Пламенные.

Последние годы существования города Намимори гроза стала предвестником всех, более или менее, влияющих на жизнь его обитателей событий. Засушливое лето, восьмибалльное землетрясение, шторм в море, не прекращающийся месяц. Было и то, которое не принесло катастрофы, пока что, - приезд семь Савада. И это утро, в которое из салона междугороднего рейсового автобуса вышел высокий, по японским меркам, темноволосый молодой мужчина, одетый в классический черный костюм-тройку и черную шляпу, украшенную ярко-зеленым хамелеоном. Полы шляпы скрывали лицо, но в речи чувствовался легкий акцент, до этого не знакомый жителям города. Из вещей при нем были лишь два черных чемодана, да спортивная сумка. Остановившись, едва ли не в первой попавшейся гостинице, он сгрузил в номере вещи и отправился осматривать город. В этот же день, но на одиннадцать часов позже, из этого же самого автобуса, сошла еще одна новая личность. Молодой пепельноволосый парень, так же мало походивший на японца, но говоривший без капли акцента, затушив окурок сигареты каблуком, отправился исследовать незнакомую местность. Водитель единственного междугороднего автобуса Намимори, Синитьиро Сато, сделал себе мысленную заметку созвониться со своей сестрой в Токио, чтобы узнать чем таким успел прославиться их родной городок, за последние сутки, что туристы, словно мухи, в смысле пчелы, вдруг начали слетаться сюда. Намимори продолжал свою неторопливую размеренную жизнь, не подозревая, что через каких-то пару дней о такой роскоши, как покой придется лишь мечтать. Проводив дочь в школу и приготовившись к ежегодной генеральной уборке, Савада Нана, как обычно, проверяла почту. Отсортировав рекламу от счетов, она взяла в руки простой белый конверт без каких-либо опознавательных знаков. Сердце на миг сбилось с такта и женщина тяжко вздохнула. Её не встревожил сам конверт, ведь такие приходили каждый год, раз в месяц вот уже пять лет. Необычно было то, что этот конверт был вторым за этот месяц. И даже не читая содержания Нана знала одно — то чего она боялась больше всего уже произошло. Прочитав письмо она лишь убедилась, что интуиция её не подвела. Следовало предпринять меры. Как только бумага догорела, Нана отправилась в гараж. Пришло время, которое покажет, возможно ли обыграть саму Судьбу. Тревожные вести в тот день получила не только Савада. Хироши Кей, известный в узком кругу как «Счастливчик», мрачнея с каждым словом своего агента, чувствовал как Удача отворачивает свой прекрасный лик от него. Дослушав отчет Хироши поборол желание выкинуть телефон в окно. Он проклинал тот миг, когда согласился махнуться своим отпуском с Сатоши. Хитрый лис, будто предчувствуя что-то еще полгода назад предложил поменяться датами. И теперь беззаботно развлекался где-то в Средиземном море. Хироши ещё раз посмотрел на телефон, выругался и вызвал машину. Новости следовало передать срочно и лично начальству, надеясь что не станет примером поговорки про гонца. Легкий бриз неясных волнений грозил перерасти в самый настоящий ураган. Надежда была лишь на то, что еще не слишком поздно пытаться все переиграть. Хироши родился и вырос в Намимори и редко бывал в других городах, однако для себя он решил — если мирной жизни его города будет что-то угрожать, он в лепешку расшибиться, но будет защищать свой город. Именно по этой причине он не стал вызванивать Старших и собирать Совет, а направился к негласному хранителю Намимори, надеясь успеть вовремя. Тсуеши Ямамото, по своему обычаю, чаевничал во второй половине дня, закрыв ресторанчик и устроившись на террасе с видом на сад камней. Размышлял он о многом : о былых временах, новых поставщиках угря, о том как передать ресторан и додзе сыну, мыслящему исключительно бейсболом. Тсуеши всячески поддерживал стремление сына найти себя в этой жизни, но отчаянно желал чтобы он унаследовал семейное дело. Был он человеком старой закалки и самурайские гены давали о себе знать. Традиции могли быть у Тсуеши ни на первом и даже ни на втором месте, но являться некими непреложными истинами не переставали. Он даже не настаивал на омиай с кандидатками в потенциальными невесты, личные дела которых держал в папке, в своем кабинете. Лишь тонко намекал раз в пару месяцев, что хотел бы представить сына своим старым друзьям. К удивительному стечению обстоятельств, у всех были дочери, примерно одного возраста с Такеши. Подумав, Тсуеши пришел к выводу, что может написать целую книгу о том как найти невесту сыну. Телефонная трель не стала бы для Ямамото неожиданностью, если бы не номер с которого поступил звонок. С этого номера ему мог звонить лишь один человек и лишь в самых безвыходных обстоятельствах. Тсуеши никогда не пренебрегал лишней информацией, не важно чего или кого она касалась. Недопитый зеленый чай продолжал стремительно терять температуру и свои полезные свойства, забытый хозяином на ветру. Хибари Кея даже не удостоил бы своим вниманием прибывших в город личностей, сразу же занеся в группу травоядных, если бы не доклад своего заместителя Кусакабе. В городе стало неспокойно. Всего четыре слова и один из отрядов Дисциплинарного Комитета отправлен на разведку. Предложение связаться с отцом Хибари было отклонено. Кея никогда не пользовался связями или авторитетом своего отца, ведь тогда он был бы просто «сыном того самого Хибари», а не самим собой. Кусакабе, да и всех и Комитете, восхищал такой подход ко всему Кеи. Ведь в Намимори не было ни одного человека, который бы не знал кто такой глава Дисциплинарного Комитета и почему лучше всего избегать его любыми способами. К концу дня перед Хибари лежала папка с отчетом и фотографиями. Никаких подозрительных действий объекты не производили и ничем от простых туристов не отличались. Хотя Кусакабе, руководивший отрядом, предположил, что их засекли и просто отвлекали внимание от чего-то более важного. Подтвердить этого не удалось. Слежка была снята, а патрулирование города — усилено. С ночи когда бушевала гроза прошла неделя. Солнечная, теплая и безветренная неделя. Учебный процесс, в целом, показался Тсуне если не легким, то не особо напряженным точно. Учителя не наседали с домашней работой и тестами. Даже коридоры во время перемен не походили на поля сражений. Вся школа словно попала под какое-то мощное расслабляющее заклятие. Впрочем жаловаться ни на что Тсуна не собиралась. Будучи абсолютным интровертом, мало обращающим внимание на окружающих и игнорируя внешние раздражители, она попросту не заметила изменений. Скучные уроки, скучные учителя, недалекие одноклассники и застывший в безвременье город. Это все успокаивало, усыпляло бдительность и поглощало, не давая вырваться. Савада чувствовала это, а все внутри призывало сопротивляться, не верить в обманчивое спокойствие. Иногда ей казалось будто сама ДНК, внутри нее, помнила о жизни в Токио и тосковала по ней. Рациональная часть Тсуны протестовала, настаивая на окончании учебы и составления, хотя бы смутного плана на будущее. И в этом противоречии самой себя она находила равновесие своей натуры. В этот вторник стояла удивительно солнечная погода. Солнце будто стало светить еще ярче чем до этого. Люди повсюду были улыбчивыми и добродушными. В полицейском департаменте не было зарегистрировано ни одного преступления или банальной кражи за день. Тсуна очень хотела насладиться таким чудесным днем, но ее интуиция с самого утра нашептывала, что такое затишье бывает только перед бурей. Тонкий противный звон колокольчиков никак не хотел умолкать и даже включенный на полную мощь плеер оказался бесполезным. Тсуна чувствовала себя единственным хмурым человеком во всем городе. И поделать с этим ничего не могла. Интуиция никогда не ошибалась. Когда Тсуна была младше, она гуляла в парке и ее внимание привлек цветок, росший в гордом одиночестве, в тени большого дерева. Любопытство вело ее к нему, но дойти она не смогла. Низкий, гулкий звон буквально оглушил и парализовал ее. Колени подогнулись и Тсуна осела на влажную после дождя землю, тщетно закрывая руками уши в попытке прекратить эту пытку. Сквозь звон послышался треск и грохот. Открыв глаза, которые она держала закрытыми, казалось целую вечность, Тсуна увидела огромную и явно тяжелую ветку, которая упала ровно перед тем самым цветком. Как только пыль от падения улеглась, колокольный звон в ушах умолк. Древние внутренние инстинкты всколыхнулись в самых дальних уголках подсознания. Будучи, от природы, склонной к неуклюжести, Савада научилась не только доверять интуиции, но и использовать ее в своих целях. Хотя нередко эта способность выходила из-под контроля и оставалось лишь смириться и быть готовой ко всему. Этот раз не стал исключением. К концу третьего урока звон стал настолько нестерпимым, что Тсуна выпросила пару таблеток обезболивающего у медсестры. Помогло мало, но оставалось только два урока, а с последнего можно было уйти. Она не считала себя такой уж зубрилой, так что иногда прогуливала, умудряясь оставаться в десятке по успеваемости. Все планы рухнули в тот момент, когда прозвенел звонок на урок. Учитель математики, необычайно серьезный, встал у доски, загораживая свои же записи с предыдущего занятия. Весь шум стих сам собой, словно подчиняясь мысленному приказу. Тсуна оторвалась от бесцельного разглядывания школьного двора, где заканчивали разминку выпускники с третьего года. Выждав, непонятно зачем, около минуты абсолютной тишины, учитель, наконец, заговорил. – Внимание всем. Начиная с сегодняшнего дня с вами будет учиться новый ученик. Он недавно переехал в наш город, поэтому будьте дружелюбны. - Математик был похож на ведущего шоу, объявляющего приглашенную звезду. - Входи, Гокудера-кун. Дверь в класс открылась и вошел ОН. Тот из-за кого колокола изменили тональность и, наконец, прервали свой импровизированный концерт. Возможно подействовала вторая таблетка, а может встреча лицом к лицу с опасностью. Тсуна перевела дыхание и присмотрелась к новичку. Он был высоким, стройным, а стиль его одежды определенно бунтарским. Странные пепельные волосы в сочетании с зелеными глазами и смазливым личиком, делали его похожим на мальчика-модель. Что не осталось не оцененным. Девочки вздыхали и перешептывались, пялясь открыто и заинтересованно. Парни остались не впечатленными, но раздраженно поглядывали на женскую часть класса. Проверок на «вшивость» ему явно не избежать. Тсуна отметила, про себя, что поза его была обманчиво-расслабленной, а взгляд сосредоточенно-профессиональным. В чем этот профессионализм заключался она понять не успела. Зеленые глаза нашли ее, мелькнуло странное выражение и на его губах прорезалась кривая ухмылка. Холод скользнул по позвоночнику, а звон колокола глухо отразился в черепной коробке. Руки судорожно сжались в кулаки, а тело напряглось в ожидании. Голос учителя лился фоновым шумом. Что-то про Италию и знание японского. Кажется он спрашивал новенького. Но тот отмахнулся и неспешно направился по проходу, ближнему к окну. Дойдя до Тсуны он остановился и прошелся по ней взглядом, словно оценивая. Когда их взгляды скрестились, ухмылка его стала еще шире. Ничего не сказав, он двинулся к единственной свободной парте. Которая была позади Савады, у которой волосы на загривке встали дыбом. День из просто плохого скатился в самый ужасный на ее памяти.