задрал его, как течная кошка, а случаи бывали разные – он в больнице нередко помогал сапиенсам, получившим травмы при подвязывании хвостов, и самой лёгкой была содранная до самого хряща кожа, у многих видов сходящая, как перчатки. Кошмарное зрелище и много крови…       Вибратору любриканта тоже досталось немало, и на глазах Кори Огастин размазал прозрачный гель по силикону. Со смесью дикого смущения и возбуждения цервид смотрел, как тонкие пальцы, увенчанные опасными когтями, скользят по матовому, упругому и обманчиво-мягкому материалу красивого глубоко-синего цвета. Вибратор влажно и почему-то невероятно пошло заблестел, капелька геля, растаявшего от тепла рук, скользнула от узкого кончика к основанию, но его не достигла: растеклась по подушечке пальца Огастина. Переведя взгляд выше по руке, плечу, шее и привлекательному лицу, Кори то ли жалобно, то ли умоляюще посмотрел в глаза парду и почувствовал, что во рту пересохло. От ответного взгляда Огастина почти вернулся страх быть нежно съеденным.       До конца – не успел.       Тёплая ладонь легла на бедро, бесцеремонно отводя его в сторону, и Кори почувствовал прикосновение ещё прохладного силикона к анусу. Не сдержался – подался вверх, поджимая и сжимая ягодицы, но сбежать не сумел. Под успокаивающий шёпот Огастина, в его объятиях Кори медленно расслабился, и только дыхание стало ещё более частым, когда всего цервида охватило ощущение проникновения. Не болезненное, ничуть не неприятное, просто волнующее. А вот от лёгкого пока толчка Кори тихо застонал, и Огастин практически слизнул слабый звук с его губ, охотно приоткрытых для поцелуя.       Ещё вчера пард целовал цервида одуряюще-жадно, сегодня же в его ласках чувствовались неторопливость и нежность. Он не спешил, и это читалось не только в поцелуях, но и в медленных движениях вибратора. Кори вспомнил жаркие, страстные ласки Гранта, его пальцы, и не удержался – качнулся-толкнулся вниз, насаживаясь сильнее, более резко. Поджав уши, застонав, он даже не сразу услышал тихий смех Огастина.       – Корни входит во вкус, – отметил позабытый Грант.       Ответа не последовало, но мгновением позже Кори содрогнулся от уже знакомого ощущения, словно что-то внутри, на кончике вибратора, горячей волной прошило всё его тело. И снова, ещё раз, и ещё, нескончаемым, лишь слегка ослабевающим между ударами пульса потоком. Огастин включил вибрацию, и Кори практически потерялся в ощущениях, беспокойно заёрзал на постели, поджимая пальцы на ногах и похныкивая. Он сам не понимал до конца, хочет он прекратить эту практически муку или поддаться ей, бесстыдно подставляясь движениям, лёгким, но так интенсивно ощущаемым всем его телом.       Кори не слышал, как Огастин обратился к Гранту, но почувствовал, что объятия сменились, и с облегчением уткнулся носом в плечо хумана, развернувшись к нему лицом и грудью. Тут же чуть не заорал – ему уже был знаком жар рта Огастина, но на этот раз ощущений показалось слишком много. Кори почувствовал невероятный стыд, когда его член бесславно опал, а парду пришлось отключить вибратор, чтобы не доставлять неприятных ощущений. А вот минет Огастин не прекратил, с явным удовольствием перекатывая обмякшую плоть свёрнутым трубочкой языком, посасывая, сжимая губами и заглатывая.       Долго оставаться равнодушным к такому было совершенно невозможно, и скоро Кори снова нетерпеливо вскидывался на кровати, чуть ли не против собственной воли стараясь войти глубже, почувствовать больше. Посмеивающемуся Гранту пришлось положить ладонь пониже живота Кори, придавливая его к постели.       – Спасибо, – сказал ему Огастин, ненадолго отвлекаясь, бросил взгляд на лицо Кори, на жалобно заломленные брови, приоткрытый рот и большие-большие, полные ошеломления глаза, неотрывно наблюдающие за ним, усмехнулся и снова обхватил губами головку, в тот же миг поворачивая по часовой стрелке основания вибратора, чтобы включить его.       Пард гладил и мял губами головку члена Кори, нежно трахая его вибратором, прислушиваясь к тихим и чувственным стонам, одной рукой придерживая пушистый хвост, чтобы не мешал. Вбирал в рот твёрдый ствол и легко принимал его горлом. Когда Кори не выдержал и обеими руками вцепился ему в волосы, судорожно давя, поддался, расслабленно уткнулся носом в на удивление мягкие волоски, а лбом – в пальцы Гранта. Сглотнул пару раз, повёл вибратором, чувствуя дрожь очень напряжённого Кори, и замурлыкал.       На мгновение Кори оцепенел, когда вибрация, и так отдалённо отдающаяся в члене, казалось, усилилась, а едва Огастин, не переставая мурлыкать, начал ещё и давиться – чуть не заорал. Спазматически сжимающееся горло, вибрация, волнами прокатывающаяся по всему члену и монотонным потоком распирающая изнутри, толчки, от которых всё тело дёргало – Кори сжался, сильнее стиснул в кулаках волосы Огастина, бёдрами сдавил его плечи, изогнулся и кончил с глубоким, прочувствованным и хриплым криком, за которым наступило спасительное блаженство, разукрашенное яркими мушками перед глазами.       Тяжело опав на кровать, Кори сорванно дышал, с какой-то отстранённостью чувствуя, как пард кончиком языка обводит до сих пор слегка пульсирующие яйца и неторопливо тянет назад вибратор. Незряче глядя в потолок, он протестующе засипел, когда Грант потеснил Огастина, но сил сопротивляться просто не было. Почти сорванное горло чесалось изнутри, придавая тону весьма эротичную охриплость.       – Ты его затрахаешь, – обеспокоился пард, неохотно подвинувшись. Он вытянулся рядом с Кори, положив голову на его плечо, и мельком проверил повязку на шее.       – Детка, в твоём представлении я железный, что ли? – возмутился Грант, обнимая себя ногами безразлично наблюдающего за этим Кори. – Хэй, оленёнок, ты, кажется, хотел настоящий член почувствовать? Не передумал ещё?       Тот недоумённо моргнул. После столь яркого оргазма он, пожалуй, хотел только двух вещей: пить и спать. Взглянув на Огастина, захотел ещё и глаза протереть – он мог поспорить, что ресницы у парда были влажные. Впрочем, тут же Кори вспомнил про очень глубокий минет и сообразил, откуда слёзы.       – Эй, Корни-и-и, – протяжно позвал Грант, теряя терпение и упираясь членом в анус. – Если ты меня сейчас не остановишь...       Цервид прислушался к себе и понял, что не имеет ничего против действий Гранта. Конечно, дикое вожделение, как в ванной, его уже не снедало, ему вообще лениво было, но от жадных прикосновений и горящего взгляда хумана становилось так приятно, что хотелось дать ему всё, что тот только захочет. А потому Кори только улыбнулся сытой улыбкой и мягко качнулся навстречу.       Этого Гранту оказалось достаточно, чтобы с нескрываемым наслаждением податься вперёд всем телом. Он с силой протолкнул сухой член в, к счастью, обильно смазанный анус, и на несколько секунд застыл, обнимая Кори, наслаждаясь дрожью изящного тела. Тот, поначалу смолчавший, через пару секунд ошеломлённо охнул. Он не ожидал столь разительного отличия: вибратор был и тоньше, и мягче, а Огастин орудовал им с осторожностью, член же протаранил его, казалось, до самого желудка, был горячим и распирал, судя по ощущениям, не меньше, чем бейсбольная бита. Но ведь он был не настолько большим – Кори точно помнил, и только это воспоминание удержало от паникующего вопля. Да и боли он не чувствовал...       Видя, что цервид немного успокоился и передумал отползать при помощи локтей и пяток, Грант положил длинные подрагивающие ноги себе на плечи и начал двигаться, распалённый уж слишком длинным, на его вкус, подготовительным этапом.       Разные видео приходилось видеть Кори: в одних активные партнёры, легко введя член в растянутый зад, двигались мелко и далеко не на всю длину – обычно такие кадры разочаровывали; в других – вставляли по самую мошонку, но все равно не впечатляли амплитудой толчков; как-то цервид нашёл ролик, в котором тщедушного кудрявого хумана ебал – мягче и не скажешь – крупный каффер, загонял быстро, резко, до отчётливых шлепков, да и выходил почти полностью. Последнее видео Кори очень понравилось, он его даже сохранил, но сейчас предпочёл бы быть на месте первых двух пассивов, а не чем-то средним между вторым и третьим типом. Потому что Грант, похоже, ни в чём себе не отказывал: его фрикции были глубокими и мощными, они заставляли Кори стонать и извиваться. Но все равно доставляли удовольствие: член твердел и всё ровнее ложился на плоский живот, а в стонах вновь цвела агрессивная животная похоть.       Когда Грант, до крайности возбуждённый прелюдией, окончательно потерял голову и сорвался в совершенно бешеный ритм, Кори уже не возражал. От эндорфинов, наполнивших кровь, он не чувствовал боли и усталости – ему казалось, что он вечно может наслаждаться этим удовольствием. Увы, когда это ощущение стало полным и всеобъемлющим, Грант застонал, ломая чёткий ритм конвульсивными толчками, и скоро замер, тяжело дыша. Не сдержав разочарованного возгласа, Кори всем телом подался, пытаясь насадиться, но только оттолкнул хумана, который со сдавленным смехом упал на подушку рядом и, тяжело дыша, извинился:       – Я всё, Хорни. Черт, Тин, как ты умудряешься подбирать прозвища?       – Интуиция, любовь моя, – ответил тот, обратив на себя внимание Кори. Посмотрел в глаза, оценил белки, теперь пронизанные сетью красных прожилок, и безумный взгляд, и даже напряжённо дрожащие уши, улыбнулся и перевернулся на кровати, без слов прижимаясь к ней грудью и поднимая зад.       Он умел делать правильные выводы.