Пламенные.

***

Тсуна всегда любила наблюдать, а не участвовать и никогда ни во что не вмешивалась, справедливо считая, что своя шкура ближе. Сейчас же все её принципы летели в трубу и она чувствовала себя участницей пародии на шпионские игры. В то время как следила она, следили и за ней. По пути из школы, в школу, из магазина и в магазин она становилась параноиком. Все чувства и нервы были напряжены, а интуиция позванивала музыкой ветра где-то на периферии, почти не умолкая. Савада было решила, что это относится к Гокудере-куну, но он стрелял глазами в её сторону только на уроках, да и интуиция в его сторону молчала. Решив для себя, что пока сторонние наблюдатели не делают ничего опасного в её сторону, Тсуна прекратила напрягаться. Помимо этого было чем заняться. Разработанный план начал давать результаты уже через пару недель. Гокудера Хаято перевёлся из Италии в Намимори в связи с получением наследства от родственников со стороны матери. Говорит свободно на трёх языках — итальянском, японском и английском. Так же играет на фортепиано и является гением. Тсуна даже не поленилась уточнить у учителя этот момент. В справке из прошлой школы его баллы были не ниже девяносто по всем предметам. Насмотревшись на все его положительные стороны, она, с удвоенным рвением, стала искать отрицательные. И нашла, причём в достатке. В число его негативных качеств входило курение, взрывной характер, хамство и частые драки. Мальчик-модель, при всей своей гениальности, оказался натуральным отморозком. Чем же его так не устраивала Тсуна так и осталось неизвестным. Гокудера-кун не оскорблял, не цеплялся к ней и не пытался устраивать разборки. Они даже не разговаривали, но он продолжал молча следить за каждым её шагом в школе. Саваде не оставалось ничего другого, как следить за ним в ответ. То, что нечто значительное произойдёт спустя две недели слежки, Тсуна поняла накануне выходных. Чем ближе была суббота, тем громче звенела интуиция и связано это было с Гокудерой-куном. Пришлось, в срочном порядке, добывать его домашний адрес и готовиться к длительной прогулке. Матери Тсуна рассказала про длительную культурную программу с походом в караоке и кино всем классом. Решив не терять времени даром, она караулила одноклассника, недалеко от его дома, уже в девять утра. Тсуна конечно предполагала, что он вряд ли пойдёт куда-то с самого утра, но то что он окажется «совой», автоматически было занесено ею в список его отрицательных черт. К половине первого, когда было выпито три кружки зелёного чая, съедено два пирожных, а так же дважды вознесена хвала всем богам за такое удобное кафе, окна которого выходили прямо на нужный высотный дом, объект слежки соизволил выйти из дома. Тсуна, успевшая оплатить заранее счёт, и уже час строящая из себя юного писателя, уткнувшись в блокнот и делая пометки, вздохнула с облегчением. Долгое ожидание нервировало и подбешивало. Шпионство явно было не её сильной стороной. Зато умение сливаться с толпой, следуя за одноклассником, было самое то. В том, что какой-то определённой цели у шатающегося по городу Гокудеры не было, Тсуна убедилась после пяти часов, десятка магазинов и трёх кофеен, в которых она, кажется оставила все свои карманные деньги на месяц вперёд и напилась чая по самое «не могу». К семи часам вечера она, на полном серьёзе, решила отложить слежку и дойдя до ближайшей остановки, отправиться домой. Но до неё Тсуна не дошла, равно как и Гокудера-кун, свернувший в какой-то неприметный проулок. Савада поначалу растерялась, но свернула следом. В проулке было темно, тихо и неприятно пахло. Одноклассника видно не было и она, наугад, завернула за ближайший дом. Звуки улицы сюда не долетали, а тишина, показавшаяся ей оглушающей, была нарушена лёгким ветром и треском пламени, затухающем вокруг лежащих людей, нелепо разбросанных по земле. В Намимори сумерки наступали рано и в начале восьмого вечера в закоулке, не освещаемом никаким источником света, лежащие в неестественных позах люди, казались грудами мусора, сломанными манекенами в чёрных лужах собственной крови. Тсуна отшатнулась и спряталась в небольшой нише, рядом с мусорным контейнером. Огонь, подумала она, там был огонь, однако он не делал то место хоть немного светлее, скорее наоборот, поглощал малейший отблеск и выглядел лишним, будто одна картинка, наложенная поверх другой. Тсуна несколько раз глубоко вздохнула и выдохнула и немного высунулась из своего укрытия. Пламя понемногу затухало, а в темноте чуть дальше, зажёгся маленький огонёк, словно от зажигалки и высветил лицо человека, делающего глубокую затяжку сигаретой. Савада нырнула обратно, стараться слиться со стеной. Человека она узнала, ведь ходила за ним следом весь сегодняшний день. Гокудера Хаято стоял над телами каких-то людей и, совершенно хладнокровно, прикуривал сигарету от пламени, которое висело перед ним в воздухе, без какой-либо опоры. Оно было светлее и ярче того, что почти потухло на земле, но было таким же ненормальным. Гокудера Хаято не был нормальным. Вся эта ситуация не была нормальной. Тсуна не любила непонятные ей вещи и весь этот день был для неё диким. Сидя в маленькой нише, в вонючей подворотне, она чувствовала как весь её мир сдвинулся с привычной траектории. Интуиция издала странный щелчок, словно огромный механизм пришёл в движение и Тсуне уже не отвертеться от всего, что за этим последует.