Во имя мечты

      Я… Живая…       Едва уловимый кожей шелест осыпающихся вниз осколков материализованной защиты. Головная боль, тошнота, хриплое дыхание и кровь во рту. Ни единого звука.       Я живая…       Обычного человека разметало бы по поляне, разорвав на части, обгорелые и неопознаваемые, но я больше не человек и смогла себя защитить хотя бы частично. Правда, мой долг снова возрос…       Спасибо тебе, Богиня…       Руки упираются в землю. Не чувствую поверхности, но все равно пытаюсь приподняться. Кровь, капающая из носа. У основания ушей тоже чувствуется холод и влага. Бешеная карусель, верх-низ, право-лево. Падаю будто в небо, а приземляюсь на бок и захожусь в кашле, снова ощущая этот вкус на языке…       Плохо…       Чувствую себя отбитым куском мяса, которое хотели прожарить, но оно каким-то образом защитилось и еще пытается шевелиться. Бред, конечно, но почему-то именно этот образ приходит на ум…       Сосредоточить внимание на одном из плавающих неподалеку пятен не получается. По желтому цвету могу только предположить, что одно из них — питомец принцессы. Он жив, и это очень радует. Рядом с ним — мельтешащее кремовое с черным и большим количеством коричневого.       Хриплое: «Усопп?» и пятно замерло, остановилось почти напротив, но не приближается. Новое пятно — красное с синим, появившееся из зеленого.       Черт… Мне нужно хотя бы зрение…       Кремовое с черным и желтым по неполному кругу очень близко. Прикосновение пальцев к влажному от пота лбу, почему-то знакомое движение, убирающее челку, а потом меня подняли в воздух. Зря, зря, зря…       Снова карусель и почти ускользнувшее сознание. К горлу подкатило, и я едва успела напрячься и немного вывернуться из его рук, наклониться в сторону.       … это явно не то, что я хотела бы когда-либо ему демонстрировать…       Несколько шагов в сторону и прохладная трава. Она, конечно, лучше, чем обгоревшая пыльная земля, но круговорот цветов вокруг явно того не стоил. Зажмуриваюсь и, помимо чувства тела и какой-то приглушенной боли, остаются только жгучая горечь во рту, ощущение вращающегося пространства и осязание. Хотя нет… Есть еще одно чувство… От него хочется свернуться в комок, отгородиться от всего мира и реветь от всей души:       Я — бесполезная обуза… Снова…       Вдох и выдох… Сжатые в твердую линию губы…       Нельзя… Сейчас я не могу себе этого позволить… И так дел наворотила… Мои друзья ведь еще даже не знают, что произошло, а из Кару собеседник неважный. Сколько я провалялась без сознания — тоже неизвестно, но лучше поторопиться и рассказать им хоть что-то. Больше просто некому.       Расцепить зубы и выдохнуть-вытолкнуть из себя слова, надеясь, что получится достаточно разборчиво.       — Виви, Зоро и Нами поймали… Барок Воркс… Их четверо… Сюда приходили двое из Виски пик, и должна быть еще пара…       Все еще ничего не слышу и раскрываю глаза, чтобы попытаться хоть как-то отследить их реакцию. Картинка плывет, но искажается уже чуть меньше, а потом вдруг ненадолго фокусируется, и я встречаюсь взглядом с Луффи. Видеть его глаза, потемневшие от беспокойства и гнева, почти невыносимо больно. Я не хочу, чтобы он смотрел на меня так… Снова смыкаю веки, и из-под них предательски текут слезы, дышать становится еще труднее. Горло сдавливают эмоции, мешая говорить.       «Нельзя реветь… Нельзя расклеиваться… Нельзя терять время…», — повторяю словно молитву или волшебный заговор для самой себя.       — Мистер три — парамеция воска. Опаснее всех… Если гиганты уже пали — это он помог. У него тоже есть напарница… Она…       Запнулась, не зная стоит ли говорить о её силе. Страшно. Очень страшно, но… Изменения уже накапливаются, вне зависимости от моего желания, а такая информация — это еще один дополнительный шанс положительной развязки. Шанс на то, что никто из них не погибнет по моей вине.       — Она способна гипнотизировать рисунками… Возьмите Кару — это важно… И, Луффи, я…       «Я слабая, глупая и трусливая… И не смогу тебе признаться, даже едва не погибнув, но…».       — Я наизнанку вывернусь, но обязательно стану сильнее… Обязательно стану… и буду хоть немного полезной…       На голову что-то опустилось, прикрывая лоб и глаза. Сердце ухнуло и болезненно сжалось, губы задрожали и я все-таки расплакалась, уже не сдерживаясь.       ___       Они вскоре ушли, растворились в зелени леса, а над деревьями слева, там, где раньше сражались великаны, появилась огромная восковая тыква с прорезями в виде глаз и улыбающегося рта, украшенная свечами.       Время тянулось до умопомрачения медленно. Очень хотелось закрыть глаза, чтобы хоть немного утихла головная боль, но слишком уж тревожно мне было, и я продолжала следить взглядом за неуместным здесь хэллоунским украшением. Оное же медленно вращалось вокруг своей оси и постоянно норовило расплыться в белое пятно, хотя последний факт меня огорчал не слишком — от размеренного движения тыквы снова тошнило.       Почему-то становилось холодно и зябко, но даже свернуться, чтобы уменьшить потери тепла, сил было маловато, да и опасалась я, что до добра это не доведет. Все, что мне было доступно — лишь немного укрыться собственными хвостами. Менять свой размер сейчас они были не способны, но, по крайней мере, не пострадали в бою и могли немного согреть пушистым мехом.       Хуже всего ощущались кисти: пальцы и сами ладони опухли, и шевелить ими было почти нельзя. При одной такой попытке стало как-то странно покалывать в мозгу, вызывая нехорошие ассоциации. Ох, чувствую, аукнется мне это, когда боль вернется на свое законное место…       Через какое-то время гигантский подсвечник дрогнул и скрылся из вида — это, видимо, команда спасения, наконец, прибыла на место и вступила в бой. Я закусила губу, надеясь на скорый положительный исход…       Смотреть на пустое небо над лесом было немного проще и сложнее одновременно: взгляд все время соскальзывал куда-то в сторону, и приходилось прикладывать усилие, чтобы удерживать его там, где было восковое чудовище. Еще одну вечность спустя голубое полыхнуло оранжевым, знаменуя об освобождении моих друзей. Я немного расслабилась, прикрыла глаза и не заметила, как погрузилась в сон.       ___       Проснулась от того, что на лицо закапало. Опознать причину удалось довольно легко: таким красивым цветом волос больше никто не обладал.       — Боже, Виви... из-за меня ты становишься плаксой… Мне мокро, между прочим…       «Живая», — прочитала я по её губам, и стало мучительно стыдно. А что еще могла подумать принцесса после такого взрыва, видя мою наверняка черную от копоти и недвижимую тушку, лежащую на земле? Все-таки, я действительно — та еще идиотка…       — Прости… Я не хотела тебя пугать…       Девушка согласно кивнула, вытирая слезы опаленным рукавом, осторожно притронулась к моей щеке кончиками пальцев и продемонстрировала их мне. Пальцы были черные. Видимо, запачкалась после неудачной попытки встать. Ерунда… Хуже было от того, что её прикосновение было немного болезненным. Кажется, шоковое состояние понемногу сходит на нет, скоро чувствительность восстановится окончательно, и я, вероятнее всего, взвою.       Хочу на корабль: там есть подушки, которые можно кусать…       Подошла Нами и, быстро окинув взглядом, посмотрела с таким обещанием, что, будь я здоровой, попыталась бы спрятаться. Сейчас же появилось навязчивое желание уколоть в ответ:       — Шикарно выглядишь в черном и кружевном… Все динозавры — твои.       Мне продемонстрировали кулак и сказали что-то наверняка куда более едкое. Я даже немного улыбнулась.       — Ничего не слышу. Совсем. Но ты можешь уже начинать меня отчитывать…       Она хлопнула себя по лбу, явно помянув мои умственные способности, и отвернулась. Подошел капитан, получил от нее какие-то инструкции, кивнул и легко подхватил меня на руки. Я даже на время забыла о тошноте и боли, уткнувшись носом в его грудь. Жилетки не было и, не смотря на травмы, у меня перехватило дыхание. Это было очень близко. Оставалось только жалеть, что через прикосновение плечом нельзя толком уловить биение его сердца, а нос не чует ничего, кроме запаха собственной крови.       Потом команда двинулась через лес, и о глупостях пришлось срочно забыть. Намного важнее стало просто удержать желудок под контролем.       ___       Не опозориться повторно удалось, а по возвращении на судно отмывали и бинтовали меня уже в четыре девичьи руки. Теперь я похожа на мумию, потому как во многих местах тело было покрыто ссадинами, ожогами и кровоподтеками. Не всё моя защита смогла выдержать, даже с выбросом силы от внутреннего зверя и благословением Богини. Но я все равно очень рада и благодарна — живая же.       Руки… Кисти были малочувствительны из-за темно-коричневых ожогов и трещин-разрывов кожи. Выглядело это… весьма неприятно, и Виви следила за тем, как их обрабатывает, а затем и бинтует навигатор с влажными глазами. Я же смотрела на принцессу и тихо радовалась, что в аптечке было обезболивающее, пусть и только в таблетках: оно не только уменьшило боль, но и приглушило остроту восприятия. Хорошо, что подруга догадалась мне дать их заранее, оставив самое сложное напоследок, когда они уже начали действовать.       Шрамы на руках, наверняка, будут шикарные, хотя сейчас это меньшее из того, что меня волнует. Лишь бы только подвижность пальцев восстановилась: жесты сильно упрощают создание иллюзий.       А еще меня остригли, быстро и не особенно стараясь. Все равно то, что осталось, красивым назвать было нельзя, да и не только мне было необходимо привести себя в порядок. Теперь я не просто мумия — я мумия с ежиком волос, которые легко можно очистить, просто вытерев полотенцем, и которые торчат во все стороны. Если бы могла — посмеялась бы…       Нам очень нужен врач. Очень. Бледное лицо перевязывающей меня Нами мне совершенно не нравится, как и едва заметная красная точка на её животе…       Потом была недолгая война взглядов: двое против одного. Причина — меня не хотели выводить на палубу, а сама я выбраться была не способна. И большие глаза из-за бинтов абсолютно не помогали. Знаю, что дурость, но я должна увидеть эту гигантскую золотую рыбку, иначе моя мечта так никогда и не исполнится полностью. Но ведь и не объяснишь же им толком, почему мне надо. Не хочется портить сюрприз и пугать.       Девушки возмущались, видимо, достаточно громко и в каюту заглянул капитан.       — Луффи, спаси меня! Я обязательно должна быть на палубе, когда мы будем отплывать с острова! Это часть моей мечты, пожалуйста!       Он серьезно кивнул, улыбнулся и, пока подруги не очухались, прошел к моему дивану.       Всё. Теперь из рук капитана не выцарапают.       Монки Ди отнес меня прямо на бак*, где, опустившись у резных столбиков перил, усадил рядом с собой, придерживая рукой за талию, и позволил опереться на свое плечо. Хорошо, что он не видит моего лица под бинтами: от румянца опаляло кожу.       Жизнь — все-таки зебра, и после явно черной полосы на острове, сейчас счастье просто зашкаливает.       Великаны проводить нас с острова пришли, но слов ни их, ни команды и капитана я не могла услышать. Рыбка же появилась почти сразу по отбытии, мы не успели удалиться и на двести метров, и впечатляла она не меньше Лабуна, да и размерами ему не уступала. Огромные выпуклые круглые глаза как минимум втрое больше нашего корабля, ярко-красная чешуя на невероятного размера морде и белая с радужными переливами в нижней части тела. Красавица.       Если бы она не хотела нас сожрать, я бы, наверное, даже её пожалела.       Зубов у чуда-юда не было, и каравеллу быстро засосало в широко раззявленную пасть.       Луффи улыбался: ни тени сомнений или страха. Я же немного нервничала и обхватила хвостами его поясницу. Он улыбнулся еще шире и что-то сказал, указывая вперед в темноту. Мимо нашей каравеллы коротко и едва уловимо промелькнуло, прорезало сквозное круглое отверстие в рыбе и исчезло в дали, а следующий за этим поток воздуха подхватил Мэрри Го и нас выбросило на свободу.       Хорошее у Нами обезболивающее, но от дальнейшего удара корабля о воду и сильного сотрясения оно спасти не могло. Я выключилась прямо в объятьях капитана, так и не успев сказать ему «Спасибо». бак* - носовая часть верхней палубы корабля.