Постыдное хобби

      Нет, Грант вовсе не был таким извращенцем, каким его, должно быть, видел Кори. Ему нравился секс, он любил таких милых и невинных, каким выглядел цервид, и ему до безумия нравилось, как тот борется с собой, сразу и зажимаясь, и, однако, стараясь слушаться, делать вещи неприличные, но очень вдохновляющие.       Смазка тоже была рядом с водой. Не весь флакон – немного, на блюдце. Увидев её, в первый момент Грант развеселился, но теперь не видел в ней ничего смешного. Удобно же – точно не забудешь упаковку в ванной… А с ними это нередко случалось.       – Посмотри. – Грант предвкушал, как Кори обернётся и покраснеет. Исключительно для этого он не просто окунул тонкий узкий наконечник спринцовки в горку геля, но зачерпнул гель пальцами и растёр по резине.       Поведя ухом, Кори послушался, и ожидаемо залился яркой краской, словно ему плеснули её на щёки. Да, конечно, спринцовка совсем не была пределом его мечтаний, но в руках Гранта даже она выглядела очень пошло.       – Это я введу в тебя.       Цервид согласно кивнул, поспешно отворачиваясь, чтобы не смущаться ещё сильнее. Даже его хвост, дёрнулся чтобы прикрыть ягодицы, и удержать его на месте удалось с большим трудом.       – Быстрее, – только и выдохнул Кори в ответ, сильнее сжимая пальцы.       – О, нет. Я буду нежен, – не пожелал пощадить его Грант.       И, подойдя, положил руку на поясницу. Погладил, прислушиваясь к неровному дыханию, и повёл руку вниз по сухому, жилистому, красивому телу. Вообще, его любовники были похожи: ни грамма жира, созданные для бега, гибкие и гармоничные. Но у Огастина мышечной массы было больше, а Кори мог похвастаться более длинными ногами. Схожая, но неодинаковая красота.       Хоть самому себе завидуй, с таким-то разнообразием.       Улыбнувшись, Грант прекратил поглаживать анус Кори и мягко толкнул в него палец, вслушиваясь в едва слышный стон. Прекрасно подготовленные за время долгих ласк мышцы легко приняли вторжение, и буквально несколькими возвратно-поступательными движениями он смог ввести палец полностью. Это было немного не тем, что планировал Грант, но отказать себе в удовольствии ещё насладиться податливым нежным телом молодого цервида он просто не смог.       – Хочешь, сначала я доведу тебя до оргазма пальцами? – спросил он, медленно покачивая ладонью.       Он и сам не знал, какой ответ предпочтёт. Ему было интересно, как возбуждённый и смущённый Кори перенесёт гигиеническую процедуру, но и заставить его кончить только от пальца или двух в едва растянутой попе было невероятным соблазном. И чтобы всё это время он сам раскрывал себя…       Упускать такой шанс было бы просто глупо.       – А это как-то поможет?.. – спросил Кори, сбито дыша, и легко повёл бёдрами, словно желал поймать ритм. Ощущение было… странным. Непривычным сильнее, чем ласка ртом, из-за более ощутимого проникновения. Неприятным? Совсем нет.       – Не думаю. Оттянет – да. Сделает приятно нам обоим – да. Но ничего не изменит. Зато ты почувствуешь это…       Кори был возбуждён, а Грант весьма опытен, более того, имел медика в партнёрах. Простату он нащупал едва ли не с профессионализмом, и по телу цервида от этого мгновенно прошла дрожь. Кори тихо ахнул, удивлённо выгибаясь и даже немного пугаясь: секрет потёк из его члена практически сразу.       Волоски на загривке Кори встали дыбом, плечи покрыли мурашки, и Грант не удержался – подул на них, только усиливая реакцию. Ему нравилось чувствовать свою власть над партнёром ничуть не меньше, чем самому подчиняться. С Огастином было очень приятно играть таким образом, но Кори… Он реагировал совсем иначе – он не просто покорялся, чтобы доставить удовольствие, покорность словно была свойственна ему сама по себе. Это подкупало, а накладываясь на невинность цервида, действовало на Гранта совсем одуряюще.       – Ты чувствуешь, оленёнок? – спросил он, поглаживая внутри, раз за разом заставляя сдавленно охать от повторяющихся прикосновений. Шёпот был ничем не лучше – то ли от голоса, то ли от теплоты дыхания Кори прижимал уши к голове, но те всё равно мелко дрожали вместе с хвостом. – Это только палец. Ты только представь, как вместо него в тебя войдёт мой член, толстый и длинный, как он будет натягивать эти эластичные стенки, как раз за разом ствол будет тереться о простату. Представляешь?       Кори представлял. От этого в гортани возникал ком и не давал воздуху проникнуть в лёгкие. Сладкие, проникающие в самое сознание слова, завершились лёгкой болью, от которой мурашек стало только больше. Грант сжал зубы сильнее, и Кори жалобно застонал, невольно приподнимая ягодицы выше из-за изгиба, практически до синяков сжимая пальцы. От столь жарких его реакций и близости тела Грант и сам заметно страдал – очередным каменным стояком – и не удержался от соблазна. Поставив наполненную водой спринцовку на край раковины, он убрал палец от задницы Кори, а вместо него надавил на анус головкой члена, одобрительно коснувшись бедра раскрытой ладонью, когда Кори старательно расслабил тело. О, нет, Грант ещё не входил – только потёрся, раздвинул мышцы, чувствуя жар, и тут же подался обратно.       – Представляешь? – повторил он свой вопрос, дыша ничуть не спокойнее Кори.       Тот что-то согласно скульнул, практически до крови прикусывая губу. Держать тело расслабленным даже в те несколько секунд – хоть в чем-то мануалы в сети оказались правы – оказалось невероятно сложно. Чувствуя себя безумцем, вздумавшим прыгнуть с большого трамплина в общественном бассейне, Кори в нетерпении задрал бедра ещё выше, словно надеясь продавить раковину грудью. Последовавший скулёж, больше похожий на невнятное мычание, был уже требовательным.       Больших трудов Гранту стоило сохранять спокойствие и не торопиться. Да и оленёнка ему хотелось ещё подразнить – а потому он, вновь взяв спринцовку, сперва потёр сжимающееся кольцо мышц наконечником, только потом вставляя его до конца. Покрутил немного, давая почувствовать, и, наконец, надавил пальцами на резервуар. Остывшая до просто слегка прохладной вода, повинуясь нажиму, медленно потекла в напрягшегося Кори.       Последний раз он делал клизму очень давно, ещё во времена школы. Тогда это было стыдно, мерзко и противно. Сейчас – просто стыдно (Грант же смотрит!) и пугливо (Грант же делает!). Мерзко? Нет, этот рубеж был пройден, наверное, ещё когда Кори допустил в свою чистую спальню посторонних парней из метро.       Ему казалось, что вода текла в него бесконечно, на деле же Грант влил едва ли больше литра. В знак завершения сжав ягодицы, он отступил на несколько шагов, наблюдая, как хвост цервида мгновенно вжимается в ложбинку, словно это могло хоть чем-то помочь.       – Знаешь, – вкрадчиво начал хуман, – медики советуют немного попрыгать с водой внутри. Это помогает…       – Ну уж нет! – воскликнул Кори, возмущённо оборачиваясь. – Прыгать перед тобой я точно не буду.       – Будешь. Потом. Из-за меня.       От такого обещания уши цервида вновь дёрнулись, делая его крайне удивлённым, и Грант со смехом позволил выпихать себя из ванной. Не то, чтобы Кори сильно настаивал, но его мягкое упорство стоило поощрить.       Казалось, Кори наконец-то немного освоился.       Рассудив, что его помощь вряд ли понадобится, Грант вернулся в спальню. Разумеется, донельзя чистоплотный Огастин уже успел сменить постельное бельё – во второй раз за вечер и неполное утро! – и привести себя в порядок то ли на кухне, то ли салфетками, если у Кори были салфетки. Впрочем, при наличии любриканта, вибратора и комиксов, под кроватью вполне могли быть и они.       – Снова нужна помощь? – Огастин красноречиво посмотрел пониже пояса любовника и усмехнулся, не показывая зубов. – Вижу, тебя действительно заводит этот оленёнок.       – И ведь не поспорить. Ты бы его видел! – Грант плюхнулся рядом с ним, но потянувшуюся к члену руку мягко перехватил. – Нет, подожду. Я уже хорошо его размял и немного растянул, так что много времени не потребуется.       – Отказываешь? Мне?       – Ну, извини. – Тот факт, что за наглое поползновение и использование кошачьего бедра в качестве подушки, Гранту ничего не было, показывал, что на самом деле Огастин вовсе не сердится. Ему тоже нравился Кори.       Что касалось самого Кори, то он, конечно, не задумывался, что кому нравится – был крайне занят. Без помощи Гранта практически медицинские манипуляции было делать не так смущающе, пусть и менее удобно. Тем не менее, Кори справился, перестраховавшись, ещё раз воспользовался спринцовкой, и только после этого и короткого душа рискнул выйти из ванной. Чувствуя себя не обесчещенным, но что-то около того.       – Готов к продолжению марафона?       – И часто у вас так? – с некоторой боязливостью уточнил Кори, останавливаясь перед кроватью, упираясь в неё коленями.       – Как именно?       – Марафонами.       – Для молодых цветущих парней – в пределах нормы, – ответил Огастин и наклонил голову набок, улыбнувшись Кори: – И в пределах твоей нормы.       – Иди сюда, – позвал Грант, который сегодня, безусловно, вёл.       Улыбнувшись в ответ, Кори охотно подался на кровать, заползая на неё, и даже осторожно коснулся ладонью бедра парда, плавным поглаживанием переходя на плечо хумана. Даже такое простое действие, как прикосновение к чужой коже, все ещё казалось ему практически откровением.       Смотрели на него одобрительно. Это могло бы смутить, но оба парня так спокойно воспринимали секс, наготу и всё, с ними связанное, что Кори и самому начинало казаться, что это всё – действительно естественно, и смущаться совсем нечего. Настолько нечего, что он только немного покраснел, когда Грант притянул его, уложил рядом с собой и поцеловал, и без подсказок обнял широкие плечи. Под головой шевельнулся Огастин, и Кори всё-таки смутился сильнее, сообразив, что они лежат в постели голой и отчасти возбуждённой кучей – стояк Гранта никуда не делся и категорически мешал воспринимать происходящее как что-то относительно невинное.       Не было в этом невинности. Совсем.