Во имя мечты

      Очнулась в постели навигатора и чувствовала себя ужасно: внутри и снаружи все болело, кожа в зонах наиболее обширных ожогов на животе и груди горела и чесалась, руки вообще разъедало словно от кислоты, мучала сильная жажда. Сфокусировав взгляд, обнаружила, что рядом сидит и что-то читает Нами. Лицо её было напряженным, под глазами залегли тени, но она была здорова и это радовало.       — Пить… — прошептала я сухими губами.       Книга с красным крестом на обложке дрогнула и упала вниз. Еще пару секунд спустя мою голову аккуратно приподняли, губ коснулась чашка с прохладной водой. Пила долго и никак не могла напиться, но вскоре жидкость закончилась, и я вновь провалилась в сон.       Следующие пробуждения были куда как менее приятными: внутри болело меньше, а вот снаружи боль нарастала, зуд на коже становился все сильнее, постоянно хотелось пить, спать же становилось почти невозможно, потому что от всего выше перечисленного сон не желал задерживаться на хоть сколько-нибудь продолжительный срок. Хотелось выть, но я пообещала себе выдержать и молча стискивала зубы, чтобы не пугать попеременно дежуривших возле меня девушек еще больше. Потом поднялась температура, и сон смешался с явью: мелькали обеспокоенные лица друзей, мамы, всплывали обрывки каких-то разговоров, почему-то школа, иномарка, руки, сжимающиеся на руле…       Рванулась в сторону, пытаясь избежать столкновения, узкие женские ладони безуспешно пытались меня удержать, и я почти спаслась, когда вокруг предплечий сомкнулись другие, гораздо более широкие, мужские ладони. Вновь нахлынул страх взрыва и огня, я извернулась и вцепилась зубами в запястье агрессора, знакомый запах масла и металла привел уже в настоящий ужас от осознания, заставив на время снова потеряться во мгле.       Голоса… Голоса и треск ломаемого дерева. Выстрелы наверху. «Нами не ходи туда, они справятся». Запах снега, неловкие попытки сначала одеть, а потом и завернуть меня во что-то теплое. Чужие люди и дом, лицо капитана, склонившееся так непозволительно близко, вопрос, который я не услышала, улыбка и согласие на что угодно, только бы он остался рядом. Падающий снег, его шея и волосы, в которые я уткнулась носом, сильный холод…       ___       Увидеть каменный серый потолок было несказанным облегчением.       У меня впервые за долгое время почти ничего не болело и не чесалось, под бинтами приятно холодила кожу какая-то мазь, пахло травами, и я чувствовала себя почти отдохнувшей. Где-то рядом раздавалось мерное шуршание и поскрипывание, а значит — я снова могла слышать, и, повернув голову, увидела большой розовый цилиндр и ветвистые рожки. На лицо сама собой выползла слабая улыбка: слава Инари, хоть здесь ничего не испортила, пусть и заняла чужое место.       Лежа на постели, я могла видеть немного: большой книжный стеллаж у стены напротив, лабораторный и письменный стол, за которым и обретался пушистый доктор, и арку, вероятно ведущую в смежную комнату. За пределами обзора уютно потрескивал дровами камин, а с другой стороны кровати за высокими, тоже арочными, окнами, которые давали довольно много света, крупными хлопьями падал снег.       — Можно мне воды, пожалуйста? — попросила я, пытаясь взобраться выше на подушку, чтобы лучше видеть собеседника.       От неожиданности олененок кувыркнулся с табурета, роняя на пол бумаги и стопку книг, и выбежал в соседнюю комнату, заняв весьма странную позу в дверном проеме: спрятав руки и один глаз и оставив на обозрение все остальное тело.       — Ты еще не должна была очнуться!       — Я тебя все еще вижу, — сказала я и малыш, снова переполошившись, спрятался правильно.       — З-заткнись, человек!       — Ну, вообще-то, все же не совсем человек…       Я провокационно шевельнула ухом и помахала белым кончиком хвоста, который выглядывал из-под легкого покрывала. Он ненадолго завис, обдумывая мои слова, а в комнату шагнула высокая худощавая старуха в обтягивающих джинсах, коротковатой футболке, с пирсингом в оголенном пупке и распущенными вьющимися волосами гораздо ниже лопаток. Несмотря на свой возраст, двигалась и улыбалась она, как уверенная в себе женщина слегка за тридцать и, кажется, выражение моего лица ей понравилось. Уперев в бок левую руку с бутылкой чего-то явно спиртного, она довольно сверкнула глазами и чуть наклонилась вперед.       — Хочешь узнать секрет моей молодости? — спросила меня эта… эта… мечта мужчин сильно за сорок.       Настроение неуклонно поползло вверх, и я заулыбалась.       — Видимо, любовь к себе, хорошее настроение и игра на нервах окружающих.       — Близко, но ответ не полный, — усмехнулась она и, подойдя ближе, ткнула мне пальцем в лоб. — Тридцать восемь и три, уже гораздо лучше. Впечатляющая регенерация, даже для обладателя зоана, теперь хотя бы понятно, почему ты не скончалась от полученных травм, ожогов и начинающегося сепсиса раньше, чем тебя притащил ко мне этот полоумный мальчишка.       Диагноз впечатлял, а главное был весьма жизнеутверждающим: если мне снова контрольный выстрел в голову не сделают, будут реальные шансы выжить.       — Кстати, я доктор Куреха, но ты можешь звать меня Докторина, — сказала она со смешком, оценив выражение моего лица. — И если тебе интересно — те двое, что были с тобой, дрыхнут в другой комнате и храпят так громко, будто никогда и не слышали о правилах хорошего тона…       Она снова усмехнулась, глотнув из бутылки, и села рядом. Покрывало было откинуто в ноги, а по бинтам на туловище пробежались длинные суховатые пальцы. Нареканий к состоянию повязок у Докторины похоже не было и её внимание переключилось на мои руки. С ними все было далеко не так радужно: бинты, закрывающие ладони, были густо пропитаны мазью и немного пахли кровью. Куреха, заметив розоватый цвет, слегка нахмурилась и сняла повязку, под которой оказалась почти полностью коричневая кожа с розовыми прожилками-трещинами. Наиболее выражены они были на местах сгибания кисти, фаланг пальцев и большая, в форме уголка, на ладони. Немного кровила именно последняя, а я подумала, что сейчас руки хотя бы похожи на руки, а не на коричнево-красное нечто, сочащееся сукровицей.       — Взять что-либо ты сможешь еще не скоро, как и щеголять в купальнике. И как только так умудрилась? На спор засунула руки в большой кузнечный горн? Весьма похоже, хоть и не объясняет других повреждений… В любом случае, еще пара-тройка дней и даже твоя хваленая регенерация тебя бы не спасла. Теперь как минимум неделю-две будешь восстанавливаться, так что лежи и не дергайся.       Неделю… Нет, я не сомневалась в том, что этот срок действительно минимален, но… Как же Виви? Я не помню, чтобы Мугивары задерживались на острове так надолго. Вроде бы они отправились дальше чуть ли не через день после прибытия и тоже едва успевали до восстания.       — Но… Мы не можем задерживаться так надолго…       В следующее мгновенье у моего горла блеснул и остановился нож, а угрожающий оскал и выражение глаз напротив полностью отбили желание продолжать дискуссию или сопротивляться.       — Я отпускаю своих пациентов только в двух случаях, девочка: либо когда они выздоравливают, либо когда умирают. Кризис миновал, но даже с помощью моих лекарств за следующие пять дней ты точно не выздоровеешь. Если так уж торопишься на тот свет — я могу и помочь…       — Спас-сибо, не стоит… Я думаю, что все поняла, — выдавила я, вновь чувствуя себя абсолютно беспомощной.       Старая ведьма вновь усмехнулась и убрала нож от моей шеи, но не успела я перевести дух, как дверь в комнату с грохотом распахнулась, и внутрь влетел Чоппер, с практически висящими на нем Луффи и Санджи.       — Стой, Мясо! — вопил капитан, пытаясь вцепиться в пушистика зубами.       — Луффи, не жри его целиком! Его надо еще приготовить! — вторил ему кок.       — Быстро же они поправились, — заметила Куреха, растягивая губы в улыбке, я же наблюдала за друзьями, не зная, что и сказать.       — Прекратите! Я ненавижу вас, людей! Хватит! — кричал олененок, вырываясь, но эти двое не унимались, устроив кучу-малу.       — Я вам не еда! — вновь выкрикнул он, меняя форму на человеческую и нокаутируя своих бывших пациентов ударами огромных мохнатых рук.       — Он — ваш помощник? — спросила я, провожая взглядом вновь уменьшившегося убегающего малыша.       — Он — мой ученик, и его зовут Чоппер…       ___       Едва очнувшись и увидев меня, капитан широко улыбнулся.       — Момо! Ты, наконец, проснулась. Я так рад!       Я только кивнула, чувствуя, как в горле вновь образовался комок, мешающий не только говорить, но и дышать, а он почти сразу обернулся к Курехе.       — Бабушка! Пожалуйста, поехали с нами! Нам очень нужен врач в команду!       У Докторины дернулась бровь, и, подняв вверх указательный палец, она уточнила:       — Ты — Луффи, так?       — Да.       — Выбирай выражения! — сказала взбешенная женщина, и так влепила брюнету ногой с разворота, что его снесло и вмяло в стену. — Мне всего сто тридцать! Какая я тебе бабушка?!       — Оу, какая крепкая старушка, — неблагоразумно восхитился Санджи, поднимаясь, и тут же составил компанию капитану у той же каменной кладки.       Впрочем, Луффи поднялся быстро и, как ни в чем не бывало, продолжил гнуть свое:       — Поехали вместе с нами, навстречу приключениям! В море!       — Ты хочешь, чтобы я стала пиратом? Это смешно! — отмахнулась от него Докторина, садясь на стул и закидывая ногу на ногу. — Да на что оно мне сдалось, это море?       — Ну бабуль…       — Я, кажется, уже сказала тебе следить за своим языком…       Со стороны двери раздался шорох.       — Еда! — воскликнул капитан, обернувшись.       — Нежное рагу для милой Момоко-тян! — поддержал его кок, и под громкие вопли вернувшегося олененка они выбежали прочь.       Куреха кинулась вслед за ними, доставая ножи словно из воздуха.       — Прекратите, несносные идиоты! Да я вас сама сожру быстрее, чем вы тронете моего оленя!       Многоголосое «А-а-а-а-а!!!» еще долго отдавалось эхом, слышались ругательства, звуки падений тел и предметов, звон металла о камень стен. Я же только вздохнула и поежилась, потому что из-за распахнутой двери в помещение ворвался свежий ветерок, обещавший довольно быстро выстудить комнату, если ничего не предпринять. Так что, немного посомневавшись, я осторожно села и опустила ноги на пол. От движения кожу под бинтами защипало, зато, несмотря на общую слабость, голова почти не кружилась, и вполне можно было рискнуть подняться, чтобы избавиться от сквозняка.       — Тебе еще нельзя вставать, — остановил меня Чоппер, заглядывая в комнату. — Жар немного спал, но тебе все еще нужно сохранять покой и двигаться как можно меньше.       Он внимательно осмотрелся и, убедившись, что парней здесь действительно нет, вошел, затворяя за собой дверь.       — Спасибо, что заботишься обо мне…       — И вовсе мне не приятно, тупица! Не нужны мне твои благодарности!       Он состроил забавную рожицу, сощурив глаза от удовольствия и исполняя странный танец, полностью опровергая собственные слова. Живое воплощение кавая, а я буквально как без рук…       — А вы, правда, пираты? — спросил он, немного успокоившись и делая осторожный шаг ко мне, вытягивая руку-копытце в попытке дотронуться, будто боялся, что я исчезну или нападу.       — Правда, — удержаться от улыбки было просто невозможно.       — И пиратский флаг у вас есть?       — Конечно, на корабле… А хочешь стать пиратом и отправится с нами в море?       — С чего ты взяла?! — завопил он, отпрыгивая назад и врезаясь спиной в книжную полку, отчего несколько справочников упало на пол, едва не задев Чоппера.       По сердцу словно провели холодным перышком, отражая его испуг, но ощущался он едва заметно по сравнению с аналогичными вспышками Кару.       — Просто ты мне очень понравился, и нам нужен врач. К тому же, если ты присоединишься, мне не придется сидеть здесь целую неделю, — максимально честно и открыто ответила я.       — Да это просто смешно! Как я, олень, могу жить с людьми?! Разве ты меня не боишься? Я хожу на двух ногах и разговариваю!       Теперь царапнуло болью и недоверием, но тоже весьма приглушенно. Впрочем, я постаралась отогнать лишние мысли и, приложив руку ко рту, заговорщицким шепотом продолжила:       — Не поверишь, но я тоже… А еще у меня есть целых два хвоста, немереное любопытство и шкодливый характер. И как меня только терпят?       Выражение его мордочки было просто бесценно, но смеяться еще не позволяли ни больные ребра, ни ожоги, а полюбоваться подольше не дал нарастающий приближающийся топот.       Осторожно выглянув наружу, Чоппер ненадолго замер, затем раздался сдвоенный крик: «Так вот ты где, олень!», и наш будущий накама выбежал прочь, снова распахнув двери. Через десяток секунд мимо промелькнули еще два силуэта, а в дверном проеме остановилась подуставшая Куреха.       — Фух, мне за ними не угнаться…— сказала она, опираясь рукой о косяк и пытаясь отдышаться. — А ты, пока меня не было, случайно не пыталась вбить в голову моего подопечного какую-нибудь дурацкую идею, верно?       — Я предложила ему вступить в нашу команду, — немного сомневаясь, ответила я. — Можно?       — Да забирайте! Только это будет не так-то просто,— мой персональный врач прошла в комнату и уселась на стул, опираясь руками о колени.— Видишь ли, в его сердце есть огромная незаживающая рана, которую не может вылечить ни один из докторов…       Куреха рассказала мне о Чоппере, который теперь был для меня живым и настоящим, и история его воспринималась уже по-другому: намного ярче и болезненней. Особенно после осознания того, что, когда олененка выгнали из стада и чуть не убили люди, он был еще ребенком, у которого не было ничего, даже хороших воспоминаний.       Рассказала она и о Хилулюке — докторе-жулике и бывшем воре, ставшем для малыша первым другом, наставником и, практически, отцом. О том, что именно старый пират научил его радоваться жизни, научил дружбе, подарил мечту и, фактически, принял смерть из рук своего подопечного, не в силах отказать тому, кто рисковал жизнью, пытаясь спасти своего учителя. О том, что даже на пороге смерти этот человек успел уговорить её принять Чоппера в ученики и сделать настоящим врачом.       Рассказывала она суховато, пытаясь отстраниться от эмоций, сосредотачиваясь только на фактах, но даже так легкая хрипотца временами выдавала её чувства, как и проскальзывающая в глазах улыбка или грусть. Не слишком помогала ей даже усмешка и вновь подхваченная бутыль с алкоголем, да и тишина в конце была довольно неоднозначной.       — Докторина, это срочно! — закричал олененок, врываясь в комнату и разрушая повисшее в воздухе молчание. — Вапол вернулся!       — Да неужели? — Куреха встала абсолютно спокойно и все так же с бутылью, зажатой в правой руке, направилась к выходу, обернувшись лишь на самом пороге. — А ты лежи и не дергайся, иначе стоимость лечения возрастет в два раза.       — Пф… Попробуйте сказать об этом Нами, — пробурчала я себе под нос, стряхивая нахлынувшую задумчивость.— Вот было бы зрелище…       ___       — Я не позволю никому снять с башни символ веры Доктора! — донеслось до меня.       Я вздохнула: в который раз пропускаю все самое важное и интересное, и ведь даже обвинять кого-то, кроме себя, не могу…       — Куртка, куртка, куртка, — бормотал раскрасневшийся с мороза Луффи, вбегая в комнату.       Проверив все углы и обшарив большой сундук, он разочаровано обернулся ко мне:       — Здесь нет ни одной… Можно я возьму твою?       Получив разрешение, он радостно её нацепил, а я поняла, что долго этот предмет не протянет: разница в развороте плеч была заметна невооруженным взглядом…       — А теперь можно и отметелить тех ребят, — сказал капитан, улыбнувшись так, что защемило в груди.       — Развлекайся… — пожелала я ему в спину.       — Оу! — согласно выкрикнул он, салютуя рукой.       ___       Потом были выстрелы пушек, кричавший что-то незнакомый мужской голос, снова выстрелы и грохот взрыва где-то наверху. Сражаться с лисьим любопытством с каждой минутой становилось все сложнее и я снова села, пытаясь разглядеть хоть что-нибудь в окно, но разыгравшееся противостояние было где-то за пределами его обзора.       Новые выстрелы и перекрикивания того же голоса с Луффи, который, похоже, уже забрался на крышу. Громогласное: «Этому флагу посвящают жизнь! Его нельзя просто сломать и посмеяться над этим!!!», и я поняла, что проиграла…       Спустив ноги на пол, нашла обувь и, кое-как накинув на плечи одеяло, пошлепала к выходу, где и застряла, так как дверь открывалась во внутрь. Еще раз критически посмотрела на свои руки, прикидывая возможность их использования, а потом чуть не хлопнула себя по лбу, едва успев остановиться в последний момент. Медленно выдохнула, представив, чем мог закончится этот жест, и потянула за ручку одним из хвостов.       В десятке шагов от двери, за невысоким бортиком, открывался вид на огромный заснеженный атриум с многочисленными колоннами, поддерживающими каменные своды замка, с лесенками и переходами между этажами. А почти в самом центре находилась большая круглая башня с огромными явно металлическими створками, от взгляда на которые внутри шевельнулось какое-то смутное беспокойство. Пытаясь вспомнить, что же там может быть такого, я прошла еще дальше.       Сокровищница? А не слишком ли близко к выходу? Или все же не она… Но что еще там может быть такого ценного, если врата выглядят настолько внушительно?       — А ты еще кто такая?! — закричал кто-то снизу, заставив меня отшатнуться.       Крупного коренастого мужчину с огромным ртом и широким, практически квадратным, подбородком не узнать было трудно: очень уж похож был Вапол на свою анимэшную версию.       — Наверняка ты одна из этих пиратов! — заявил он, и, не дожидаясь ответа, с невероятной для его комплекции скоростью стал взбираться вверх по одной из колонн, поддерживающих крышу, явно направляясь ко мне.       Я попятилась, лихорадочно соображая, почему же бывший король оказался здесь. Все-таки слишком давно я смотрела эти серии, и многое в памяти смазалось.       — Вот ты и попалась! — сообщил он, запрыгивая на мою площадку и перекрывая проход обратно в комнату, на его поясе сверкнул желтым большой металлический ключ.       «Оружейная!» — вспомнила я.       — Вашу же мать… Луффи! Спаси меня!       Вапол осклабился и кинулся вперед, разевая нереально огромный рот. Уклониться удалось чудом, но в результате я скатилась вниз на половину пролета лестницы и сильно ударилась спиной и плечом о ступени, прежде чем смогла уцепиться хвостами за перила. Не отличающийся моей стройностью враг застрял в проеме между этажами и громко заявил:       — Что-то я сегодня переел!       Такой шанс упускать было нельзя, даже несмотря на вспыхнувшее красным перед глазами — это было слишком важно. А потом этот монстр начал заглатывать себя собственной пастью до тех пор, пока от него не остался только рот и подбородок, который спокойно провалился на этаж ниже, едва не свалившись мне на голову. Причем этот рот еще и разговаривал!       — Сейчас я преобразую свои мышцы и кости, и… «Slim up Вапол»! — выкрикнул он, выплевывая свою сильно похудевшую и вытянувшуюся вверх версию. — Теперь тебе от меня не скрыться!       Он прыгнул снова, открывая рот и раскидывая руки в стороны, однако в тот же момент в его лицо прилетела знакомая резиновая конечность в сланце, выстрелившая практически из-за моей спины.       — Ого, а чего это он такой тощий? — спросил капитан.       — Съел сам себя и похудел…       — Что, правда?! — спросил меня Луффи, широко распахнув глаза и раскрыв от удивления рот.       — Сама в шоке, — подтвердила я с не менее удивленным лицом.       — Кончайте уже этот цирк! У меня за спиной дверь в оружейную, я съем все находящееся там и стану непобедим! Приготовьтесь увидеть устрашающего человека, наводящего ужас на весь мир! — пафосно воскликнул наш враг и потянулся к поясу. — А? Где мой ключ?!       — Чего? — переспросил Монки Ди, склонив голову на бок.       Минута молчания, и бывший король ломанулся вверх по лестнице, крича что-то об еще одном козыре. Капитан немедля побежал за ним.       — Момоко-тян, я так рад, что с вами все в порядке! — раздалось откуда-то снизу.       Я посмотрела назад и увидела блондина, который буквально вполз в залу на животе, оставляя за собой заметный след на снегу.       — Боже, Санджи, что с тобой случилось?!       Я неловко присела на пол возле него, не зная, чем и как помочь.       — Момоко-тюан обо мне беспокоится! — ответил он мне влюбленным взглядом, и я облегченно выдохнула.       — Я тоже очень рада, что ты в порядке, Санджи.       Через какое-то время наверху громыхнула пушка, и с потолка посыпалась изморозь и пыль.       — Как ты думаешь, наш капитан, случаем, замок не разломает? - спросила я и получила вполне обнадеживающий ответ от с трудом устроившегося у стены кока.       — Вполне возможно.       — Резино-резиновый Арбалет!!! — уловила я, напрягая слух.       Снова загрохотало камнями по сводам, потом ненадолго смолкло и вновь раздалось:       — Резино-резиновая Базука-а-а!       Новых разрушений слышно не было, однако многочисленные и, в основном, незнакомые голоса появились снаружи.       — У нас, кажется, подкрепление… — сказала я коку. — Я явно слышала Усоппа и Нами.       От последнего имени повар просветлел лицом, но его сладкие мечты были тут же разрушены распахнувшейся в стороны как от пинка дверью, грохнувшей створками о стены, и громогласным голосом, который объявил:       — Заносите раненых внутрь… Что? Неужели никто не ранен?!       Затем внутрь шагнула Докторина и увидела нас.       — И вы тоже — наверх, живо!       От прозвучавших интонаций продрал мороз по коже, и я сильно пожалела, что все-таки решилась покинуть комнату.