Третья Сила

Жизнь в одиннадцатом отряде текла своим чередом. Тогда мне здорово попало от Мадараме, потому что после моей ночной пробежки рука пришла в негодность окончательно, и утром я вынуждена была обратиться к четвертому отряду, где выяснилось, что трещина стала намного больше. Залечивать кидо ее не стали, просто наложили гипс и сказали, что само заживет тоже быстро. Когда об этом узнал третий офицер, он вполне логично поинтересовался, каким это макаром такое произошло, на что я смогла только промямлить что-то вроде «э-э-э, прогуляться захотелось, споткнулась-упала». Я была уверена, что он прямо там сломает мне вторую руку или вобьет в землю по уши, но Иккаку лишь раздраженно прошипел, что я идиотка. Кенпачи никак не отреагировал, ему вообще глубоко наплевать на все, что со мной происходит. Лишь скучным голосом бросил в сторону, что слабаков в отряде не потерпит, и надо было меня сразу замочить, пока Укитаке-сан не успел прийти тогда. От этого и так плохое настроение испортилось еще больше, поэтому я ходила по улицам ужасно злая, не сдерживая нецензурных слов и при удобном случае пуская в ход кулаки. Точнее – один кулак. В итоге часа через два от меня шарахались, за спиной крутили пальцем у виска и называли психопаткой. Правда, шепотом, после того, как я сходу, развернувшись, объяснила кому-то, что не стоит меня так называть. Масла в огонь подливал третий офицер, не упускающий случая напомнить мне про обморок и при этом вредно ржущий так, что любая лошадь, окажись она рядом, немедленно повесилась бы на ближайшей ветке от зависти. Но мою просьбу он выполнил – никто не узнал, что во время того рейда я узнала имя своего меча. … - Мадараме-сансеки, Аясегава-сансеки, могу я попросить вас кое о чем? – Я тяжело опустилась на траву. Гонка по Руконгаю после битвы вымотала вконец. Мадараме-сансеки глубоко начхал на мой обморок и, приведя меня в чувство несколькими оплеухами после неудачных попыток Сайто, понесся обратно в Сейретей, нещадно подгоняя отстающего, коим была я. - Нашла время! - Я серьезно. Офицер вздохнул: - Ладно, я слушаю. - Пожалуйста, не рассказывайте никому, что я достигла Шикая. Сайто удивленно дернулся: - Ты хочешь такое скрыть от капитана?! - Даже нужно, - перебила я его, неотрывно глядя на офицеров. – Капитан и так не в восторге от меня, а бабу с кидо-типным мечом он тем более не потерпит в своем отряде. Поэтому, лучше оставить все тайне. Вы ведь сами все понимаете, Мадараме-сансеки, Аясегава-сансеки. Немного помолчав, лысый усмехнулся: - Впервые слышу от тебя что-то умное, Кисара! – Он посерьезнел: - Не сомневайся… Уговаривать Сайто той ночью не пришлось, этим Иккаку занялся лично. Уж не знаю, что третий офицер сказал ему, но Хирано с тех пор даже не слова не проронил про мой шикай. Дома же я старалась проводить как можно меньше времени. Я вообще теперь старалась не оставаться одна, потому что в памяти то и дело всплывали картины той ночи, а кожа начинала гореть в том месте, где касались чужие губы. - Смотрите, это Кисара! - Точно, она! - После рейда она какая-то психованная стала! - Не понимаю, как капитан взял ее в отряд? Я медленно обернулась на возбужденные голоса. - Есть проблемы? – мрачно поинтересовалась я, но моих собеседников уже как ветром сдуло. – Дьявол, достали уже! Они что, никогда девушек не видели в отрядах?! - Ну, в одиннадцатом отряде это довольно редкое явление! Кроме лейтенанта Кусаджиши их там раньше никогда не было, - сказал кто-то за моей спиной. - Это кто тут такой умный? – буркнула я раздраженно, оборачиваясь. – Ой… Укитаке-тайчо! - через несколько секунд я опомнилась и, выйдя из ступора, согнулась в поклоне: - Гоменасай! - Давненько не виделись, Кисара-сан, - весело произнес капитан тринадцатого. - Гоменасай! Я не думала, что это вы! – я зажмурилась, продолжая сгибаться в поклоне и думая, что сейчас мне действительно серьезно влетит – вряд ли капитан простит такую вольность, даже если он такой добрый, как Укитаке-тайчо. - Все нормально, Кисара-сан. - Нет! Это была непростительная дерзость с моей стороны! Я готова понести наказание! – выпалила я. Над головой раздался вздох, и опустившийся на колено Укитаке заглянул мне в глаза: - Не переживай так, Кисара-сан, все нормально, я знаю, что ты не хотела меня оскорбить. Поэтому перестань извиняться. - Гоме… - он укоризненно покачал головой, и я поправилась: - Аригато, Укитаке-тайчо. Почему-то аура доброжелательности, окутывающая капитана, куда-то дела всю мою наглость. Если остальным я могла хамить, как угодно, то Укитаке-тайчо заставлял меня чувствовать себя неуверенной девчонкой. И дело было вовсе не в ранге капитана. Точнее, не только в нем. Я отвела глаза и у меня неожиданно вырвалось: - Вы слишком добры ко мне… Невероятное тепло, исходящее от фигуры рядом. Мягкая, ласковая улыбка, проникающая в самые дальние уголки души, от которой внутри словно что-то тает и плавится. Как будто закатное солнце ложится мне в ладони – уже не обжигает, но окутывает невесомым теплом, оставляющим немного печали, немного грусти. И до дикости непривычное чувство защищенности, которое дарит сильная и такая надежная рука на плече. И я не хочу, чтобы оно исчезало. Оказывается, так просто за считанные мгновения привыкнуть к незнакомому ранее чувству покоя. Так просто наслаждаться этой неповторимой силой, плескающейся вокруг и окутывающей легким коконом – как щитом. Так просто поддаться ей, хоть раз ощутив, что можно быть слабой, можно не бояться… И эта слабость не кажется мне постыдной и неприятной. Более того – она кажется такой… правильной. - Укитаке-тайчо… - я еще сама не знала, что хочу сказать, но слова рвались из меня, мешались в горле, спешили получить жизнь. Он внезапно побледнел и потер рукой грудь. Я встревожилась, с усилием сгоняя наваждение. - Укитаке-тайчо? С вами все в порядке? - Да, - он слабо улыбнулся, показывая, что ничего страшного не произошло, но тут же внезапный приступ жестокого кашля бросил его на колени, скручивая тело в судорогах. - Укитаке-тайчо! Сквозь пальцы прижатой ко рту ладони потекли темно-красные струйки, капая на белоснежное хаори. Я почувствовала, что начинаю паниковать, но усилием воли взяла себя в руки, и через пару секунд демоническая бабочка темным пятнышком исчезла вдали. Я же опустилась на колени рядом с капитаном тринадцатого, не зная, как еще помочь. - Потерпите еще немного, Укитаке-тайчо, четвертый отряд прибудет с минуты на минуту! – я немного неуверенно положила руки ему на плечи, поддерживая. Внезапно он пошатнулся, и я рефлекторно подалась ему навстречу, не давая упасть. - Укитаке-тайчо…- я осеклась, когда его рука легла мне на спину, словно обнимая. - Прости, я заставил тебя волноваться, - хрипло выговорил он, положив подбородок на мое плечо. - Не разговаривайте, пожалуйста, - попросила я, чувствуя, как его тело опять начинает содрогаться от кашля. – Вы делаете себе только хуже. Он крепче прижал меня к себе. Я замерла, боясь шевельнуться. Сейчас мужчина был так близко, что я чувствовала, как быстро-быстро колотится его сердце. И тут, наконец, появился четвертый отряд. Высокая девушка с короткими пепельными волосами и нашивкой лейтенанта на плече тут же начала отдавать приказы. Я осторожно высвободилась из рук капитана. Или мне показалось, или его рука дрогнула, в попытке удержать? Нет. Показалось. Определенно. Моя помощь была уже не нужна, Укитаке-тайчо был в надежных руках, поэтому я незаметно отступила. Я бесцельно болталась по своему сектору – Кенпачи, видимо, специально отсылал меня подальше, чтобы глаза не мозолила. Мысли об Укитаке-тайчо не давали покоя. Признаться, мне было тревожно – я вспомнила, как он тогда говорил, что здоровье у него подорвано еще с детства. Что же это за болезнь такая, если даже этот невероятный капитан не может с ней сладить?.. Кое-как убив время, я вечером поползла в казармы и по пути, чему уже практически не удивилась, столкнулась с Сайто. В последнее время мы часто пересекались - то патрулировали соседние участки, то вместе отправлялись в рейды, то просто сталкивались по пути куда-то. Такое чувство, будто кроме нас в отряде практически не осталось человек, а территория сузилась до размера маленького дворика. - Здравствуй, Сайто. Юноша молча прошел мимо, не обратив на меня никакого внимания. Я не шевельнулась, так и продолжив стоять на дороге. Чертов Хирано, как бы я не пыталась уменьшить пропасть между нами, она только росла. Как мне доказать ему, как? Я виновата, и я хочу попытаться искупить вину, но почему брат Каори не позволяет мне… Я потеряла их на десять лет, и сейчас не хочу потерять еще раз. Отчаяние захлестнуло меня с головой. Я порывисто развернулась, в несколько шагов догняя Сайто и хватая за руку. - Сайто, позволь мне объя!... - Не прикасайся ко мне! – яростно бросил Хирано, резко выдирая руку из моих пальцев. – Никогда. Не смей. Ко мне. Прикасаться. – Он чеканил каждое слово, вбивающееся в меня гвоздем. – Запомни раз и навсегда, Кисара Райз, ты умерла для меня десять лет назад. И этого ничто не изменит. Ты. Мертва. Он посмотрел мне прямо в глаза, и я отшатнулась. Сайто нехорошо улыбнулся и продолжил путь. Когда он пропал из виду, я бессильно опустилась на землю прямо там, где стояла. Неужели, это была ненависть в его глазах? Такая яростная и обжигающая, похожая на неудержимое пламя, пожирающее все на своем пути. Я никогда не видела его таким. Да, с его сестрой отношения у меня были куда ближе, но тем кареглазым мальчишкой, каким он был когда-то, я дорожила не меньше. И вот сейчас… «Ты. Мертва». Кажется, у пропасти между нами появилось имя, да, Сайто? Ненависть.