If you lost the fire I'll be your light

— Гарри еще должен привезти шарики, — говорит Луи, прошептывая себе под нос очередную поп-песенку. Зейн, хмурясь, смотрит на него. — Кто? — Лейтен— — Это Стайлса так зовут, — вмешивается Найл, строго поглядывая на Томлинсона. Тот лишь улыбается, пожимая плечами, краем глаза замечая переглядки друзей. — Так между вами все-таки что-то есть? — морщась, спрашивает Лиам, и Луи не хочет разговаривать на эту тему. Он завязывает последний имеющийся шарик, складывая его в остальную кучу с шарами. — Мы… — Луи? — слышит он знакомый голос, заранее улыбаясь. Он поворачивается к Гарри, встречаясь с его горящими глазами. — Я принес шарики, — тихо говорит он, протягивая пакет с цветными шариками, смущаясь. — Хорошо, — так же смущенно отвечает Луи, он смотрит на Гарри, внимательно изучая его черты лица, пока тот не смотрит прямо ему в глаза. Луи тут же отводит взгляд. — Ну, я пошел? — будто спрашивая разрешения, говорит он. Луи безмолвно кивает. — Увидимся, — кидает он и, в последний раз посмотрев в его сторону, уходит к другим парням, раздавая приказы. — Это, блядь, что такое было сейчас? — удивленно спрашивает Лиам, и, ладно, возможно, и вправду есть причина для удивления, но Томмо раздражают такие глупые вопросы. — Гарри принес нам шарики для того, чтобы мы украсили зал для зимнего бала, — спокойно произносит он, не моргая. Найл лишь восторженно хлопает в ладоши, улыбаясь. — Да мы теперь можем делать, что хотим! Ты трахаешься с нашим боссом, друг, почему ты молчал все это время? — Я не трахаюсь с нашим боссом, Найл, что за бред ты несешь? — Да какая разница, между вами что-то есть, и это уже круто! — А мне он все равно не очень нравится, — морщась, говорит Лиам, и Луи чувствует раздражение, расползающееся по его груди. — Закрыли тему, парни, это не ваше дело. — Ты влюбился, — спокойно констатирует факт Зейн, и Луи не знает, что ответить. Он просто молчит, продолжая завязывать золотые звездочки на черное-белые нитки. Каждый год начальство устраивает для служащих зимний бал, который могут посетить все желающие. Все наряжаются в праздничные костюмы и платья (к ним так же приходят девушки из воинской части), выпивают пиво и шампанское (это все, что разрешено пить), слушают отличную музыку, общаются. Найл уже строит планы по поводу девушки, которую он сможет закадрить, а Лиам и Зейн, кажется, проведут время вместе — наконец-то они не ведут себя, как идиоты, и решаются хоть на какие-то шаги к отношениям. Подготовка так же проходит довольно-таки весело: они болтают, поют и веселятся, развешивая различные вырезные снежинки, звезды и бабочки; надувают шары, слушая старые записи на потертых пластинках, пританцовывая, и каждый раз, как только Луи начинает двигаться в такт одной из песен 80-х, он чувствует заинтересованный взгляд Гарри на себе, — и да, называть его «Гарри» стало не так странно, потому что он просто привык — они со Стайлсом общаются каждый день, и каждый раз Луи обнимает Гарри на прощание, чувствуя, как парень начинает привыкать к его касаниям. И сейчас, стоя посреди зала и виляя задницей, Луи наслаждается тем, что Гарри смотрит на него, не отводя взгляда — это, черт возьми, чертовски возбуждает. Он сам не понимает, как начинает изгибаться, держа в руках цветную бабочку и кружа ею над головой. — Перестань, иначе он возьмет тебя прямо здесь, — предупреждает его Найл, толкая локтем в бок, и Луи, хихикая, подмигивает Гарри, который глупо моргает в его сторону, а затем резко отворачивается, краснея. — Он покраснел! — почти что кричит Лиам, и Луи стукает его по губам, тем самым заставляя заткнуться. — Тсс, Лиам, зачем так громко кричать? — Но он покраснел! Черт, что ты сделал с ним, Лу? Луи лишь опускает взгляд, улыбаясь. — Займись делом, Ли, я не буду обсуждать с тобой это, — он говорит мягко, почти мурлыча, парни улыбаются, смотря на него, в то время как он пытается прогнать эти дурацкие чувства из своих мыслей. На подготовку уходит практически день, и это один из тех дней, когда все парни пребывают в прекрасном настроении, и Боб, парень небольшого роста с рыжей копной волос, оказывается тем, кто предлагает сыграть в «правду или действие», и все возмущенно стонут, смеясь. — В такое играть нужно в пьяном состоянии, — говорит Лукас, и все поддерживающе гудят. Боб морщится, протягивая «нууу». — Может в этом и вправду есть какой-то смысл? — говорит Зейн, сидя на постели со скрещенными ногами. — Время девять, мы еще никогда так рано не ложились, — смеясь, говорит Рон, и все его поддерживают. — Окей, давайте сыграем. Они садятся в круг, который на круг и не похож вовсе, кладя в середину грязную бутылку из-под смазки для колес. Половина парней расходятся, кто-то остается на кроватях, кто-то выходит покурить, а кто-то просто уходит, не сказав ни слова, и в итоге их оказывается около пятнадцати человек. Они переглядываются, хихикая, и Найл оказывается первым, кому задают вопрос. — Правда или действие? — Целоваться с вами я точно не буду, — предупреждает он. — Как будто тебе кто-то предлагал, Хоран, — смеясь, протестует Лукас, и все согласно смеются. — Окей, тогда действие. Он осторожно оглядывает парней, кусая ногти — волнуется. Билл хрюкает, прежде чем загадочно улыбнувшись, произносит: — Подойди к майору Ливингстону и скажи, что он самый лучший майор всех времен, — произносит он, и Найл стонет, закрывая лицо руками. — Да ну вас, парни, вы же не так жестоки! — Уговор есть уговор, вали! Найл обреченно поднимается на ноги, закрывая за собой дверь, и парни смеются, давая друг другу пять. — Идем дальше, пока Найл соблазняет этого старика. — Как мы поймем, что он не врет? — смеясь, спрашивает темноволосый парнишка. — Он врать не умеет, это же Найл, — спокойно произносит Луи, на что все соглашаются, продолжая. Итог игры оказывается таковым: они видят член Билла, слышат рассказ Луиса о тройничке, который был у него в семнадцать лет, узнают, что Ник девственник, а у Питта есть парень. Найл возвращается к ним спустя полчаса, покрасневший до кончиков ушей, и, когда Шон говорит Луи «поцелуй самого красивого парня в комнате», Луи замечает Гарри, стоящего позади Хорана. Он смотрит на их круг нечитаемым взглядом, останавливаясь на Луи, и, удивленно подняв брови, произносит: — Что это такое? — Мы играем. — Во что? — все так же удивленно спрашивает Стайлс, парни смеются. — В «правду или действие», не хотите присоединиться? — Чтобы вы заставили меня отменить ваше наказание, разрешить вам напиться в расположении роты или отпустить вас всех в город? — иронично приподнимает бровь лейтенант, и все уже начинают предвкушающе улыбаться, а Лукас и Филипп даже двигаются, чтобы освободить немного места, как тот продолжает: — Нет, я, пожалуй, пас. А вы продолжайте, но чтобы через час все были в кроватях. Нестройный хор голосов чеканит "так точно!", и все оборачиваются обратно к кругу, хотя Стайлс все еще стоит за их спинами, и Шон излишне громко напоминает, что Лу еще должен поцеловать кого-нибудь на свой выбор. И Томмо, недолго думая, переваливается через Найла и звонко чмокает Зейна в щеку, оставляя на ней мокрый след, отчего тот слегка краснеет и принимается оттирать слюни друга. Луи хихикает и оборачивается к Гарри, в глубине души рассчитывая на его бурную и неоднозначную реакцию, которая бы придала ему уверенности и укрепила его подозрения и мечтания. Однако взгляд Луи натыкается лишь на напряженную спину лейтенанта, который быстрым шагом направляется в сторону своего кабинета. Дверь хлопает с такой силой, что ее наверняка придется смазывать снова. — На следующий день подготовка к балу в самом разгаре: большинство солдат занимаются мебелью, расставляют стулья, приносят и двигают столики, чтобы было достаточно места для танцев. Пока Зейн занимается музыкой и составлением плей-листа, — вся рота подкупала его своей порцией алкоголя на балу лишь бы он добавил туда их любимую песню — Найл пропадает с Эдом, споря о подходящих закусках, которые еще надо будет согласовать с командиром, а Лиам изображает активную деятельность, на самом деле топчась рядом с Маликом, Луи крепит последние звездочки на нитки, чтобы впоследствии повесить их под потолок и на шторы. Он настолько сосредотачивается на своем занятии, что не сразу замечает подошедшего к нему Гарри. — Как успехи? — спрашивает он, заглядывая через плечо Луи. Луи подпрыгивает от неожиданности, но стоит ему только узнать обладателя голоса, как тут же расплывается в сияющей улыбке. Гарри предлагает свою помощь, и в четыре руки работа идет гораздо быстрее, хотя Лу нарочно три часа возится с одной звездочкой, делая вид, что никак не может продеть через нее нитку, и в итоге лейтенант не выдерживает его "страданий" и обхватывает его руку своей, уверенно направляя. Луи плавится от прикосновений и старается глубоко дышать, однако это не в силах скрыть его пунцовые щеки. Зейн и Лиам начинают широко улыбаться с другого конца комнаты, многозначительно двигая бровями, и Луи приходится незаметно показать им комбинацию из среднего пальца, чтобы те, наконец, отвернулись. Когда все фигурки оказываются на нитках, приходит время развешивать их по местам, и Луи ловко запрыгивает на стремянку, вытягивая руку вниз, чтобы лейтенант подавал ему украшения. Снежинки из голографической фольги красиво переливаются при дневном свете, и Томмо уже представляет, как все будет смотреться при мигающих гирляндах и прожекторах, отбрасывая на светлые шторы блики. Он аккуратно прицепляет украшения на нежную ткань персикового цвета, и каждый раз, когда он тянется к Гарри за очередной фигуркой, их пальцы соприкасаются, что создается ощущение, будто между ними проходят разноцветные искры, а воздух электризуется. Луи как раз приподнимается на стремянке на носочках, вешая елочку высоко над своей головой, когда лейтенант прерывает тишину: — Знаешь, не то чтобы это мое дело... — внезапно начинает Стайлс, преувеличенно внимательно разглядывая узоры на фиолетовой звездочке, — но... между тобой и Зейном что-то есть? Луи от неожиданности резко оборачивается, шокированно переспрашивая "что, прости?", отчего слегка теряет равновесие — стремянка начинает шататься из стороны в сторону, а Лу размахивать руками, чтобы восстановить баланс. К счастью, Гарри не теряется и быстро оказывается рядом с ним, буквально ловя в полете. Руки лейтенанта лежат на талии, сам же Луи крепко обнимает его за шею, подрагивая от испуга. И уже чуть позже, немного отойдя от шока и ощущая крепкое тело в соприкосновении со своим, кажется, что покраснеть сильнее уже не получится, но с каждым новым мгновением, проведенным рядом с Гарри, Луи убеждается в обратном. — Ты цел? — обеспокоенно спрашивает Стайлс. Луи откашливается и нехотя расцепляет руки: — Да... да, я в порядке... — и возвращается к так волнующему его вопросу: — Так, с чего ты решил, что я втрескался в Зейна? Боже, если он в кого и втрескался, то это явно не Малик. — Ну, а разве нет? Он вполне симпатичный... Да и ты на него так смотришь... И ты поцеловал его! — А как я на него еще должен смотреть? Я смотрю на него, как на влюбленного идиота, у которого в глазах появляются сердечки, стоит только Лиаму оказаться рядом. — Лиаму? — недоверчиво и как-то облегченно переспрашивает лейтенант, однако Луи его не слышит и продолжает. — И уж если надо выбирать, кого поцеловать, особенно в компании, где никто не нравится, то логично выбрать своего друга. — Так ты не считаешь Зейна самым красивым? — улыбаясь уголками губ, спрашивает Стайлс. Луи фыркает. — Зейн очень красивый, но… — Луи вновь краснеет и, черт, да сколько можно? Чего он как маленький ребенок, правда. — Но?.. — нетерпеливо настаивает Гарри. — Но я думаю, что в казарме есть человек, симпатичнее Зейна. Только Зейн не должен знать о том, что я говорил это, иначе он обидится, — хихикая, предупреждает Луи, поднимая взгляд на Гарри и ожидая увидеть на его лице хотя бы улыбку, но Гарри внимательно смотрит на него, хмурясь. — И кого ты считаешь симпатичнее Зейна? — спрашивает он, и Луи удивляется такому проявлению любопытства. Стайлс пристально наблюдает за ним, приподнимая брови, в то время как Луи, все еще обнимая его за шею и ощущая его крепкие руки на своем теле, наклоняется ближе, обжигая горячим дыханием его кожу. Он чувствует, как Гарри замирает, практически не дыша, а затем, по-дьявольски ухмыльнувшись, он набирается смелости и выдыхает: — Вас. Хватка на его ногах усиливается, Гарри тяжело выдыхает, а затем расслабляет руки, тем самым опуская Луи на пол. Томлинсон медленно выпрямляет ноги, переставая ощущать теплую кожу под ладонями. Он боится поднять взгляд и посмотреть на лейтенанта, а вдруг он перешел границы? Сказал не то? Вдруг это уже слишком? Он открыто флиртует со своим командиром, это не закончится хорошо. Так что, поднимая голову, он уже готов извиниться и встретиться с ледяным взглядом малахитовых глаз, как у него перехватывает дыхание, когда он видит перед собой покрасневшего Стайлса с растерянным взглядом. — Ты… — начинает он, но их перебивает Найл, кричащий что-то Луи с другого конца комнаты. Луи вздыхает, поворачиваясь в его сторону, и тот машет ему, чтобы он подошел. — Извини, я… — он тычет пальцем в сторону Найла, и Гарри кивает, так что Луи разворачивается и идет к наблюдающим за ними друзьям, которые, к слову, думают, что наблюдают незаметно. Он не слышит, что там ему объясняет Найл, старается не замечать взглядов Лиама, постоянно думая лишь о Гарри. В нем борются два смешанных чувства, и он не понимает, нравится ли ему видеть Гарри таким растерянным, или все же ему по душе бесчеловечный и черствый лейтенант? Луи вздрагивает при мысли о том, прежнем Стайлсе, и все внезапно становится на свои места. Он влюблен. Стоя здесь, находясь среди снующих туда-сюда людей, среди музыки и различных голосов, он вдруг осознает, что влюбился в того, кого ненавидел всем своим сердцем. Того, которого проклинал еще месяц назад. Что поменялось? Что стало другим сейчас? Он оборачивается в сторону Гарри, находя его в компании других парней, но он, словно почувствовав взгляд Луи, оборачивается, не моргая смотря ему в глаза. Сердце Луи готово выпрыгнуть из груди в любую минуту. Черт, он по уши в дерьме. — Мысли о Гарри не дают Луи покоя всю ночь, он ворочается, думая, думая, думая. И с чего это началось? Когда он влюбился в человека, которого когда-то считал монстром? Но ведь Гарри не монстр… Он не такой, каким показывал себя прежде. Он не такой черствый и жестокий, как думал Луи, и эта маска, она постепенно растворяется, и Луи наконец видит его истинное лицо. Ему нравится такой Гарри, — мягкий и заботливый, ревнивый — Луи не дурак и понимает, почему Гарри спросил о Зейне, он видел, как тот расслабленно выдохнул, когда Луи сказал о Зейне и Лиаме. И, может быть, Луи осознавал прежде, что испытывает симпатию к Гарри, но сейчас… Единственная мысль вызывает мурашки по коже, ураган в груди, бьющееся сердце, он не понимает, что с ним происходит, но его руки дрожат каждый раз, как только они с Гарри оказываются слишком близко. Он хочет его. Хочет не только в физическом плане. Луи хочет проводить с ним часы, обнимаясь и разговаривая обо всем, хочет ходить на свидания, дарить цветы, признаваться в любви и дарить друг другу звезды с ночного неба. И когда это он стал таким романтиком? Как ни странно, это не пугает Луи, а наоборот… Он хочет этого сильнее, ведь даже мысль о том, что у них с Гарри может что-то получиться вызывает в нем кучу положительных эмоций. Гарри постепенно открывается ему, и Луи чувствует это. Он улыбается, поправляя галстук и оглядывая себя с ног до головы в зеркало. Найл присвистывает, становясь сзади, застегивает пуговицы на белоснежной рубашке. — Выглядишь отлично, — говорит Найл, улыбаясь. Луи подтягивает штаны, потуже натягивая ремень, они встречаются с Найлом взглядами, и Томмо подмигивает ему. — Ты тоже, Ни, все девушки будут твои, — смеясь, говорит он, на что Хоран широко улыбаясь, наклоняется к нему ниже и, выдохнув, произносит: — Твой лейтенант будет слюнки на тебя пускать, обещаю, — говорит он, отстраняясь и с наслаждением наблюдая за краснеющим лицом его друга. А что, если между ними и вправду что-то будет? Должен ли Луи рассчитывать на что-то? Он быстро отгоняет эти мысли, решая просто хорошо провести время. Но вот слова Найла никак не исчезают из его головы, так что когда они заходят в украшенный, прекрасно-оформленный зал, их встречают современные хиты от Малика, куча шариков и незнакомых людей. Луи вытирает потные ладони о свои темно-синие брюки, стараясь не нервничать так очевидно. Может, лучше уйти? Не успевает Луи и подумать об этом, как Найл хватает его за руку, таща в глубь танцпола, на котором он тут же переключается на прекрасных девушек в цветных платьях. Луи же, не зная, куда себя деть, старается двигаться в такт музыке, постепенно выбираясь из этой толпы. Он видит Зейна за диджейским столом, Лиама, развратно танцующего возле его стола. И, окей, он старается не обращать особого внимания на то, как Малик практически раздевает его глазами. — Грязные животные, — кричит ему в ухо Найл, протягивая стакан с пуншем и подпрыгивая на месте. Луи ухмыляется, отводя взгляд от друзей, чувствуя себя более комфортно рядом с танцующим (дрыгающимся) Хораном. — Ты должен потанцевать, расслабься, он смотрит, — подмигивая, говорит он, и Луи хочет спросить, кто же на них смотрит, когда замечает Гарри, стоящего на другом конце комнаты и наблюдающего за ним. Луи останавливается, гулко сглатывает, когда оглядывает мужчину с ног до головы — идеально сидящий черный костюм, белоснежная рубашка, волосы распущены и завиваются, спадая с широких плеч. Он улыбается, когда они встречаются взглядами, поднимая стакан и делая оттуда небольшой глоток. Луи повторяет его движение, так же пробуя жидкость на вкус, совершенно не понимая, что вообще пьет. — Найл… — пытается выкрикнуть он, но Найл лишь отмахивается, он берет из рук Луи стаканчик и убирает его в сторону, подталкивая Луи и заставляя того двигаться в такт подвижной музыке. Луи должен отметить, что у Малика просто отличный вкус (не зря же его выбрали ди-джеем), он расслабляется, позволяя себе забыть о Гарри хотя бы на несколько минут, начинает выгибаться, поднимая руки над головой и прикрывая глаза. Он полностью отдается музыке, чувствуя множество тел вокруг, и ему это нравится, потому что здесь, среди толпы незнакомцев и громкой музыки, он может почувствовать себя обычным студентом, который развлекается каждые выходные, а не пробегает пятнадцать и более километров в шесть утра. Найл прыгает рядом, постоянно что-то выкрикивая — это либо слова песен, либо что-то типа «давай, Томмо, поверти своей жирной задницей», но Луи надеется, что это все-таки слова песен. Они танцуют под еще несколько песен, прежде чем выйти из кучи народа и сесть за столик, за который к ним тут же присоединяются довольные и возбужденные Зейн и Лиам. — Рик подменит меня, — отчитывается Зейн, будто его кто-то спрашивал, а затем переводит все свое внимание на Лиама, который, в свою очередь, не сводит с мулата горящих глаз. — Слушайте, вы можете быть не такими очевидными, прошу? — наигранно ахая, просит Найл, и парни смеются, переводя на него взгляд. — Мы должны попробовать этот бутерброд с колбасой и огурцами, — смеясь, предлагает Лиам. — Конечно, тут полно всякой вкуснятины, не зря же я половину меню придумал! О, вот это пирожное должно быть вкусным, — Найл тянется к официанту, который чуть ли не падает, запинаясь об его ноги, но Хоран все-таки вылавливает свое фруктовое пирожное, облизываясь, словно ничего не произошло. Официант кидает на него возмущенный взгляд, но ирландец даже не обращает внимая, так что парнишка, гордо подняв голову и поправив воротник, уходит в другом направлении под песни Arctic Monkeys. — Ты чуть не убил его… — Кого? — распахнув в удивлении голубые глаза, спрашивает Найл, на что парни лишь смеются, отмахиваясь. — Лиам, мы должны— Зейн резко замолкает, переводя взгляд за спину Луи, который поначалу даже не обращает на это внимания. — Луи, — говорит ему Зейн, тыкая пальцем куда-то ему за спину. Все поворачиваются, следя за взглядом Малика, и Луи теряется, краснея, когда видит Гарри, что пристально смотрит ему в глаза. Он расплывается в очаровательной улыбке, когда Луи неловко машет ему рукой, а затем протягивает правую руку, немного наклоняясь вперед и неуверенно улыбаясь. — Могу ли я пригласить тебя на танец, Томлинсон? За столиком повисает неловкая тишина, дыхание Луи сбивается, он несколько раз глупо моргает, зависая и пялясь на длинные реснички Стайлса, на его пухлые розовые губы. Из своих мыслей его вырывает Найл, который толкает его в плечо, кивая головой в сторону лейтенанта. Луи, ойкнув, краснеет, а затем поднимается, хватаясь за ладонь Гарри. — Но это даже не медленная композиция, — говорит он, в то время как Гарри прижимает его к себе, располагая ладонь на его талии, а второй переплетая пальцы. — Сейчас все будет, — он что-то показывает за спиной Луи, и быстрая песня быстро сменяется медленной, в то время как Рик объявляет медленную композицию, предлагая парням пригласить дам на танец. Луи теряется, чувствуя тепло Гарри, его мягкие касания, его нос, касающийся его оголенной шеи. Он чувствует, как тот вдыхает его запах, и, черт, ему становится безумно неловко, потому что он замечает заинтересованные взгляды, подмигивание от Найла, и постоянно поглядывающих на них Зейна и Лиама, которые тоже вышли танцевать. Но его мысли быстро исчезают, когда Гарри прижимает его ближе, касаясь губами его волос. — Ты прекрасно выглядишь сегодня, — шепчет Гарри, и Луи ощущает мурашки на своей коже. Они словно находятся в своем маленьком мирке, в который никто не сможет ступить без их позволения. Музыка плавная и нежная, как и их прикосновения, и Луи теряется во всем этом, ощущая себя тающим мороженым на солнце. Он улыбается, поглаживая большим пальцем ладонь Гарри. — Только сегодня? — игриво спрашивает он, ощущая слабость в коленках. Гарри ухмыляется ему в кожу, их груди соприкасаются, отдавая жаром, и Луи вдруг становится слишком жарко в этом небольшом помещении. — Всегда, — шепчет Гарри прямо ему в ухо, и, окей, Луи просто готов сгореть на этом самом месте, они кружатся по танцполу, двигаясь плавно и медленно, смакуя каждый момент, словно кусочек сладкой булочки в вишневом варенье. Каждый считает долгом кинуть на них взгляд, некоторые даже останавливаются, чтобы посмотреть, с кем же танцует сам лейтенант Стайлс и, увидев одного из обычных солдат, они округляют глаза до безумных размеров, отчего Луи становится смешно. — Почему они так смотрят? — словно маленький ребенок, наивно спрашивает Лу, крепче прижимаясь к Гарри. Тот обхватывает его талию так, словно Луи — хрупкая осина, готовая упасть от ветра в любую минуту. — Они завидуют, — ухмыляясь и кладя подбородок на плечо Луи, отвечает он, — завидуют, что ты достался мне, а не им. Луи не знает, что ответить, правда. В один момент Гарри стал слишком близок, слишком откровенен, открыт, это пугает и сводит с ума одновременно. Луи не понимает, что изменилось между ними, но ему это нравится. То, как Гарри ведет себя сейчас — показатель, что ему не все равно. Возможно, чувства Луи действительно взаимны. И от этого ему хочется кричать, сходить с ума, выплеснуть все эмоции наружу, чтобы прийти в себя и просто понять, что вообще, черт возьми, происходит. Какого черта Гарри так сильно влияет на него? — По-моему, наоборот, — приходя в себя, находит ответ Томмо, и Гарри немного отстраняется, кладя обе ладони на его щеки. В один миг Луи кажется, что он его поцелует прямо здесь, среди глазеющей на них толпы и плавной музыки, под которую они не закончили танец. Но Гарри лишь улыбается, будто читая его мысли, а затем берет его за руку, кружа. Луи чувствует себя маленькой девочкой, когда Гарри ловит его, останавливая ровно в тот момент, когда начинается новая мелодия, а затем аккуратно прижимает к себе так крепко, что Луи слышит его учащенное сердцебиение, чувствует его сбитое дыхание, видит его горящий взгляд, от вида такого Стайлса, со спутанными волосами и покрасневшими щечками, у Луи сжимается сердце, он откровенно пялится, но Гарри, кажется, это совершенно не смущает. — Не хочешь провести время в другом месте? — сладким голосом предлагает он, и у Луи кружится голова. Он уже заранее соглашается, даже не зная, куда его поведет этот прекрасный принц. — Подальше от этих нагло-заинтересованных взглядов, — добавляет он с усмешкой в голосе, и Луи кивает. Он чувствует легкий поцелуй на своей горящей коже, и, может быть, это всего лишь его воображение, может, у него и вправду кружится голова, но Гарри смотрит на него таким нежным и мягким взглядом, что он, забывая обо всем, просто берет лейтенанта за руку, готовый направиться за ним куда угодно. Они проходят сквозь толпу людей, которые провожают их горящими и завистливыми взглядами, разинув рты, но Луи, чувствуя, как Гарри крепко сжимает его руку, расслабляется, отводя взгляды от зевак. Они выходят, скорее, даже вылетают на свежий воздух, вдыхая полной грудью и по-прежнему держась за руки. Луи улыбается, предвкушая ночь с лейтенантом, и Гарри улыбается ему в ответ, обнимая одной рукой за плечи. Стоит ли говорить, что Томмо практически тает от этого жеста, расплываясь лужицей по грязной холодной земле. Гарри ведет его в противоположную от казармы сторону, крепко держа за руку и рассказывая какую-то историю о ферме, что находится недалеко отсюда. Луи слушает, но не вслушивается в слова, он лишь наслаждается голосом, таким мягким и хриплым, спокойным. Он просто вспоминает крики, с которыми Стайлс всегда обращался к нему, с каким холодом всегда разговаривал, отдавал приказы, наказывал, как придирался. Почему Луи узнает его настоящего только сейчас? Почему столько времени в его груди была лишь ненависть и страх, отвращение? Луи не понимает, как такой мягкий и добрый парень может быть настолько эгоистичным и жестоким одновременно. — Лу, милый, ты меня слушаешь? Милый. Луи останавливается, тем самым останавливая и Гарри, тянет его за руку ближе к себе, а затем крепко-крепко обнимает, вдыхая его запах, касаясь пальцами мягких волос, слушая его тяжелое прерывистое дыхание. — Что изменилось? — М? — приподнимая голову, спрашивает Гарри. Луи смотрит ему в глаза, боясь моргнуть, чтобы не разрушить столь хрупкий и теплый момент. — Почему ты стал… таким? Я думал, ты ненавидел меня, — почему-то Гарри отстраняется, и Луи хочется кричать, потому что, нет, он не должен отстраняться, не должен уходить, не должен оставлять Луи. — Гарри… — он тянет его за руку, заставляя посмотреть на себя. — Пожалуйста, — просит он, и Стайлс, тяжело вздохнув, наконец смотрит ему в глаза. — Прости, — кладя холодные ладони на его щеки, шепчет он, касаясь кончиком покрасневшего носа щеки Луи. — Прости меня, Лу, пожалуйста, я не хотел, я… — он вздыхает, оставляя легкий поцелуй возле его брови, — я такой идиот, я срывался на вас, на тебе, сам того не осознавая. Пожалуйста, — он вновь оставляет поцелуй, только чуть ниже, мягко касаясь губами теплой кожи, — ты не злишься? — поцелуй, — я обещаю, что голоса больше никогда не повышу на тебя, — поцелуй, — прошу тебя, — поцелуй, — ты не боишься меня? — в его глазах столько боли и страха, он вновь целует Луи, практически касаясь губ, и у Луи перехватывает дыхание, он просто смотрит на Стайлса с обожанием в глазах, ощущая, как его сердце раздулось до огромных размеров от любви к этому человеку. Он встает на носочки, обхватывая руками его шею, и прижимает его ближе, отчего они сталкиваются лбами, сливая дыхания воедино. — Как я могу злиться на тебя, дурачок? — где-то в глубине души он вздрагивает от того, что с его губ срывается это просто «дурачок», ведь скажи ему еще месяц назад, что он будет стоять с лейтенантом в обнимку посреди безграничного поля под ночным звездным небом, то он бы рассмеялся так громко, что потом бы еще долго вспоминал это со словами «ага, конечно, с лейтенантом в обнимку!». И вот ведь, жизнь — странная и непонятная штука, которая приводит к самым неожиданным стечениям обстоятельств. И сейчас, обнимая Гарри, прикрывая глаза от прохладного ветра, Луи чувствует одно — тепло, несмотря на снежинки, кружащие по ветру, несмотря на холод и минусовую погоду, несмотря на дрожащие покрасневшие пальцы, Луи чувствует это — тепло во всем теле атакует его со всех сторон, окутывая в плотное одеяло. — Я не боюсь тебя, — хрипит он, прижимаясь ближе. — Я влюбляюсь в тебя, вот и все, — слова так просто срываются с его губ, что он сам удивляется этому. Он прикрывает глаза, а затем резко их распахивает, когда холодные губы Гарри касаются его потрескавшихся губ. Они двигаются мягко и плавно, дрожащие пальцы зарываются в волосы, аккуратно касаясь пока что горячей кожи. Гарри отстраняется первым, сладко чмокая губами и блаженно улыбаясь, Луи чмокает его еще раз в растянутые в улыбке губы. — Я тоже влюбляюсь в тебя, — нежно говорит он, и они улыбаются, смотрят друг другу в глаза, пока заледеневшие пальцы Луи не дают о себе знать. — Я замерз, Стайлс, поторопись, хватит с нас нежностей, — они смеются, пока, держась за руки, бегут к небольшому домику по сухой земле. Их смех разносится по всему полю, легкие снежинки таят на одежде, волосах, коже, оставляя после себя холодные капли. Они забегают в дом, словно сумасшедшие, смеясь и цепляясь друг за друга, а затем, резко остановившись, замирают, смотря друг на друга и медленно соединяя губы в сладком поцелуе. В полумраке комнаты с трудом различаются даже силуэты, но им этого и не нужно. Их губы двигаются в едином ритме, словно за плечами годы совместной жизни и столько же практики. И все ощущается так привычно, так правильно, так идеально, что Луи кажется, вот, еще чуть-чуть и сердце разорвется прямо в груди от переизбытка чувств. Языки оплетают друг друга, дразняще скользят по нижней губе, и Гарри, отрываясь, игриво прикусывает и оттягивает губу Луи. — Хороший мой, — шепчет Гарри, покрывая поцелуями скулы и линию челюсти, — любимый. Он переходит на шею и ключицы, параллельно расстегивая пуговицы на рубашке, и Луи закатывает глаза от удовольствия, то ли от самих ласк, то ли от нежного обращения. Они падают на кровать, стоит только Гарри нетерпеливо стянуть с Луи рубашку — галстук давно отброшен куда-то на пол, равно как и пиджак Стайлса, от которого они избавились только войдя в домик. Луи сдавленно охает, когда Гарри приземляется на него сверху, и тут же обвивает ногами его талию, желая навсегда привязать к себе лейтенанта. Тесные брюки не мешают Томмо призывно двигать бедрами и потираться о выпуклость Гарри своей собственной, которая с каждой секундой становится лишь тверже. Поцелуи становятся глубже, откровеннее, цветочная романтика постепенно перерастает во всепоглощающую страсть, заставляя парней терять голову и полностью растворяться друг в друге. На задворках сознания мелькают мысли о том, почему они, черт возьми, так долго шли к этому? Но в то же время разливается удовлетворение — весь пройденный путь этого стоил! Они уже готовы перейти к решительным действиям, сбросить барьеры между ними в виде раздражающих брюк и до сих пор неснятой рубашки Стайлса, как Луи отрывается от малиновых губ Гарри и, задыхась, тихо хихикает. Гарри недоуменно останавливается, спрашивая, в чем дело. — Знаю, сейчас не самое подходящее время. Но у меня жутко замерз нос. И стоит только Луи это сказать, как Гарри и сам начинает чувствовать пронизывающий холод, царящий внутри домика, а слыша завывания декабрьского ветра за окном, становится только холоднее. До этого близость чужого тела и обжигающие прикосновения покруче всякого обогревателя согревали тело. И Луи с удовольствием бы держал язык за зубами, сам не желая прерывать их действо, — потому что нуждался в нем не меньше — однако стоит ему только представить, как они, разнеженные после близости и оргазма (Лу надеется, что не одного), откидываются на простынях, а по телу бегут противные мурашки, когда кожа сталкивается с остывшим воздухом комнаты... — Вот черт, прости, — виновато говорит Гарри, подрываясь с кровати и начиная что-то искать в ящике неподалеку. — За что? — удивляется Луи. — Надо было об этом раньше позаботиться. Заболеешь теперь еще... Луи нежно улыбается на беспочвенное беспокойство Гарри, чувствуя разливающееся в груди тепло. Ну почему парням не положено прыгать на кровати и визжать, как девочкам-подросткам? Внутреннее окрыленное состояние Луи просто рвется наружу, желая выкинуть что-то глупое. Гарри тем временем находит спички и поджигает камин с помощью старой газеты. Дрова тут же начинают приятно потрескивать, лаская слух, жар набирает свои обороты, вскоре распространяясь по комнате. Свет пламени освещает идеальное лицо Гарри, который, позаботившись о камине, тут же возвращается к Луи, возобновляя поцелуй. Луи чувствует жар по всему телу особенно сильно, когда Гарри опускается ниже, оставляя нежные поцелуи на его загорелой коже. Луи тянется, снимая его рубашку, откидывая ее куда-то в сторону, а затем вновь прижимаясь оголенной грудью к груди Гарри, отчего по его телу пробегает рой мурашек, он чувствует себя героем одного из самых сопливых романов, когда откидывает голову назад, вслушиваясь в ласковый шепот лейтенанта. — Лейтенант, — сладко шепчет он, и Гарри, кажется, совершенно теряет голову, он толкается бедрами, закусывая кожу, оставляя небольшие засосы по всей груди, шее, оставляет мокрую дорожку поцелуев, когда опускается ниже, медленно касаясь кончиками пальцев тугой резинки на боксерах Луи. Звук камина делает обстановку более романтичной, и Луи, видя такого открытого, горячего Стайлса, закусывает губу, помогая Гарри снять боксеры полностью. Он тянется к Гарри, тянет его за волосы, оставляя сладкие поцелуи на коже, проводя пальцами по затвердевшим соскам, толкаясь вперед и наслаждаясь громкими стонами, что слетают с пухлых вишневых губ. — Да, — выдыхает Гарри, когда их члены касаются друг друга, трутся, Луи опускается ниже, вставая на колени и не сводя взгляда с горящих малахитовых глаз Стайлса. Они смотрят друг на друга, и Луи, вновь облизнувшись, кончиком языка проводит по члену лейтенанта, отчего тот изгибается, впиваясь пальцами в простыни. — Да… — вновь кричит он, когда Луи берет его полностью, начиная двигаться быстрее, оставляя синяки на бедрах Гарри, впиваясь пальцами в его бледную кожу. В ушах Луи звенит, когда Гарри изливается прямо в его рот, мягко улыбаясь и смотря на него самым влюбленным и обожающим взглядом. И этот самый взгляд — все, что нужно Луи для полного счастья. Он карабкается к Гарри, садясь на его грудь, Стайлс кладет обе ладони на его попу, мягко сжимая, Луи наклоняется, дразня, касается губ, отчего Гарри чувствует свой вкус, прикрывая глаза. Они трутся носами, медленно целуясь, наслаждаясь каждым моментом, смакуя каждую секунду в трепетных касаниях, дрожащих ресничках и сладких поцелуях. — Я хочу, чтобы ты взял меня, — шепчет Луи, двигая бедрами, с наслаждением наблюдая за горящими глазами Гарри. — Хочу, чтобы ты шептал мне нежности на ушко, — шепчет он, наклоняясь ниже, зубами цепляясь за мочку уха, — Вы сделаете это для меня, лейтенант? — игриво спрашивает он, практически ложась на Гарри, двигаясь вверх-вниз и улыбаясь, словно самодовольный кот, пока хватка Гарри лишь усиливается, он впивается в губы Луи, отчего парень стоит, расплываясь в победной улыбке. — Лейтенант готов пошалить с тобой, малыш, — мурлычет Гарри, резко переворачивая Луи на спину, смотря прямо ему в глаза, пальцами проводя по загорелой нежной коже. — Я готов сделать все, что ты пожелаешь, — обещает он, и от такого предложения у Луи сносит крышу, он улыбается, словно безумный, тяжело выдыхает Гарри в губы, кусаясь, выгибаясь, поддаваясь вперед. Их тела сливаются воедино, становясь единым целым, дыхания сбиваются, поцелуи становятся горячее, жарче, жаднее. Они улыбаются друг другу в губы, а затем начинают кусаться, дразниться, проводя языками по самым чувствительным и нежным местам, вздрагивают от неожиданности, издавая протяжные и громкие стоны. — Сделай это, — откидываясь на подушки, умоляет Луи, разводя ноги в сторону и кладя обе руки на подушку. Он сверху смотрит на Гарри, который исследует губами каждый миллиметр его тела, не оставляя без внимания даже коленки. Луи начинает смеяться, когда Гарри целует его внутреннюю часть бедра, но его улыбка быстро спадает с лица, когда Гарри проводит по этому месту горячим языком, а затем его язык оказывается между бедер Луи, и, господи, Томмо никогда не кричал так громко прежде. — Гарри… — шепчет он, пытаясь зацепиться пальцами хоть за что-то. — Да! — Какой же ты сладкий… — между делом шепчет Стайлс, просовывая обработанные смазкой два пальца во внутрь, отчего Луи дергается, двигая бедрами и издавая громкие стоны, ласкающие слух Гарри. — Такой… — мурлычет он, — идеальный, — добавляя палец, и Луи уже на грани, он готов умереть прямо сейчас, в эту самую минуту, потому что ему чертовски жарко, у него кружится голова, а перед глазами прыгают оленята, носясь от одной ели к другой… И, да, кажется, ему пора вдохнуть полной грудью, но Гарри не дает ему покоя, он оказывается повсюду: его голос, запах, сладкий шепот, мягкие кудрявые волосы, горящие глаза, цепкие пальцы… Луи умирает, произнося его имя, в то время как Гарри входит в него, заставляя тело Луи содрогаться от удовольствия. Они стонут в унисон, двигаясь, словно единое целое, дыша в такт и шепча милости в нагретую до предела комнату — и камин не единственное, что нагревает воздух так сильно, что пот маленькими капельками скатывается по их телам. — Гарри… Гарри откидывает челку, Луи наблюдает за ним, прикрыв глаза и раскрыв в наслаждении губы. Он словно ангел, сошедший с небес в свете красавицы-луны, от которой идет слабый свет сквозь тонкие, практические прозрачные занавески на маленьком окошке. Луи наслаждается его профилем, его стонами, его твердыми уверенными движениями. — Я люблю тебя, — срываясь на бешеный ритм, в наслаждении кричит Гарри, и возбуждение Луи становится лишь сильнее, оно окутывает его с головой, окуная в действующий вулкан с жадными щупальцами горящей лавы. Они сливаются в поцелуе, прежде чем Гарри, толкнувшись пару раз, кончает, дрожа от удовольствия. Лу делает то же самое, чувствуя бешеное сердцебиение Гарри, который ложится на него, обвивая руками и ногами, оставляя маленькие поцелуи-бабочки на его теле. — Люблю… — выдыхает он, и Луи засыпает, прежде чем успевает осознать это. Он чувствует мягкие губы на своих губах, очередное «ты такой красивый», и улыбается, словно идиот, в то время как Гарри, удобно устроившись на его груди, тихо сопит, все еще прижимаясь губами к его потной горящей коже. На следующее утро Гарри и Луи просыпаются засветло, когда солнце только-только начинает вставать из-за горизонта, — сила привычки, чтоб ее! Они долго валяются на прохладных простынях, нежась в объятиях друг друга, Гарри успокаивающе выводит пальцем узоры на обнаженной коже Луи, отчего тот счастливо жмурится и чуть ли не мурлычет. Камин давно потух, и в комнате витает запах свежести, — во многом виноваты, скорее, зазоры между полом и входной дверью, сквозь которые дует морозный ветерок — и им приходится обниматься под теплым одеялом, который Гарри вчера достал из дубового шкафа перед тем, как провалиться в сон. Медленные поцелуи являются чудесным началом дня, и даже утреннее дыхание им не преграда. Почти час они нежатся в постели, одаривая друг друга сладкими поцелуями так же в уголки губ и щеки. А еще Луи выясняет, что у Гарри какая-то нездоровая страсть к шее Луи. Не то чтобы он жаловался... — Кстати, — отзывается Луи, блаженно жмурясь, пока Гарри водит носом по местечку рядом с ухом. — Ты так и не сказал, как тебе удалось заполучить этот домик. Мистер Дикинс даже ходить рядом с ним не разрешает. Когда Гарри отвечает, опаляя дыханием его ухо, Луи ежится от легких мурашек. — Как видишь, не так уж и трясется он над ним. — Ну, Га-а-арри, — тянет Луи, обиженно тыкая пальцем под ребра лейтенанту. — Признавайся, как ты это сделал? Стайлс легко смеется и, наконец, отрывается от уха Луи, ложась рядом на подушку, и обнимает его за талию, притягивая к себе. Он хитро улыбается, медля, и если бы Луи не было так холодно и это не затрагивало его в первую очередь, он бы уже давно стянул с нахального офицера одеяло! — Я, может быть, пообещал Дикинсу присылать целую неделю солдата, чтобы тот чистил навоз в коровнике, — Луи удивленно поднимает брови и уже собирается спросить, кто же будет этот мученик, как Гарри продолжает: — Представляешь, и по совершенной случайности Стив вчера знатно накосячил, так что.... Луи взрывается смехом, представляя выражение лица Стива, когда Гарри сообщит ему о наказании, и Стайлс присоединяется к нему. Боже, как же Луи влюблен в него. Они вдвоем смеются до колик в животе, а потом еще долго не могут перестать хихикать — потому что стоит только Гарри успокоиться, как он смотрит на подрагивающие губы Луи, и все начинается заново! Когда они приходят в себя, то решают, наконец, позавтракать, а их животы вторят им в согласии. И если Луи и совестно подъедать съестные запасы Алана Дикинса, то это чувство быстро проходит, стоит только Гарри встать за плиту и начать делать омлет. Кто же знал, что обычный фартук на голом торсе может смотреться настолько горячо? Луи тем временем, силой заставив себя не пялиться на голую спину Гарри, снова разжигает камин и ставит кипятиться чайник. Спустя десять минут они садятся за круглый деревянный стол, переплетая под ним свои ноги, и греют руки о горячие чашки смородинового чая. В комнате царит уютная тишина, прерываемая лишь присербыванием обжигающего язык напитка и веселым потрескиванием дров в камине. В воздухе витает запах ароматного омлета с грибами и освежающего цитрусового одеколона Гарри, а за окном падают большие хлопья снега, словно сегодня — рождественское утро, а они — семейная пара, встречающая зимние праздники вместе уже не один год, и Луи хочется плакать от этого чувства и от того, насколько все идеально. Он сам не может поверить своему счастью, но вот оно — сидит напротив него, блаженно жмурится от вкусного чая и смешно морщит носик, но стоит только пересечься с Луи взглядом, как начинает нежно улыбаться и игриво подталкивать его ногу под столом. После завтрака они начинают одеваться, понимая, что пора возвращаться из их уютного мирка в реальную жизнь и выполнять свои обязанности — службу еще никто не отменял. Процесс надевания рубашек заканчивается тем, что они вдвоем валятся на кровать, щекоча друг друга и пытаясь поцеловать. Со своей силой Гарри, конечно же, одерживает победу, заставляя Луи извиваться от пальцев, бегающих по его ребрам, и громко хохотать. Очевидно, решив, что с того хватит, Гарри отпускает его и уже собирается подняться и продолжить собираться, как ему в голову прилетает подушка, — Томмо так просто не сдается. Неудивительно, что они опаздывают к подъему и построению. Луи-то ладно, его отсутствие поначалу заметят лишь его друзья, а вот Стайлсу вообще-то это самое построение надо проводить! В итоге они собираются впопыхах, Гарри первым бежит в казарму, на прощание чмокнув Луи в губы, надеясь, что без него солдатам хотя бы скомандовали "подъем", а Луи, они решают, подойдет позже, чтобы не быть уж совсем очевидными. Не поздно ли? Ребята встречают Луи подозрительными взглядами, от которого он неловко переминается с ноги на ногу и пытается пригладить торчащие в разные стороны волосы. — Ну что? — не выдерживает он, когда никто из них не произносит ни слова. — Да так, — тянет Зейн и, наклоняясь, достает что-то из волос Луи. — Думаем просто, в каком это курятнике ты сегодня ночевал, — ухмыляется он, показывая ему перышко. — С кем ты там ночевал, не спрашиваем, — добавляет Найл, явно веселясь, — мы и так это знаем, — и многозначительно двигает бровями вверх-вниз. — Да ну вас! — стонет Луи, пряча лицо в ладонях. Лиам ободряюще опускает руку ему на плечо, хотя Томмо и видит, что тому тоже крайне весело со сложившейся ситуации. — Ну, и как все прошло? — нетерпеливо спрашивает Хоран. — Идеально, — просто отвечает Луи, вмещая в одно лишь слово все бушевавшие внутри него чувства. — То есть у вас все серьезно? — скептически смотрит на него Лиам. — Более чем, Ли. Ты даже не представляешь, насколько. — Ты уверен? — задает один-единственный вопрос Зейн, и Луи понимает, что тот имеет в виду. Уверен ли Луи, что Гарри — именно тот, кто ему нужен? Уверен ли, что прошлые обиды и колкие слова в адрес друг друга остались в прошлом, а сами они готовы к новому этапу? Уверен ли, в конце концов, что сложные отношения, которые ждут офицера и простого солдата того стоят? И на все у Луи есть один твердый и непоколебимый ответ: — Да. — После волшебной ночи в фермерском домике и не менее чудесного утра жизнь Луи словно снова обретает краски, как это было до его ухода в армию. Больше нет мучительных подъемов по утрам, когда не можешь себя заставить оторвать голову от подушки, отчего Зейну приходится с боем вытаскивать ее из-под головы Луи и сдергивать одеяло. Больше нет невыносимых построений перед завтраком, на которых тебе вбивают в голову, что ты никчемен. Больше нет одиноких вечеров в "тайном месте" и снедающих тягостных мыслей, заставляющих прятаться ото всех и тереть покрасневшие от непролитых слез глаза. Теперь вместо этого есть окрыленное чувство, стоит только Луи открыть глаза, теплые взгляды во время построения, мимолетные касания в столовой и волнующие кровь поцелуи и объятия, скрытые от посторонних глаз. Рядом с Гарри Луи чувствует себя таким защищенным, счастливым, а его забота проявляется в каждом, порой даже мимолетном взгляде, в каждом движении, касании. Один раз в столовой он поймал Луи, пока тот стремительно летел задницей прямо на холодный кафель, а затем так долго держал его за талию и разглядывал каждый сантиметр лица, что кто-то сзади громко кашлянул, отчего они резко отпрянули друг от друга. — Спасибо, лейтенант, — краснея, благодарит Луи. Гарри лишь кивает, а где-то вдалеке слышны смешки. И, черт, все уже давно в курсе, что между ними что-то есть, но они по-прежнему не хотят выставлять это напоказ, потому что это что-то, что хочется держать в секрете. Поэтому по ночам, когда они находятся наедине друг с другом, Луи по-особенному теряет голову. Они так часто целуются, что у него начинают болеть губы, но глупо-влюбленное сердце просто летает от счастья, когда Гарри только касается кончиками пальцев его мягких губ, поэтому никто не жалуется. — Ты такой красивый, — шепчет Гарри в одну из уединенных ночей. Они сидят на его месте, прижавшись друг к другу, и Стайлс водит пальцами по его лицу, очерчивая губы, нос, линию бровей, Луи пытается поймать губами его палец, мягко целуя. Гарри улыбается, наклоняясь, чтобы кончиком языка коснуться его щеки. — Ты отвратителен, — смеясь, жалуется Луи, на что Гарри начинает более настойчиво облизывать его кожу, оставляя мокрые следы. Луи отталкивает его, но все тщетно, Гарри хватает его в свои объятия, крепко сжимая, так что Томмо быстро сдается, расслабляясь и вдыхая его аромат полной грудью. — Люблю тебя, — шепчет он, и Гарри мычит в ответ, покачивая их из стороны в сторону. Ночи становятся лишь холоднее, поэтому Стайлс поднимает Луи на ноги, предлагая переместиться в его кабинет, чтобы Лу не простудился. Томлинсон быстро соглашается, обвивая талию Гарри левой рукой, правой — прижимая к его груди и прикрывая глаза от усталости. Из-за их встреч с Гарри он теперь практически не спит, но, опять-таки, никто не жалуется, потому что они проводят это время с пользой — они проводят это время вдвоем. — Давай, малыш, пойдем быстрее, а то у тебя руки ледяные, — Гарри обвивает пальцами его ладонь, дуя на руки Луи, и они стоят посреди коридора, пока Гарри пытается согреть руки любимого, а Луи влюбленно смотрит на него, затаив дыхание. Они прижаты друг к другу так близко, что, если бы кто-то решил протиснуть между ними лист бумаги, то у него бы ничего не получилось, сколько бы он ни старался. — Замерз, да? — шепчет Гарри, продолжая дуть на его руки, изредка поглядывая на застывшее лицо Томмо. — Мхм, — мычит Луи, чувствуя тепло на своей коже. Он медленно приходит в себя, вставая на носочки и оставляя сладкий поцелуй на щеке Гарри. Тот улыбается, губы замирают на полувздохе. — Это за что? — застенчиво улыбаясь, спрашивает Гарри. Луи пожимает плечами. — Просто. Ты против? Гарри хмыкает. — Пойдем, в кабинете намного теплее, — он хватает Лу за руку, и они быстрым шагом направляются в кабинет Гарри, где устраиваются в удобном большом кресле: Луи садится на коленки Гарри, обвивая его шею руками, таким образом грея пальчики и заставляя Стайлса недовольно мычать каждый раз, как только они соприкасаются с теплой кожей. — Как ты себя чувствуешь? — Хорошо, — Луи нагло ухмыляется, опуская руки, цепляясь пальцами за форму Гарри. — Но буду чувствовать себя еще лучше, если мой лейтенант сделает кое-что для меня, — Стайлс удивленно поднимает брови, откидывая голову, когда потрескавшиеся губы Луи касаются его шеи, опускаясь ниже. Луи сползает по сиденью, вставая на колени, исподлобья смотря прямо Гарри в глаза. — Вы будете послушным, лейтенант? Луи расстегивает ремень на его брюках, по-прежнему улыбаясь, пока Гарри зарывается пальцами в его длинные волосы, смотря на парня затуманенным взглядом. — Я буду очень, очень послушным для тебя, мой... Они слышат тяжелые шаги, приближающиеся к двери, оба вздрагивают от неожиданности, и Луи садится на попу, прижимаясь спиной к темному деревянному столу. Гарри поправляет волосы, быстро застегивая ремень, а затем пододвигает стул ближе к столу, в тот момент как дверь открывается, мягко и тихо, — Луи думает, что отлично поработал. Тяжелые шаги приближаются к столу, Томмо чувствует, как Гарри напрягается, кладет ладонь на его ногу, мягко сжимая в знак поддержки. — Приветствую, лейтенант, — говорит строгий голос, Гарри поднимается со стула, пожимая чужую руку. — Добрый вечер, командир. Чем могу быть полезен? — Мне нужен ваш рядовой, Стив. Не так давно он избил одного из служащих, об этом узнали только сейчас, так что мы должны найти его и отчитать. Пойдемте, у нас не так много времени до прихода начальства, которые точно разберутся с ним в разы строже, — говорит он, и Гарри кивает, направляясь следом за командиром. Их шаги стихают, Луи напрягается всем телом, хмурясь. Стив, кажется, совсем с катушек слетел, теперь его точно выгонят отсюда, как бездомную собаку, и Луи не особо рад этому, потому что радоваться чужому горю — не так уж и весело. Он прижимает колени к груди, кладя на них голову. Мысли смешиваются в непонятную кашу, сердце стучит, как безумное, и единственная мысль, которая волнует его голову — это "как там Гарри?". Хотя с Гарри ничего не случится, он в этом уверен, но все-таки сердце предательски екает, когда он начинает думать о том, что же там, черт возьми, происходит. Он смотрит в окно, в котором виднеются крупные пушистые хлопья снега, что ложатся прямо на мокрые стекла. Это красиво. Луи любит зиму за ее сказочную красоту и атмосферу. Любит играться со снегом, наблюдать за падающими снежинками, особенно если они танцуют под яркий свет фонарей, аккуратно ложась на огромные горы снега. — День рождения близнецов, — шепчет он себе под нос, моментально становясь более озадаченным. Черт, до их дня рождения осталось чуть больше недели, он даже не сможет выбраться домой, чтобы провести этот день со своей любимой семьей. Не сможет подарить им подарочки, увидеть их улыбки и хоть глазком взглянуть на их повзрослевшие лица. — Эх, — откидывая голову назад, выдыхает он, прикрывая глаза. На часах два часа ночи, его ужасно клонит в сон, так что он, не сопротивляясь, засыпает прямо на полу под столом, все еще думая о Гарри и близнецах, которых он не видел уже полгода. — Лу, — он чувствует тепло на своем теле, медленно разлепляя глаза и несколько раз моргая, чтобы увидеть перед собой лейтенанта, с улыбкой смотрящего на него. — Ты уснул, — мягко говорит он, садясь на стул вместе с Луи на руках. Томмо чувствует себя маленьким ребенком, когда потирает заспанные глаза и кладет голову на его крепкую грудь, чмокая губами. — Поцелуй меня, — просит он, слышит смешок, слетевший с губ Гарри, открывает один глаз, недовольно смотря на него, а затем получает свой законный поцелуй в губы, облизываясь. — Где ты был? — Стив завтра возвращается домой, — говорит Гарри, по-прежнему удерживая Луи на коленках, — мы долго с ним спорили, но потом командир поставил его на место, сказав собрать вещи, осталось всего пара часов, и он навсегда уедет отсюда. — А мне его жаль. — Жаль? — Да. Жаль. Он же такой идиот, — улыбаясь, говорит Луи, — лучше поцелуй меня еще раз, — просит он, и Гарри, на этот раз не думая, наклоняется, чтобы соединить их губы в сладком поцелуе. — Я тут подумал, — наконец открывая глаза, мямлит Луи, — я даже не смогу поздравить близнецов с днем рождения, представляешь? Осталось всего меньше недели, я ужасный брат, — он утыкается носом в грудь лейтенанта, пока тот мягко гладит его по волосам, оставляя поцелуи-бабочки на его лице. — Ты не ужасный брат, любимый, — любимый, почему Луи до сих пор не может привыкнуть к этому? — ты самый лучший брат, которого я когда-либо встречал, поверь мне, — снова поцелуй. — Я что-нибудь придумаю. — Придумаешь? — приподнимаясь на локтях, удивленно спрашивает Луи. — Да, придумаю, — улыбаясь, говорит Гарри, вновь оставляя мимолетный поцелуй на его лбу. — Я уже говорил, что люблю тебя? — Кажется, этого было недостаточно, — игриво отвечает Стайлс, и Луи набрасывается на него с поцелуями, обвивая руками его худую шею. И кто бы знал, что в таком ужасном месте он найдет свое истинное счастье? — Кста-а-ти, — хитро тянет Луи, кое о чем вспомнив. — Мм? — Мне кажется, или наше с парнями наказание уже закончилось? Месяц прошел, как-никак. Гарри удивленно приподнимает брови и поудобнее перехватывает Луи за талию. — Все-то ты помнишь. Так не терпится выбраться из этих четырех стен? — Ты не представляешь, насколько, — бормочет Луи, игриво целуя Гарри в шею. — Но еще больше мне хочется, наконец, пробраться в кое-какие другие четыре стены, где живет мой лейтенант. — Уверен? Моя квартира не очень-то отличается уютом. — Абсолютно, — ухмыляется Луи и наклоняется ближе к уху Стайлса, переходя на шепот, — но еще больше мне хочется проверить на прочность кровать, — Луи прихватывает зубами мочку уха, отчего Гарри гортанно стонет. — На выходных, — задыхается лейтенант, — обещаю. Томмо предвкушающе улыбается — он с нетерпением ждет визита в квартиру Гарри, и не потому, что ему так хочется заняться сексом на удобном, по сравнению с командирским столом, матраце (хотя и это тоже), но все же он всего лишь хочет посмотреть, чем же живет любимый в свободное от службы время. Читает ли он книги, завернувшись в одеяло и забравшись с ногами в кресло? Использует ли свою кухню по назначению, или же готовить для самого себя, по мнению Гарри, пустая трата времени? Стоят ли на полочках рамки с фотографиями? Помешан ли он на холодильных магнитиках так же, как и Луи? Томлинсону интересно буквально все, поэтому он страстно желает, чтобы поскорее наступили выходные. — Несколько раз за неделю у Гарри появляются какие-то неотложные дела, и он куда-то испаряется, оставляя Луи с катастрофической нехваткой объятий и поцелуев. Луи компенсирует это общением с друзьями, которых "он кинул" — по словам Зейна. Они поначалу слегка дуются на Луи, но после войны подушками, отомстив, они оттаивают. Луи зовет их поиграть в снежки, пока погода безветренная и солнечная, несмотря на минусовую температуру и клубы пара изо рта, и Найл первым бежит к выходу, натягивая на себя утепленную куртку. Лиам умоляюще тянет Зейна за руку, который терпеть не может холод (равно как и грязь), и тот сдается под несчастным взглядом Пейна. Они вчетвером вываливаются на улицу, весело смеясь и шутя, и ищут пригодную для битвы полянку. Мороз пощипывает щеки, а носы наливаются алым цветом, "снаряды" из снега летают туда-сюда, врезаясь в хохочущих парней. — Молите о пощаде! — кричит Луи из своего укрытия, и в его голову тут же прилетает ком снега, белым водопадом расстилаясь на его плечах и шапке. Найл торжествующе смеется, а Лиам тем временем валит Зейна на сверкающее снежное покрывало, удобно устраиваясь сверху и наклоняясь для поцелуя. Луи уже было хочет тактично отвернуться в другую сторону, но вспоминает все его случаи с Гарри и мстительно подкрадывается сзади к увлеченным парням, высыпая за шиворот Лиама целую пригоршню снега. Тот пищит от неожиданности и принимается прыгать на одном месте, чувствуя на спине стекающие холодные капли. Их крики замечает проходящий мимо Гарри, который посылает Луи улыбку и слегка удивленный взгляд, как бы спрашивая "у вас все в порядке?". Луи радостно кивает головой как китайский болванчик, что не остается без внимания парней, которые провожают спину Стайлса нечитаемыми взглядами. Именно тогда Луи загорается навязчивой идеей: взять Гарри, взять своих друзей, добавить непринужденную обстановку, приправить все вкусным ужином — и посмотреть, что получится. Он невыносимо сильно хочет, чтобы они подружились, ну, или хотя бы стали нормально общаться. Ему важно, чтобы друзья, наконец, поняли, почему он выбрал Гарри, и насколько он достойный и прекрасный человек. Гарри встречает идею настороженно, но все же признается, что сделать это рано или поздно придется — и лучше сделать это сейчас, не откладывая в долгий ящик. Они решают пригласить их на выходных в квартиру Гарри — проверку кровати Луи откладывает до ухода друзей. Друзья реагируют на эту идею более неоднозначно, чем Гарри: Найл, похлопывая его по плечу, зачем-то подмигивает, Зейн хмурится, прищуривая глаза и разглядывая его с ног до головы долгие несколько секунд, отчего Луи даже становится неловко, он откашливается, переводя взгляд на Лиама, который, как всегда, задает вопрос, который приводит его в ступор: — У него есть своя квартира? Луи замирает, не зная, что ответить. Почему Лиам вообще думал, что у Гарри нет квартиры? — Ну, да... — медленно отвечает он, наблюдая за изменяющимся выражением лица Пейна. — Я думал, он живет здесь... — задумчиво кладя ладонь на грудь, рассуждает Лиам, и Луи издает смешок, вслед за ним начинаются смеяться и Зейн с Найлом. — Какой же ты у меня милый, Ли, — притягивая его к себе, мурлычет Зейн, и Луи вообще не понимает, что здесь происходит, но в итоге они соглашаются прийти, и Томмо облегченно вздыхает, чувствуя возбуждение от предстоящих выходных. Они должны получиться просто великолепными. — Так, давай еще раз, мы едем на ужин к нашему командиру? — хитро улыбаясь, спрашивает Найл. — Кажется, мы отлично устроились, — отвечает Лиам, заставляя Луи улыбаться. — И все благодаря заднице Луи, — многозначительно подмигивая, отвечает Зейн, и они начинают смеяться. Луи лишь показывает им средний палец, зарываясь лицом в подушки. — Перед ужином Луи и Гарри решают заехать в гипермаркет, чтобы накупить продуктов и приготовить ужин самостоятельно, и Луи не может избавиться от чувства, насколько все по-домашнему, по-семейному. Они выбирают продукты так, словно делали это сотню раз, и проходящие мимо люди смотрят на них с улыбками на лицах, когда они начинают спорить, что лучше — пекинская капуста или же хлопья кока-попс, в итоге они берут и то, и другое, и Луи объясняет свой выбор тем, что "а что мы будем кушать утром, Гарри? Утро — не утро без хлопьев!". Гарри сдается — кто бы сомневался — и Луи целует его в губы прямо у всех на глазах, отчего у обоих сносит крышу. Они отстраняются друг от друга, продолжая смотреть в глаза, и отвлекаются от влюбленных взглядов лишь тогда, когда пожилая женщина врезается в их тележку, невнятно извиняясь, и они смеются, продолжая делать покупки. Девушка на кассе смотрит на них подозрительным взглядом, потому что в их руках оказывается шесть пакетов с продуктами, из-за чего Гарри не перестает дуться, а Луи целовать его лицо. — Я уверен, у тебя дома нет вообще еды! — Но... — начинает Гарри, но Луи вновь целует его в кончик носа, отчего тот смягчается, наконец начиная улыбаться. — Никаких "но", Стайлс, нам еще нужно как-то питаться, — аккуратно произносит Луи, краем глаза наблюдая за Гарри. Тот останавливается, смотря на Луи удивленным взглядом, и Луи чувствует себя немного неловко. Он кладет покупки в машину, уступая Гарри, чтобы тот тоже смог положить остальные пакеты. — Ты?.. — Да, я хочу, чтобы мы жили вместе. Несмотря на то, что я могу выходить в город только по выходным, это все равно будут наши выходные, которые мы можем использовать по полной, — подмигивая, сладко говорит Луи, и Гарри лишь кивает, гулко сглатывая. Всю оставшуюся дорогу до квартиры Гарри, Луи соблазняет его, кладя ладони туда "куда не положено, Лу, я же за рулем!", но кто его слушает? Томлинсон хитро улыбается, когда они останавливаются на парковке перед многоэтажками, и голова Луи теряется между бедрами Гарри, отчего тот протяжно стонет, впиваясь пальцами в его длинные пряди. Громкие стоны отдают от пустых стен автомобиля, в то время как голова Луи двигается в быстром темпе, язычок проходится по всей длине. Закончив свое дельце и сладко облизываясь, Луи выпрямляется с широкой улыбкой на лице, смотря на потрепанного Стайлса с блеском в глазах. Гарри машет какому-то мужчине, который смотрит на них подозрительным взглядом, и Луи начинает так громко смеяться, что у него появляются слезы в уголках глаз. Гарри улыбается, наклоняясь, оставляя поцелуй на его мягких губах, и Луи перелазит к нему на коленки, вновь атакуя его губы, двигая бедрами и обхватывая шею руками. В квартире они оказываются спустя час, счастливые и растрепанные. Луи надевает одну из любимых футболок лейтенанта, которая оказывается слишком большой для него, но он лишь рад этому. Он так же надевает широкие спортивные штаны, и Гарри, только увидев его в дверном проеме, прижимает его к одной из стенок, оставляя бесконечные поцелуи по всему телу. Луи чувствует себя самым счастливым на свете. — Они, наконец, принимаются за готовку, после того как Гарри делает Луи минет, а потом Луи просит его о большем, так что все заканчивается помятыми простынями, громкими стонами и растрепанными волосами, но они счастливы, как никогда, так что вместе приняв душ (Луи вновь оказывается на четвереньках, за что получает грязные поцелуи от Гарри), они устраиваются на кухне, разложив все продукты и принимаясь за готовку ужина. — Кажется, сегодня мы побили все рекорды, — улыбаясь, говорит Гарри, на что Луи хмыкает, шлепая его по заднице. — Уверяю тебя, Стайлс, мы способны на большее, — игриво заявляет он, и Гарри смеется, помешивая соус в маленькой кастрюльке. — Посмотрим, на что ты способен, Томлинсон, — с вызовом в голове отвечает Гарри, Луи лишь ухмыляется, оставляя размазанный поцелуй на его щеке. Они справляются с готовкой за пару часов, ароматный запах разносится по всей квартире, у обоих урчат животы, но они решают перекусить нарезанными овощами и дождаться остальных парней. Они не могут пройти мимо друг друга, не оставив поцелуй на оголенном участке коже, не коснувшись друг друга, не проведя пальцами по талии, животу, груди. Они постоянно улыбаются, болтают обо всем на свете. Луи еще никогда не чувствовал себя настолько влюбленным, и он благодарен Гарри за это чувство, потому что оно бесподобно. Когда Гарри печет персиковый пирог, у Луи в первый раз за несколько часов оказывается возможность нормально рассмотреть квартиру Гарри. Первым делом он заходит в его спальню, небольшую комнату с удобной кроватью (что несомненно радует Луи), он осматривается по сторонам, краем глаза цепляясь за фотографии, висящие на темно покрашенных стенах. На фото изображены маленький мальчик и взрослый мужчина, строго смотрящий в камеру. Он в форме, и будь он помладше, Луи бы подумал, что это Гарри. Они настолько похожи, что это даже пугает в каком-то смысле, Луи сразу узнает его отца, и даже смотря на фото по его телу пробегаются мурашки, поскольку мужчина внушает страх. Томмо смотрит на другие фото, где изображены две девушки, одна из которых явно старше второй. — Это мама и сестра, — вставая сзади и обхватывая его талию, говорит Гарри. Луи кивает. — Они очень красивые, — искренне говорит он, и Гарри улыбается ему в шею. — Да, я знаю, — отвечает он. Луи переходит к другим фото, на которых так же изображены семья Гарри, его некоторые друзья со службы. — Здесь у тебя такие пушистые волосы, — беря в руки фотографию, говорит Луи с улыбкой. — Утю-тю, мой милый лейтенант, — хватая Гарри за щечку, дразнится Луи, и Гарри, недолго думая, выхватывает фотографию, кладя ее на стол, и толкает Луи на кровать, где его пальцы атакуют талию Лу, отчего тот начинает истерично смеяться, пытаясь вырваться из цепких пальцев лейтенанта. — Ну, что, будешь еще придираться к моим волосам? — с вызовом спрашивает Гарри, Луи лишь продолжает смеяться, практически задыхаясь и извиваясь под телом Стайлса, который никак не хочет отпускать его из своих объятий. — Нет! Я люблю твои волосы, только отпусти меня, прошу, — умоляет он, и Гарри, сжалившись, отпускает его, ложась сверху и утыкаясь носом в его шею, — Луи уже говорил, что у Гарри какой-то особенный фетиш на его шею? — В следующие выходные ты сможешь встретиться со своей семьей, — говорит Гарри, и Луи резко замирает, широко распахивая глаза. Стайлс не выдерживает, хмыкая, целует его в щечку. — Ты такой милый, — шепчет он, кусая Лу за мочку уха, но Луи не поддается, он отталкивает Гарри, упираясь ладонями в его широкую грудь. Гарри лишь тяжело вздыхает, кончики губ приподняты вверх. — Что ты сказал? — Я сказал, что ты милый. — Нет-нет, ты сказал, что я смогу увидеться со своей семьей... — На следующих выходных, да, — беспечно говорит лейтенант, в то время как Луи медленно умирает, наблюдая за его неприступностью. — Я уже обо всем договорился, — кидает он, — но мы поедем вместе, — быстро добавляет он, и, черт, стоит ли говорить, что Луи готов закричать от счастья в любую минуту? — У меня нет слов, — практически плача, мямлит он. Гарри мягко улыбается, кладя ладони на обе его щеки. — Перестань, Лу, мне ничего не стоило попросить командира отпустить тебя в вечер пятницы. Мы сможем доехать спокойно до Донкастера, и... Он не успевает договорить, потому что губы Луи быстро находят его, они сливаются в сладком поцелуе, и Гарри чувствует слезы любимого на своих губах. — Лу, любимый, не плачь, как ты будешь выглядеть перед гостями? — комично поднимая брови, спрашивает он, и Луи смеется сквозь слезы, отчаянно утирая их. — Я люблю тебя, — шепчет он, вновь обнимая Гарри. В этот самый момент по квартире раздается звонок. А затем еще один. А затем еще. — И я тебя люблю, но твои друзья слишком настойчивые, пойдем, откроем, — он смеется, тянет Луи за руку, и они, улыбаясь, открывают им двери. Парни держат в руках кучу пакетов, неловко топчутся на месте, палец Найла все еще на звонке, который, к слову, все еще звенит по всей квартире. — Найл, перестань нажимать на кнопку, мы уже открыли дверь. — Я просто очень замерз, — мямлит он, на что они начинают смеяться, и обстановка как-то разряжается. Они заходят в квартиру, оглядываясь по сторонам и рассматривая все с неподдельным интересом. И если Лиам увлеченно рассматривает коллекцию фигурок с супергероями, а Найл восторженно пищит и катается по скользкому ламинату, то Зейн, обходя гостиную по кругу, каждые несколько секунд то и дело оглядывается на Гарри, настороженно смотря на него, отчего Стайлс чувствует себя слегка неуютно под испытующим взглядом и неловко переминается с ноги на ногу. Когда же мини-экскурсия подходит к концу, вскоре все устраиваются на кухне, в которой все еще витает аппетитный аромат мясного соуса и персиков. Все безостановочно хвалят вкусный ужин, и Луи не может перестать светиться от радости и гордости. — Это вы еще пирог Гарри не пробовали! Вот там точно — пальчики оближешь. — Ты еще и печь умеешь? — недоверчиво спрашивает Зейн, накалывая на вилку кусочек свинины в кисло-сладком соусе. — Лу преувеличивает мои способности, — тушуется Гарри. — А вот и нет! Гарри раньше работал пекарем, поэтому это чистая правда. — Верим, — улыбается Лиам и добавляет, обращаясь уже к Гарри: — Поверь, если бы ему не понравилось, он бы так и сказал. — Что это значит? Я разве настолько прямолинейный? — возмущается Луи. — Я очень трепетно отношусь к чувствам окружающих! — Верь ему больше! — ухмыляется Найл. — Как-то раз я приготовил равиоли по тетушкиному рецепту. — И что? — улыбается Гарри. — Так этот, — указывает на Луи, — негодяй заявил, что на вкус они как пожеванные носки! Все за столом смеются, когда Луи протестующе кричит в свою защиту, и Зейн сквозь смех выдавливает: — Мы тогда еще долго пытались у него узнать, откуда он знает, какой вкус у носков. Гарри хихикает, но все равно успокаивающе целует в щеку надутого Луи и переплетает с ним пальцы под столом, что не укрывается от внимательного взгляда Малика. Стайлс уверенно встречает его взгляд и вопросительно поднимает бровь, на что тот лишь слегка поднимает уголки губ и поворачивается к Лиаму, который рассказывает очередную историю. Пирог они решают съесть уже в гостиной на вместительном диване, куда все и перебираются, каждый неся в руках по две тарелки. Найл долго ерзает и подпрыгивает на диване, заявляя, что остался бы тут жить, а Гарри смеется, что вполне может сдавать тому в аренду во время увольнений. — Нет уж! От гостиной до спальни всего ничего, что-то не хочется быть свидетелем ваших марафонов! Когда Гарри достает из тумбочки для телевизора последнюю модель игровой приставки, Зейн, наверное, впервые в жизни пищит от восторга и возбужденно подскакивает на ноги, помогая тому подключить контроллеры. — Ее же только недавно запустили в продажу! — благоговейно отзывается Зейн, осторожно поглаживая кнопки. — Ага, сестра почему-то решила, что она мне жизненно необходима, пока я отдыхаю в перерывах от службы, — отвечает Гарри, запуская Rocket League и передавая один контроллер Луи. На экране появляются машинки и футбольное поле, и игра начинается. Зейн еще много раундов не желает выпускать второй контроллер из рук, пока Лиам не начинает дуть ему в ухо, отвлекая от забивания гола. Они играют до самого вечера, громко смеясь и шутя, отчего к ним даже приходит пожилая соседка, спрашивая, все ли в порядке — ведь Гарри обычно ведет себя очень тихо. Уже возле самого порога, когда Гарри и Луи провожают парней, все обмениваются объятиями и похлопываниями по спине, а Зейн улыбается Гарри: — Думаю, самое время сказать, что если ты обидишь Луи, то будешь иметь дело со всеми нами? — Такого никогда не случится, — уверенно отвечает Гарри, обнимая Лу за талию. — И теперь мы это понимаем, — кивает Лиам и посылает им улыбку. А когда Луи уже закрывает за друзьями дверь, Найл наклоняется к его уху: — Классного же все-таки ты себе мужика отхватил, Томмо! — и, хохоча, быстро исчезает в подъезде. — Помыв посуду и спрятав на место приставку, Гарри и Луи устраиваются на кровати. — Почему я тебе понравился? — спрашивает Луи, лежа сверху на Гарри между его ног и прижимаясь ухом к его груди. — Что значит, почему? — тянет Гарри и немного погодя весело добавляет: — Ты себя вообще видел? — Ну я же серьезно! — дуется Луи, несильно стукая его ладонью. — Когда ты понял, что я тебе нужен? — Нельзя назвать какой-то определенный момент, — тихо отвечает Гарри, зарываясь пальцами в растрепанные волосы Лу. — Это как бы... происходило постепенно, понимаешь? — Но был же момент, когда я перестал вызывать у тебя раздражение как нерадивый солдат? Когда что-то изменилось? — Был, — тепло улыбается Стайлс и целует Луи в макушку. Луи заинтересованно приподнимается, тиканье часов вторит его любопытству, и даже метель за окном, кажется, утихает в ожидании ответа. — Это произошло во время королевской проверки. — Когда я заснул на посту? — напряженно смеется Луи. — Лиам. — Что? — удивленно смотрит на него Томмо. — Я говорю, что это был Лиам. — Но откуда ты..? — Милый, я же все-таки командир, я обязан знать расписание дежурств. — Почему же ты тогда наказал меня, если знал? — отстраняется Луи, опирается спиной на подушку и скрещивает руки на груди, обиженно выпячивая губу. Гарри тут же извиняюще целует его оголенное плечо, но Лу только сильнее нахохливается. — Ты сам сделал выбор, взять вину на себя, — тихо говорит Гарри. — Да, но... — Но знаешь, именно благодаря твоему поступку я взглянул на тебя с совершенно другой стороны. — Не мог же я бросить друга в беде, любой бы поступил так же, — смущенно мямлит Лу. — Ошибаешься, — дарит легкий как перышко поцелуй в губы и переплетает их пальцы. — Почему же Зейн или Найл так не поступили? Не хочу их обидеть, но так поступил только ты. Тогда я и понял, что ты пойдешь на все, чтобы защитить дорогого тебе человека. Именно тогда я почувствовал к тебе уважение и, пожалуй, даже восхищение. — А я тогда еще и думал о тебе невесть что, — грустно отзывается Луи, пряча лицо в чужой шее. — Все ругался, как же ты меня и всю роту сурово наказал... Прости. — Мы оба хороши... И ты прости меня... Зато, сложись все по-другому, я бы- — Никогда не влюбился в меня? — прерывает его Луи. — Влюбился бы. Без вариантов, — Гарри щелкает неугомонного любимого по носу. — Только заняло бы это гораздо больше времени. — Надо было сегодня положить Лиаму двойную порцию пирога, — сонно бормочет Луи, убаюканный поглаживаниями по спине. — Как никак, а он наш купидон. Перед тем как провалиться в сон, Гарри обещает, что в следующий раз они поблагодарят его как следует. Вскоре в комнате слышится лишь тихое посапывание и размеренное тиканье часов. — Сказать, что Луи возвращается к службе счастливым — значит, ничего не сказать, потому что он с радостью пробегает лишних два километра, отжимается быстрее всех, проходит полосу препятствий, а вечером, когда все готовятся ко сну, Луи радостно прыгает на месте, заставляя парней подраться подушками или, что еще хуже, побегать за ним! — Боже, откуда в тебе столько энергии? — сонно смотря на друга, спрашивает Зейн. Луи лишь пожимает плечами, улыбаясь от уха до уха. — Я, конечно, понимаю, что твои выходные удались, но перестань прыгать, прошу, — умоляет Лиам, и Луи останавливается, продолжая держать подушку в руках и выбирать себе жертву. — Луи-и, ляг спать, пожалуйста, — и даже у Найла нет никаких сил, так что Луи, сдавшись, садится на край койки, не желая сдаваться, — в нем же столько энергии, что он будет делать всю ночь? — Вали уже к своему суженому, надоел уже, — выгоняет его Зейн, и Луи дуется, обиженно складывая руки на груди. — Он будет занят еще полчаса, — бубнит он, отворачиваясь к стенке. Парни лишь по-доброму смеются, одна из подушек прилетает ему в голову, и он, не сдерживая улыбки, поворачивается к ним. — Почему ты такой счастливый, а? Мне даже становится завидно, — хихикая, спрашивает Найл, прижимаясь щекой к подушке. Луи показывает ему язык. — В эти выходные я смогу съездить домой, — радостно восклицает он, и парни поднимают головы, удивленно смотря на него. — Ты серьезно? — Более чем! Я смогу провести день рождения близнецов с семьей и... Гарри, — закусывая губу, в нетерпении выпаливает он, и парни ахают, хлопая в ладоши. — Чувак, это так круто! — Поздравляю. — Спасибо, парни. Теперь вы понимаете, почему я не могу усидеть на месте? Моя семья познакомится с Гарри! — его лицо готово треснуть в любую минуту от слишком широкой улыбки. — Теперь мы понимаем, Лу. Теперь мы понимаем, ты такой счастливчик! Луи правда не может сдержать улыбки, они болтают еще полчаса, Томмо следит за каждой минутой, подскакивая ровно в десять вечера и прощаясь с парнями, которые наконец-таки могут уснуть, — Луи не давал им закрыть глаза, потому что "Эй, мне же будет скучно, не бросайте меня!". Он бежит по знакомому маршруту всего несколько секунд — как-никак, у него военная подготовка, — врывается в кабинет, отчего дверь врезается в потрескавшуюся стенку, и трое мужчин в форме смотрят на него, удивленно подняв брови. Луи краснеет до кончиков ушей, выдавливая неловкое "ой" и медленно выходя из кабинета, закрыв за собой дверь. Господи, как же неловко. Двое мужчин выходят спустя долгие, бесконечные десять минут, Луи неловко им улыбается, здороваясь, те лишь смотрят на него нечитаемым взглядом, скрываясь за пустыми стенами. Луи заходит в кабинет Гарри, опуская голову, а затем слышит громкий родной смех любимого, расплываясь в солнечной улыбке. — Лу, ну, как так можно, милый? — подходя ближе, спрашивает Гарри. Луи, продолжая улыбаться, запрыгивает на Стайлса, обвивая его талию ногами. Лейтенант даже не вздрагивает, спокойно беря Луи на руки, словно пушинку, они улыбаются, смотря друг на друга. — Просто не терпелось поскорее увидеть тебя! — дуется он, целуя Гарри в уголок губ. — Вот где ты был весь день? — Работал, Лу, — мягко отвечает Гарри, садясь в кресло. Луи пододвигается ближе, обвивая его шею руками. — Ты же видишь, постоянная проверка, документы, служба... Будь моя воля, неужели бы я не проводил все время рядом с тобой? — поднимая бровь, спрашивает он. Луи кивает, легко целуя его в губы. — Люблю тебя, — радостно заявляет он. — И я тебя люблю, милый. Дни проходят невероятно быстро, Луи тренируется, поднимая свои результаты с каждым новым днем, ожидая вечера, как Хатико, и запрыгивая к любимому на коленочки каждую ночь, оставляя сладкие поцелуи там, где это только возможно. — Ну, наверное, Стайлс не такой уж и плохой... — говорит за столом Зейн, и все начинают смеяться, а Луи чувствует облегчение, потому что, ну, Зейн оставался последним, самым непробиваемым звеном, и сейчас Томмо видит уважение и доброту по отношению к Гарри, чему очень радуется. Так же в один из вечеров Гарри дает Луи свой телефон, и Луи, не долго думая, набирает номер матери, которая берет трубку со второго гудка. Она, услышав его голос, начинает плакать, и Луи не сдерживает слезы, сжимая руку Гарри в своей руке. — Как там малышки? — спрашивает он, улыбаясь сквозь слезы. Как же он соскучился по ним. — Хорошо. Очень соскучились по тебе, Лу. Жаль, что ты не сможешь приехать в выходные... — Мам, — выдыхает Луи, чувствуя необъяснимое беспокойство в груди, — я смогу. — Что? — спрашивает она. — Я смогу приехать на день рождения близнецов. — Лу, правда? Ты не шутишь ведь, да? — осторожно спрашивает она, и Луи начинает смеяться, смотря Гарри в глаза. Тот улыбается ему, кивая. — Нет, мам, я не шучу. Мы с Гарри— — Гарри? — переспрашивает она, перебивая. Луи закусывает губу. — Да, я приеду не один. — И чего же ты молчал, Лу! Мы будем ждать вас, когда вы приедете? — в ее голосе столько радости, счастья, что Луи теряется, начиная улыбаться, словно сумасшедший. — В пятницу ночью, можешь не ждать нас, мам. Оставь только запасные ключи, мы сами зайдем, чтобы не будить вас. — Хорошо-хорошо, любимый! Божечки, ты приедешь! Лотти, Физзи, девочки, Луи приедет в выходные, представляете? Луи начинает смеяться, зарываясь лицом в шею Гарри. Тот лишь успокаивающе поглаживает его по волосам, улыбаясь. И все кажется настолько идеальным, что у Луи разрывается сердце на мелкие кусочки. Кажется, он никогда не сможет больше собрать его воедино. Но кого это волнует? — Луи прощается с друзьями практически полчаса — Гарри закатывает глаза, хватая его за руку, и, ладно, возможно, он просто драматизирует, но он будет скучать по парням, несмотря на то, что уезжает всего на пару дней. Гарри усаживает Лу в машину, и тот наконец успокаивается, в первый раз за день обращая на Гарри положенное внимание. — Ну, что, успокоился? — смеясь, спрашивает Гарри. Луи сегодня был весь день на взводе, настолько энергичным его никто еще не видел, и Стайлс сначала даже испугался, заставляя Томмо прийти в себя и успокоиться. — Да, — выдыхает Луи, уставший. Гарри лишь улыбается, делая музыку громче. Они выезжают на трассу, снег крупными хлопьями падает на землю, покрывая все возможное теплым белым одеялом. — Я устал. — Конечно устал, — смеется Гарри, крепко сжимая в руках руль. — Ты весь день, как на иголках, любимый. Может, поспишь? — предлагает Стайлс, Луи безмолвно кивает, наклоняется, чтобы оставить на щеке Гарри сладкий поцелуй, а затем засыпает под аккомпанемент солиста Lifehouse, который поет о штормах и любви. Гарри будит его спустя какое-то время, но Луи кажется, что прошло всего пара минут, и все-таки те бессонные ночи дали о себе знать, потому что сейчас Томлинсон чувствует себя выжатым лимоном. — Мы приехали, — шепчет Гарри, проводя кончиками пальцев по его горячим щекам. И хорошо, что Лу дал Стайлсу адрес заранее, иначе ему бы пришлось проснуться еще раньше. Он трет глаза, смотря на часы. 3:02. — Оставим вещи здесь, занесем домой все завтра уже. Пойдем, — он хватает Гарри за руку, а затем им приходится расцепить пальцы, чтобы выйти из автомобиля. Гарри кажется тоже сонным, но крепко держится на своих двух, сжимая пальцы любимого в своих. — Я иду в твой родительский дом, — нервно говорит он, Луи хмыкает, хлопая глазами. Гарри волнуется. Вот это новости. — Мама и Дэн все равно спят, так что бояться нечего. Гарри, вроде как, облегченно вздыхает, и после того, как Луи достает запасной ключ с верхней полки их маленькой пристройки в паре шагов от дома, они открывают дверь, а затем Луи впивается пальцами в руку вздрагивающего Гарри, который, к слову, пугается не меньше Лу. Они сталкиваются с широко улыбающейся мамой Луи, которая, как только они открывают дверь, включает свет, распахивая руки в разные стороны и крича. За ее спиной стоит остальная часть семьи, кроме близнецов, конечно же, они слишком малы для таких проделок. Он позволяет объятиям окунуть его с головой, Луи улыбается, слыша радостное "Лу-у" со всех сторон. — Я же сказал вам не ждать нас! — в глубине души радуясь такому раскладу событий, мямлит он кому-то в щеку, продолжая обнимать сестер по второму кругу. Наконец его руки касаются родной матери, которая непрестанно целует его лицо со слезами на глазах. — Мишка Бу! — восклицает она, и они слышат громкий смешок, который, естественно, издает его любимый лейтенант, который по-прежнему неловко топчется у двери. — Мам, девочки, Дэн, это Гарри, мой... бойфренд, а так же командир, — все удивленно переводит взгляды с Луи на Гарри, и Томмо проскальзывает меж их тел, чтобы взять Гарри за руку и улыбнуться семье самой счастливой улыбкой. — Ты соблазнил своего командира? — поднимая брови, спрашивает Физзи, и все начинают смеяться. Джей целует Гарри в обе щеки, говоря, какой он хорошенький, а Дэн уважительно пожимает руку, улыбаясь краешком губ. Они садятся за круглый большой стол, Гарри и Луи рядом, переплетая пальцы под столом, и они начинают разговаривать и обсуждать все на свете так, словно на часах не три утра. Поэтому совсем не удивительно, что Гарри и Луи просыпаются лишь в обед, чувствуя, как надрывно бурлят животы от голода. Тем не менее это не мешает им минут двадцать посвятить поцелуям, пока в дверь не начинает стучать Лотти, крича: "Мы все слышим, что вы уже проснулись! Спускайтесь кушать!". По лестнице они спускаются, держась за руки, и Луи никак не может стереть с лица улыбку, особенно когда видит всю свою семью за столом — посередине стоит два пустующих стула, а на тарелках дымящиеся горочки оладий. Комната наполнена звонкими голосами детей и звоном посуды, все шутят и смеются, в воздухе витает аромат черники, а во всем доме так тепло и уютно, что Гарри хочется остаться здесь навсегда, особенно из-за того, каким счастливым кажется Луи, кормя Эрни с ложечки и что-то увлеченно рассказывая Дейзи и Фиби. Пока Лу занят братом и сестрами, Джоанна мягким взглядом смотрит на Гарри и расспрашивает про его семью, искренне интересуясь, чем он живет. — В следующий раз ты должен приехать с мамой и сестрой, уверена, нам с Энн будет о чем поговорить. Гарри дает обещание, что так и будет, а сам еле сдерживается, чтобы не уткнуться в макушку Луи, счастливо жмурясь, — в следующий раз.... его приняли. Потом Дэн спрашивает про службу и военное оснащение, припоминая, как все было, когда он сам служил, и Гарри оказывается в своей стихии, делясь опытом и споря на некоторых моментах. Луи даже приходится, подойдя со спины, укусить Гарри за заднюю часть шеи, потому что все уже давно покушали и разбрелись по дому, а они даже не сдвинулись с места. — У тебя потрясающая семья, — шепчет Гарри на ухо Луи, когда они выходят на задний дворик, чтобы немного посидеть на качелях. Все утро шел снег, поэтому все кругом покрыто блестящим мягким океаном, а под ногами словно пуховая перина, доходящая почти до самых голеней. Под ярким зимним солнцем снег переливается мелкими искорками, а тишину улиц нарушает лишь отдаленный лай собак. — Они все уже влюблены в тебя, — улыбается Луи, когда Гарри начинает раскачивать цепочку его качели. — Как и я. Малыши просто чудесны. — Поверить не могу, что они уже такие большие! А вроде только вчера мы забирали их из роддома. — Время вообще летит быстро... — И не говори, — вздыхает Луи и негромко добавляет: — и эти два дня тоже быстро пролетят... — Э-эй, — Гарри пальцами приподнимает подбородок Луи и поворачивает к себе, наклоняясь так близко, что их губы почти соприкасаются. — Не грусти раньше времени. Тем более... — невзначай добавляет он, — думаю, я еще не раз воспользуюсь служебным положением. — Гарри... У тебя наверняка будут неприятности. — Что мне стоит недельку поупрашивать майора, если взамен я получу твою улыбку?.. Луи чувствует, как начинает щекотать в носу, и, не говоря ни слова, обхватывает Гарри за шею и соединяет их губы, целуя долго, напористо, глубоко, пытаясь выразить всю свою благодарность и любовь. Потому что не хватит и всех слов в мире, чтобы донести хоть малую часть того, что Луи чувствует по отношению к этому мужчине с безбожно очаровательными ямочками и улыбкой, наверняка дарованной кем-то свыше. Их прерывает громкое "фу-у-у!" от близняшек и заливистый смех Лотти и Физзи. Парни тут же отрываются друг от друга с красными от мороза и смущения щеками и делают вид, словно ничего не произошло. Луи не теряется и тут же запускает в сестер комом снега, отчего те визжат и бросаются врассыпную. Он подрывается за ними, зацепляя горсть снега и пытаясь хоть кому-нибудь засыпать его за шиворот. Гарри со смехом присоединяется к ним, догоняя Фиби и, обхватив ее за тоненькую талию, падает вместе с ней в сугроб, снег тут же оказывается под курткой, в ботинках, в волосах, везде, и они вдвоем катаются по земле, засыпая друг друга белой лавиной снега. Не проходит и пяти минут, как сверху на них приземляются Луи и другие девочки, и все они смешаются в одну большую и счастливую кучу. Когда на улицу выходит Джей с малышами, которые одеты в дутые комбинезончики, все немного успокаиваются. Девочки принимаются делать снежных ангелов, сравнивая, у кого получается красивее, а пока Луи пытается избавиться от снега в ботинке, Гарри подходит к Эрни и Дорис. Они вместе с Джей катают с ними большие шары и потом лепят два небольших снеговика. Дейзи приносит из дома морковь, а Дэн находит где-то тоненькие веточки для рук. Луи улыбается и фотографирует Гарри с малышами рядом с их "творением", тут же ставя это на заставку, а Джоанна требует отправить это фото и ей тоже, потому что "твой мальчик здесь просто очарователен". Услышав это, Гарри мгновенно заливается краской и смущенно улыбается, а Дорис принимается увлеченно тыкать своим маленьким пальчиком в его ямочку на щеке. Переодевшись в сухую и теплую одежду, вся семья собирается в гостиной с кружками горячего шоколада, который просто мастерски варит Дэн, и кусочками маршмэллоу сверху. — Мы скучали по тебе, Лу, — садясь на коленки брата, признаются сестренки, мягко обхватывая маленькими ручками его шею. Луи улыбается, целуя их в щечку, отчего они начинают хихикать, а Лотти произносит приглушенное "тсс", потому что на экране развиваются самые интересные моменты одного из любимых супергеройских фильмов всей семьи. — Гарри, мы можем заплести тебе косички? — прыгая на диване, спрашивают они и, не дождавшись ответа, хватают его за длинные пряди, вплетая в волосы белоснежные цветы, покрытые цветными искусственными капельками. — Ох, так вы еще и заплетать умеете! — удивленно восклицает он, в то время как они заинтересованно снуют туда-сюда в поиске самых красивых резиночек и заколок. Гарри смеется, когда смотрит в зеркало, получает поцелуй от малышек в две щеки, а затем замечает Луи, смотрящего на них с нескрываемым блеском в глазах. — Они тебя не отпустят, — смеясь, говорит Лу, пока малышки обвивают его ноги с двух сторон, хихикая. Гарри валит их на диван, они начинают громко смеяться, мешая остальным смотреть телевизор, так что вся семья решает остановить просмотр и присоединиться к играющим, атакуя их со всех сторон. Таким образом они становятся одной кучей, лежа на полу в объятиях друг друга, хихикая. Джей стоит с близнецами рядом, они хлопают в ладоши, тыча в них пальцем, и они все машут им рукой, улыбаясь так широко, насколько это возможно. Луи наблюдает за тем, как Гарри аккуратно берет Эрни в руки, целуя его в маленький носик, он видит, как его мама наблюдает за ним с яркой улыбкой на лице, и что-то непроизвольно екает в его груди. Гарри — часть его семьи. Все настолько быстро приняли его, словно так и должно быть. Словно они знакомы со Стайлсом несколько лет. И Луи так безумно рад этому, он не может избавиться от постоянных улыбок и поцелуев, пока никто не смотрит (но Джей все равно все видит, Луи знает это). И, пока Гарри играется с малышами, а Дэн смотрит на все со стороны, легко улыбаясь, Джей подходит к Луи, игриво толкая его в плечо. Луи знает, к чему это ведет, поэтому заранее улыбается, опережая мать: — Я знаю, мам, он чудесный, — говорит он с задумчивой улыбкой, наблюдая за любимым. Джей лишь кивает, пристально наблюдая за ним. — Давно я тебя таким счастливым не видела, — признает она, мягко проводя пальцами по его руке. — Он очень хороший мальчик, вы отлично подходите друг другу. — Мам, он не мальчик! — протестует Луи, краснея. — Без подробностей, пожалуйста, иначе будете спать в разных комнатах. И если сказать, что уши Луи становятся краснее — значит, ничего не сказать, потому что он краснеет, как помидор жарким июлем, и Гарри кидает на него взволнованный взгляд, но, встретившись с Джей взглядом, смущенно отворачивая, продолжая что-то шептать Дейзи на ушко. — Эти два дня проходят и вправду очень, очень быстро. Они с утра до ночи бегают по снегу, смотрят мультики и играют. На день рождения близнецов Гарри вызывается испечь "самый вкусный тортик на свете", от которого в итоге не остается и крошки. Эрни и Дорис все измазываются в шоколадной глазури, а когда им подносят задуть свечи, то они весело хлопают в ладоши и смеются, пока вся семья поет песенку. Вечером же малыши, получив гору подарков, весело ползают по полу, а Гарри ползает за ними, и если Луи пялится на его маленькую задницу во время этого милого занятия, то никто не должен об этом знать. Они постоянно смеются, вместе готовят ужин, оставляя на кухне полный хаос, с которым быстро справляются Джей и Гарри, о чем-то шепчась, что совсем не нравится Луи. В итоге они достают детские фото Луи, на которых он полностью голый с кружкой пива в руках, и Гарри смеется до коликов в животе, после чего получает подушкой по лицу. Девчонки быстро присоединяются к Луи, и они начинают настоящую бойню, и Джей быстро уходит в другую комнату, чтобы ей не попало. — А еще Луи раньше бегал за одной девчонкой, он даже сделал ей самодельный кораблик! — говорит Лотти, и если бы было соревнование по прожиганию взглядов, то Луи бы без проблем занял первое место. — Это было семь лет назад, эй, откуда ты вообще это помнишь? Лотти лишь хитро улыбается, Луи лишь показывает ей язык, а Гарри смеется, прижимая к себе любимого. Томмо успокаивается, тыча носом в его шею. Он понимает, что Гарри теперь пахнет его домом, и это, черт возьми, так чудесно, что у Луи кружится голова. Теперь он обрел свой собственный дом. Прощаются они долгие пару часов, обнимаясь по несколько раз, оставляя на щеках друг друга сладкие поцелуи. С губ срываются легкие обещания, и Джей прижимает к себе обоих парней в пятый раз, чтобы сказать, как она сильно будет скучать, и что теперь Гарри принят в их семью. Гарри отстраняется с красными щечками, и Луи улыбается, целуя маму в щечку на прощание. — Мы будем скучать, Лу. — И по тебе, Гарри, мы будем скучать, — они вновь обнимаются, практически плача, и Луи грустно улыбается, обещая сестренкам вернуться как можно скорее. — Лето мы проведем вместе? Луи кивает, и они радостно хлопают в ладоши. Томмо ловит взгляд Гарри, сразу же представляя себе долгие летние прогулки, объятия на крышах, игры с малышами, футбол на заднем дворике, качели, ленивые поцелуи по утрам, и, после того, как они с Гарри вновь встречаются взглядами, он понимает, что они думают об одном и том же. Они садятся в автомобиль с легкой грустью на душе, махая рукой на прощанье любимым, которые стоят на улице до последнего, пока автомобиль не скрывается за поворотом. Луи смотрит в зеркало до тех пор, пока Гарри не поворачивает на шоссе, а затем переводит взгляд на лейтенанта, который уверенно ведет автомобиль, улыбаясь краешками губ. Тихая музыка заполняет салон автомобиля, Луи откидывается на сиденье, прикрывая глаза и переплетая пальцы с Гарри. — Я так тебя люблю, — шепчет он, — спасибо тебе за все, ты сделал мою жизнь лучше, намного лучше, — со слезами на глазах произносит он, и Гарри улыбается так искренне, смотря на него краем глаза. — И я тебя люблю, Лу. Твоя семья потрясающая, — говорит он, — и ты замечательный, люблю тебя, милый. Луи улыбается всю оставшуюся дорогу. И, впервые за несколько лет, он чувствует себя таким счастливым, он с радостью возвращается в казарму, потому что там его ждут самые лучшие друзья на свете, а рядом с ним всегда будет Гарри, его опора и поддержка, который всегда может постоять за него. Кто бы мог подумать, что за такой короткий срок случайная череда событий так кардинально поменяет его жизнь. Его сердце, некогда ноющее от обиды, разочарований и тоски, отныне заходится в бешеном ритме лишь от счастья, настолько всепоглощающего и всеобъемлющего, что все происходящее кажется самой настоящей сказкой. А Гарри — его главное и самое драгоценное сокровище. Теперь Луи как за каменной стеной, и этого достаточно, чтобы быть самым счастливым человеком на всем белом свете. И Луи это заслужил.