Во имя мечты

Это ощущалось как… Смерть? Еще до того, как Тич договорил, что-то заставило меня отшатнуться, практически разворачивая к опасности боком, пропуская два свинцовых заряда мимо себя. Третья их сестра рванула мне ухо, проявляя на фоне стены. Четвертая и пятая прилетели уже с учетом смещения и врезались в автоматически вскинутый щит. И на какую-то миллисекунду одна из них находилась прямо напротив моего зрачка. А потом улица и фигуры людей размазались в серую мглу. — «Черная дыра!» — громыхнуло сзади, заставляя мобилизовать все силы. Рывок и когти вошли в древесину на углу здания словно в плоть, позволяя закрутить себя и вбросить тело в узкий промежуток между двумя домами. Оценить, как близко о камень стукнулась новая смерть. И не дрогнуть от обжегшей руку боли. «Беги!» — резонировало в груди. И мне нечего было возразить. ___ Еще какое-то время после Тич оставался на месте, не спеша отзывать тьму и провожая взглядом ауру незадачливого убийцы. Ровно до тех пор, пока она не размылась среди пятен аур других людей, а на крыше одного из баров не показался худой и высокий мужчина в плаще и странной, похожей на перевернутую лодку шляпе. Одно из стекол в очках у мужчины имело характерные для ружейного прицела метки, а в руках находилась винтовка, лишь немногим уступающая длинной росту стрелка. — Упустил? — глухо поинтересовался Маршал Ди Тич у своего сокомандника- снайпера. — Мне помешала рука… самой Судьбы, — чуть помедлив, отозвался Ван Огер. Положив ружьё на плечо, он легко спрыгнул вниз. — У Судьбы были… довольно изящные кисти, — заметил снайпер, скользнув взглядом по месту недавних событий. — А у невидимки, на удивление, невысокий рост. И способность отклонять пули… Быть может, нам стоит временно сместить… приоритеты? Тич почесал в затылке. Не спеша сел на землю и вытащил из одного из принесенных узлов вишневый пирог, а из-за пояса початую бутылку рома. — Невидимка, да? — переспросил он, откусив от пирога, и ополовинив бутылку, расхохотался: — Зе-ха-ха-ха-ха! А почему бы и нет?! ___ Мыши, пыль, влага и плесень… Пришла в себя я не скоро, в каком-то подвале, зажимая рукой пострадавшее плечо и выравнивая сбившееся дыхание. Чувствуя, как медленно намокает теплым у локтя. И ведь знала же, что у него в команде есть снайпер. Знала! Знала, но… Не нашла. Трусиха… Нужно было просто нажать на курок! Сразу! Крепче сжав на плече пальцы, я поставила временную заплатку и заморгала, стряхивая с ресниц влагу. Вытерла глаза, здоровой рукой и коснулась кровоточащего уха… Содрогнулась, представив, что было бы, если не успела уклониться и если бы не успела сбежать. И ведь я даже в него не попала… Дурацкий мушкет сработал, когда я уже опускала руки. Я все еще не могла… Не могла убивать так просто. Опустившись на холодный земляной пол, я какое-то время не двигалась, бессмысленным взглядом рассматривая пустые полки позабытых здесь стеллажей и скопившуюся на них пыль и паутину. Вдыхая запахи запустения и прислушиваясь к тому, что происходило снаружи. Потом осторожно стянула с себя испорченную, пахнущую вишней рубашку и, кое-как оттерев ею плечо и левую руку, закинула больше не нужную вещь в самый дальний и темный угол. Снова замерла, раздумывая над тем, что нужно собраться с силами и идти в аптеку: купить там немного спирта и бинт. Нужно осмотреть себя в зеркало в чуть более безопасном и светлом месте. Постараться избавиться от запаха крови и… Наверное, купить новую блузку. Или уже не заморачиваться и просто её сотворить? Жаль только, что со спиртом и ватой подобный фокус не выйдет. Натянув на себя другую личину, все-таки выползла на белый свет. Каким-то образом добралась до аптеки и на выходе из неё едва не столкнулась с Робин. — Усопп… кун? — предположила она, вопросительно склонив к плечу голову. Я замешкалась, все еще ощущая слабость в коленках, но потом упрямо выпрямилась и, задрав нос к небу, вскинула руку вверх: — Я в-великий воин моря и п-почти н-ничего не боюсь! Нико задержала внимание на бумажном пакете в моих руках и на вывеске над аптекой, из которой я вышла. Выразительно изогнула бровь. Я смутилась и крепче прижала покупки к себе. — Р-робин, я… Мне, — неуверенно попыталась подобрать слова, но потом выдохнула и, словно прыгая с обрыва в море, просто сказала: — Мне нужна твоя помощь. — Хорошо, — не менее просто согласилась она и протянула мне руку. На причал мы вернулись гораздо позже, чем все остальные. ___ — Эй, ребята! Привет! А вот и мы! — преувеличенно бодро помахала я команде рукой и, не дожидаясь Нико, быстро преодолела мостки, чтобы легко перескочив через борт, похвастаться своею обновкой: — Зацените, я теперь как настоящий пират! С настоящим кольцом в проколотом ухе! — О-о! Ух ты! Клёво! — с разной степенью восторга и одобрения оценили Чоппер, Усопп и Луффи. — Момоко-сан, вы, как и всегда, прекрасны! — от души оценил Санджи, прижав руки к своей груди. — Ты и так — пират, — недовольно заметил Зоро. Чоппер обворожительно пошевелив носом, коснулся собственного уха и, аккуратно его потрогав, уточнил: — А это было очень больно? — Не-а, не очень, — улыбнулась ему я и наткнулась взглядом на хмурую Нами. — Что-то случилось? — спросила я у неё. — Случилось, — серьезно кивнула подруга сложив руки под грудью. — Нас всех просто высмеяли на берегу, когда я попыталась узнать, хоть что-то про небесный остров… Подняли на смех как… Как каких-то шутов. Закидали едой и всем чем под руку подвернется! А эти двое дебилов, они… Они еще и подрались! — не выдержала она, под конец, и обвинительно ткнула в сторону Луффи и Зоро пальцем. Зоро раздраженно цыкнул, в пол голоса сообщив: «И чем ты опять не довольна, женщина?», а сидящий на борту корабля, у самых сходней, Луффи только с интересом переводил взгляд с меня на Нами и обратно, словно смотрел привычное телешоу. Оба парня при этом выглядели вполне себе целыми и здоровыми, разве что жилетка Монки Ди обзавелась парой дополнительных темных пятен. Оценив это, пока раздраженная Нами продолжала бурчать, я уже по-настоящему тепло им всем улыбнулась: — Зато, тот, кто нарвался, я уверена, вполне это заслужил! — Тц… Ты ведь знала, что так будет, — недовольно выдохнула навигатор, снова посмотрев на меня. — Предполагала, — не стала я этого отрицать. — И куда вы с Робин ходили? — продолжила она допрос. — Ммм… Гуляли? — В городе полном пиратов? — Ага, — согласно кивнула я. — А ещё искали информацию и разговаривали по душам, — присоединилась к разговору Робин и, поднявшись на палубу, протянула капитану добытую карту. — А? Что это?.. Карта сокровищ? — развернул полученный от неё свиток Луффи. — Хм… Да нет. Не похоже, — поправил капитана Усопп, заглядывая в свиток через его плечо. — Больше похоже на карту этого острова: смотри, вот здесь, у города Моктаун, предположительно находимся мы, а вот тут… А что это за крестик на восточном побережье, Робин? — Там живет местный изгой, — пояснила им археолог. — Монблан Крикет. Его изгнали из города за разговоры о мечтах. — Изгой? — дружно удивились снайпер, капитан и навигатор. — Ну да, — снова подтвердила я, довольно шевельнув хвостами. Все же гораздо проще найти нужную информацию, когда точно знаешь, что нужно искать. Как узнала во время своих поисков Нами, логпос настраивался здесь, на Джае, достаточно быстро: за каких-то два, редко три дня, и если мы не хотели потерять направление на небесный остров, то с отплытием стоило поспешить. Паруса поставили быстро. Небо было ясным, ветер — попутным, и только заштопанное руками Робин ухо противно саднило не желая мириться со своею обновкой. Однако так оно хотя бы частично позволяло объяснить запахи крови и спирта, от которых сложно было избавиться до конца. Болела рука. И саднило на сердце. В обмен на оказанную помощь и сохранение тайны, я рассказала Робин почему. Почему я от неё сбежала. И что делала дальше… Впрочем, рассказала бы все равно, раз уж она попросила: я не боялась, что после Нико будет расстроена или зла. — Значит, у Луффи есть брат, — негромко произнесла археолог, выслушав мой рассказ, в то время как две цветочных её руки аккуратно, но плотно придерживали края моего порванного пулей уха, а две настоящих накладывали по возможности ровный и аккуратный шов. — И вы… Напророчили ему смерть? — Это не пророчество, Робин, — я ненадолго задержала дыхание, чувствуя, как вновь прокалывает ухо игла и прикрыла глаза, прежде чем продолжить снова. — Это то, что должно было и все еще может произойти. Я видела это так же ясно, как вижу сейчас тебя. Как если бы прочитала текст в книге. И Тич был бы в ней если не основным, то точно ключевым отрицательным персонажем. — Вот как?.. И кем бы была в этой книге я? — спросила Нико, и цветочные руки её фиксирующие пострадавшее ухо осыпались лепестками. Новые выросли из моей спины, мягко обхватывая с двух сторон и надежно фиксируя на деревянном стуле. — Другом? — ответила и одновременно спросила я, уже не так уверенно глядя на её отражение в зеркальной глади. Какое-то время Робин медлила. Потом взяла со стола новый тампон и смочила его в спирте. — Будет больно, — предупредила она. — Ничего. Я справлюсь, — пообещала я ей и закрыла глаза. На фоне моей неудачной попытки убийства Тича и разговора с Робин встреча со вторым из братьев обезьян по имени Сёдзё, прошла как в тумане, почти не отложившись у меня в памяти. Ну, обезьян, ну, большой, ну, похож на орангутанга, а не на гориллу, и разозлившись, кричит в микрофон так, что вибрируют внутренности и лопаются от напряжения деревянные доски. Ну и что с того? Я достаточно стойко перенесла тот факт, что снайпер из команды Тича мог меня пристрелить: в некотором смысле он имел на это полное право, однако… Меня на самом деле могла убить Робин-чан. Прекраснейшая Нико почти минуту раздумывала над тем, чтобы меня убить. Осознание этого погружало в апатию, которую приходилось гасить напряжением всего своего невеликого актерского мастерства. , Да и нашу маленькую каравеллу, вновь пострадавшую в стычке, мне все равно было искренне жаль. Часам к пяти, если судить по солнцу, мы прибыли к обозначенному на карте месту, и ребята засуетились на берегу сначала обнаружив странный полунарисованный Замок — полукаменный дом, потом книжку про величайшего на свете лгуна — Монблана Норланда, а потом и встретив самого хозяина дома, который незамедлительно на нас и напал, посчитав, что мы пришли его обокрасть. Поджарый и сухой, с четко очерченной мускулатурой он выпрыгнул из воды, когда его ожидали меньше всего, попутно сдернув в море использованного вместо противовеса Луффи. Атаковал Санджи, едва не опрокинув его первым же ударом ноги. Уклонился от ответного удара и нанес новый — коленом, чтобы после твердой, словно камень, кистью выбить из кока весь воздух. В ответ на заблокированный Санджи следующий прием, выдернул из-за пояса пистолет и… — Щит! — только и успела вскинуться я, выбрасывая вперед руку, потому как, как бы я ни верила в своих друзей и в просмотренное аниме, со столь близкого расстояния просто нельзя было промахнуться. Пуля срикошетила в небо. Зоро бросился вперед, доставая из ножен меч, Санджи замахнулся для новой атаки и… Не молодой уже Крикет упал на землю до того, как его настигла заслуженная кара. Или застарелая кессонная болезнь ею же и была? — Неплохо сработано, — поздравил меня Зоро немногим позже, когда Луффи выловили из воды, а к Норланду прибежал Чоппер. Возвращаясь на место, попытался привычно щелкнуть меня по уху, но его рука была перехвачена моей ладонью на полпути, а я сама рассеяно уставилась на рассыпавшуюся по траве, до этого лежавшую на моих коленях стопку бумаги. — Эй, — снова окликнул меня мечник, и я осознала, что все еще продолжаю удерживать Зоро за запястье. Теплое и довольно объемное, по сравнению с моим. — А… Прости! — повинилась я, торопливо его отпуская и переключаясь на сбор рассыпавшейся макулатуры. Бумага, как и чернила, по расценкам Нами, стоила неприлично дорого, потому как дефицит, и мне стоило собрать её до того, как ветер присвоит себе новые игрушки. Какое-то время зеленые ботинки оставались рядом, в поле моего зрения, но потом все же ушли. Чоппер поставил Монблану известный мне еще полгода назад диагноз и беспамятного ныряльщика обеспокоенные ребята утащили в дом. Ророноа устроился у нарисованной стены замка снаружи, словно наш общий, бессменный страж, и всё, вроде бы, шло как по писаному… Может быть, с этого и нужно начать? Устроившись поудобнее на траве и краем уха улавливая разговоры друзей, доносящиеся из окна дома, я вытащила несколько слегка помятых листов из общей кипы и задумалась о том, что же конкретно я помню о будущем и что ещё могу в нем изменить. «Тем более что шанс расправиться с Тичем я благополучно уже прое…» — вторя мыслям, вывело на бумаге перо. «Нет, приличные девушки так не говорят… И даже не пишут!» — мысленно остановила я себя и, почиркав по имени пирата несколько раз, отводя душу, смяла и выкинула испорченный лист через плечо. Взяла новый из стопки. Что ж… Для начала: Монблана Крикета мы нашли. Высокий обрывистый берег и половинку дома на самом его краю оценили. Вскоре здесь появятся братья обезьяны, Крикет придет в себя и расскажет команде историю своего славного, но бесславно погибшего предка. И свою собственную историю. Расскажет о способе, как… Я остановилась. О Нок Ап Стриме не хотелось вообще даже думать. Взъерошив волосы я вновь какое-то время созерцала пространство. Пыталась вспомнить, что же происходило с командой дальше. Если отстраниться от неприятной темы, то на Скайпии, ближе к концу арки, Энелем был уничтожен весь облачный остров и стоянка «индейцев»-шандийцев. И абсолютно неизвестно все ли они успели спастись. Кажется, там должна была быть крылатая девушка, имя которой напрочь стерлось из моей головы, и она предупредила и тех, и других о грядущей беде… А еще там были странные ползающие солдаты — местные представители власти. Могу ли я что-то им рассказать? Энель на самом деле «слышит» на острове всех, как они говорили? И делает ли он это постоянно? Или как Волдеморт реагирует только на ключевые фразы или слова? Типа собственного имени или упоминания священной «варсы»? Имеет ли смысл взять немного этой самой «варсы» отсюда с собой? Я погрузилась в воспоминания, время от времени делая пометки, останавливаясь и покусывая верхушку пера, то и дело пачкая в чернилах бумагу. Стараясь не опрокинуть чернильницу ни одним из хвостов и не менее старательно улыбаясь, когда замечала выглядывающих из окна друзей, от которых слишком сложно было хоть что-то скрыть. Ближе к вечеру по берегу действительно пришли братья-обезьяны и, превратно все оценив, были перехвачены как угроза сидящим неподалеку Зоро, успокоены Луффи и Чоппером, доведены тем же дуэтом до слез и сопливых, но настоящих благодарностей, и успокоены снова. Мысли ложились на бумагу строчка за строчкой без какой-то структуры. Хаотично. И вразнобой. Стрелочки от одних событий перекрещивались и сталкивались с другими. Имена зачеркивались, меняясь на неразборчивые рисунки или статусы. Или прозвища типа «самый главный воин», «бывший «Бог» и «толстый шарообразный очкарик». Многое из просмотренного вспоминалось откровенно плохо: события давным давно увиденных серий наслаивались друг на друга, затираясь под натиском впечатлений полученных уже здесь. Не хотели выстраиваться в ряд. Пугали возможными вариантами изменений. А ведь сидя дома, за экраном, жизнь здесь казалась мне такой идеальной… — Хм-м… Момо, а это у тебя такие буквы корявые или просто почерк такой странный? — спросил Луффи, плюхнувшись рядом, и, подхватив один из исписанных мною листков, стал крутить его в руках, под разными углами пытаясь разобрать, что же на нем изображено. Гориллоподобный Масира, остановившийся за его правым плечом с не меньшим удивлением пялился на мои стрелки и каракули. — Наверняка почерк, — добавил из вредности орангутанг Сёдзе, загораживая от меня своей фигурой солнце. Он, похоже, искренне любил покрасоваться и обижался, что я вообще никак не реагирую на его присутствие. — Может быть, — и не пыталась спорить я, дописывая пришедшую в голову мысль. Потянувшись за еще одним из моих листов, не менее любопытный, чем Луффи, орангутан, неловко задел стоявшую на его краю чернильницу, и темно синее пятно чернил радостно вырвалось на свободу, торопливо разбегась по сторонам утапливая в себе мои записи и рисунки. Все то, над чем я трудилась последние несколько часов. — А… Прошу прощения, — моментально скис Сёдзе, оценив результат и выражение моего лица. Я посмотрела на перепачканные чернилами пальцы, на наполовину залитый ими последний лист и, выдохнув, сдвинув всё в сторону, просто упала назад. На траву. Все равно возня с долгосрочными планами, как я чувствую, — не моё. — Момо, ты как? — нависло надо мной лицо моего самую малость обеспокоенного капитана. — Да забей… — снова вздохнула я. — Просто еще один неудачный день, — и, посмотрев на всё ещё не спешившего отодвинуться Луффи, медленно нарисовала на его носу полосу пальцем. Не встретила никакого сопротивления и провела еще одну линию под глазом. Осторожно продолжив, замкнула её в кольцо. Потянулась было ниже, к губам, но была прервана громким, призывающим к соблюдению приличий кашлем. Неожиданно именно Масира, а не Сёдзё, как я могла бы того ожидать, постучал себя по груди, прокашлялся снова и, подхватив своего брата под локоть, вдруг сообщил: — Ну, мы, пожалуй, пойдем! — А? Что? — удивился Сёдзё, но, присмерев после братского, дружелюбно-настойчивого тычка кулаком в плечо, все же был утащен прочь. — Момо, — проводив братьев взглядом, вновь обратился ко мне Монки Ди. — Что? — непроизвольно шевельнула я ухом. — Теперь моя очередь, — продемонстрировал мне Луффи свои тоже темные, синие от чернил пальцы. — Не-а. Тебе нельзя… — Почему? — Потому что девочки должны быть красивыми, — на полном серьезе, ответила я ему, отводя его руку в сторону. — Но ты и так красивая, — не согласился капитан, поймав мою руку своей ладонью. — Даже когда плачешь или злишься. Я окаменела, не в силах больше что-нибудь сделать или сказать, Луффи же, воодушевившись, провел по моей щеке от глаза вниз линию двумя пальцами. Обмакнул их в чернила снова и нарисовал на другой щеке треугольник. Счастливо улыбнулся, оценив полученый результат, и вдруг завис, словно вспомнил или увидел что-то ещё. — О!.. Он!.. Он очнулся!!! — отвлек своим криком капитана выбежавший из дома Чоппер, а когда Монки Ди обернулся назад, меня уже рядом не было. Я сидела в лесу, под кустом, на две сотни метров правее и дальше, закрывая лицо руками, почти беззвучно воя и матерясь: — Черт! Черт! Че-е-орт! Идиотка!.. Ну, почему?! Почему-у?! Нужно было просто его поцеловать!