Дочь Астрагора

С самого детства всех учеников Астрагора приучали ничего не бояться. Если Великий Дух Осталы узнавал о чьём-либо страхе, он делал всё, чтобы искоренить его. Иногда это получалось, но чаще всего ненависть к самому понятию страха просто затмевала его и Астрагор успокаивался. Ненавидеть лучше, чем бояться. Когда ненавидишь, инстинкты самосохранения отключаются и ты думаешь только об одном. О том, как быстрей уничтожить объект своей ненависти. А так как всех Драгоциев с детства обучают часодейству, причинить нам вред было бы очень проблематично. Да и некому пытаться. Все часовщики боялись Астрагора, а его ученики не только боялись Великого Духа, но и восхищались им. Согласитесь сложно не восхищаться человеком, который держит в страхе часовщиков, фей и лютов, живущих на обеих планетах. Даже сейчас, когда я испытывала безграничную ненависть к отцу, я не переставала им восхищаться. Каждое его действие было идеально продумано. Привести Шакла, чтобы он действовал мне на нервы, заставить его начать тот разговор с Войтом… Только со слов Рока я узнала, что даже Шакл был не в курсе моего появления в лесу. А значит, Астрагор продумал и это. Подумать страшно, на что он готов пойти ради власти и могущества. И это учитывая то, что я его дочь. Сейчас, с приближением к Змиулану ненависть к отцу росла в геометрической прогрессии. Лес, турбийон, и вот мы уже подходим к отцу и сборищу часовщиков, находившихся около колодца. Над ухом раздаётся голос Рока:  — Здравствуй, отец. Повторив приветствие и выдержав долгий взгляд отца, я стала наблюдать за тем, как серебряный ключник прыгнул в колодец. Отец что-то шепнул Року, а потом обратился ко мне:  — Думаю, нам нужно кое-что обсудить. Я кивнула и последовала за отцом по коридорам Змиулана. Вскоре я поняла, куда мы напрявляемся и то, что Астрагор выбрал именно свой кабинет, означало длительный и серьёзный разговор. Он начал чертить перед дверью различные символы своей часовой стрелой и вскоре проход был открыт. Астрагор указал мне на стул, а сам уселся в массивное кресло за столом и посмотрев на меня, медленно произнёс:  — Итак, Рок рассказал тебе о Чёрном Тумане. Подвергнул тебя опасности этой информацией. Но несмотря на это, ты злишься на меня за то, что я сделал впоследствии. Я правильно изложил данную ситуацию? — слова отца повергли меня в шок. Рок рассказал мне о Тумане с целью защиты моей жизни, а не для того, чтобы подвергнуть меня опасности.  — И в чём же заключается опасность этой информации, отец? — передразнила я его. — В том, что я могу научиться контролировать свои силы и дать тебе отпор? Мой брат, в отличие от некоторых, защищал меня. Защищал, рискуя своей жизнью, а ты…  — Знаю, — перебил он — самый ужасный человек на планете. Злой Дух. Как же так? Я ведь угрожал жизни твоего любимого братика, — слова Астрагора буквально сочились сарказмом. — Именно поэтому я всегда считал, что привязанность — зло. Ты восхищаешься самоотверженностью брата и не видишь его промахов. Не буду отрицать, Рок любит тебя и заботится о тебе, но ведь самые ужасные вещи люди делают ради близких. Я замерла. В некотором роде Астрагор был прав. Ради сохранности жизни своих друзей я была готова сделать что угодно. Слепая ярость ушла и части пазла сошлись воедино. Если на секунду представить, что у отца были хоть какие-то благие намерения, то можно было понять, почему он не рассказал мне о моей силе. То, что произошло несколько дней назад, было наглядным примером моего «чудесного контроля» над силой. Если бы я узнала об этом будучи ребёнком, я стала бы так взрываться регулярно. Но с другой стороны, он мог бы научить меня управлять Туманом. Хотя куда уж там. Гораздо удобнее для Астрагора будет наш страх перед ним. А если я научусь контролировать свои силы, страх исчезнет за ненадобностью. Идеальный план подчинения, идеальный план, построенный на дружбе между членами старшего круга.  — Я не мог бы научить тебя контролю, даже если бы захотел. Ведь для контроля над Чёрным Туманом ты должна научиться контролю над эмоциями, чего ты сделать не сможешь. Даже научившись делать хоть что-то… Первая ссора с друзьями или малейшая угроза их жизни пошатнут и без того слабое равновесие. Ты сделала свой выбор, Василиса. Можешь ненавидеть меня. Но имей в виду, что только ты сама виновата в том, что произошло. Ты и никто больше, — на несколько секунд воцарилась мёртвая тишина, а после Астрагор произнёс:  — А теперь, нам пора. Ключники совсем скоро закончат и вы должны будете вернуться в лагерь. Мы снова пошли той же дорогой. Такие знакомые коридоры теперь буквально сдавливали всё моё существо. Мы подошли к колодцу как раз в тот момент, когда Резникова прикоснулась ключом к карте. Пока отец разглагольствовал о том, что я и Норт Огнев прыгнут в колодец в следующий раз, я подошла к брату. Рок ободряюще улыбнулся, но промолчал. Разговаривать при Астрагоре небезопасно. В лагерь мы прибыли только через полчаса. Идти в темноте было неудобно, а после разговора с отцом мне казалось, что даже деревья смотрят на меня с укором. <i >Ты сама виновата в том, что произошло</i>. Слова всё ещё звучали в моей голове настолько реалистично, будто я слышу голос Астрагора прямо сейчас. Когда мы наконец пришли, уставшие ключники сразу же начали расходиться по своим домикам. Лишь я, Рок и Войт остались стоять на улице.  — Что он сказал? — спросили они одновременно.  — Он сказал то, что мы и так знали, — я устало потёрла переносицу и вздохнула. — Я не смогу контролировать это без помощи Астрагора, а помогать мне он не собирается.  — И всё? — Войт удивлённо вскинул брови. <i >Ты сама виновата в том, что произошло… Ты сделала свой выбор, Василиса </i>. Голос Астрогора звучал обречённо. Какой к чёрту выбор?! Я не выбирала такую жизнь. Не выбирала страдания и смерть для самых близких мне людей.  — Да. Думаю, он считает, что не сделал ничего плохого. А теперь, я хочу спать. Рок нахмурился, но ничего не сказал. Попрощавшись, я пошла в домик, где обессиленная, буквально упала на кровать. Захарра и Резникова уже спали, лишь я всё ещё лежала, глядя в потолок. Вдруг в окно постучали. Я привстала на кровати и увидела Огнева: парень указал мне на дверь и исчез. Удивившись, я направилась к двери. Тихо прикрыв её за собой я обратилась к Фэшу:  — Что ты здесь делаешь?  — Не спалось. Прогуляемся? — он улыбнулся и быстро спустившись с крыльца, прошептал:  — Брось, ты же всё равно не спала. Задумавшись на пару секунд, я всё же спустилась и вслед за ним пошла вдоль лагеря. Около десяти минут нам потребовалось для того, чтобы дойти до беседки. Весь путь проходил в полном молчании и я начала гадать, для чего Огнев вообще устроил эту прогулку.  — Давай договоримся, — начала я — Фэш. Нет смысла отрицать то, что ты единственный из ключников, к кому я отношусь как к человеку. Но это не значит, что я влюблена в тебя. Понимаешь?  — Думаю, да.  — Тогда ты должен понимать и то, что тот поцелуй ничего не значил. Я благодарна тебе за то, что ты рискуя своей жизнью, спас меня, но не думаю, что у нас что-то то получится. Поэтому я должна знать, могу ли считать тебя своим другом, Фэш?  — Когда я впервые тебя увидел, подумал, что ты самая заносчивая девчонка, которую я когда-либо встречал. Но когда я понял, что это не так… Не буду отрицать, ты мне нравишься. Но у меня, так же как и у тебя, есть причины полагать, что у нас что-то да выйдет. Несмотря на это, я буду рад стать твоим другом, Василиса Драгоций. Мы оба улыбнулись, а я, протянув Огневу руку, произнесла:  — Рада, что мы пришли к согласию. Он улыбнулся, и, еле сдерживая смех, сказал:  — Не представляешь, как я рад. Мы оба рассмеялись. Думаю, это был первый день за последние недели, когда я искренне радовалась. В моём сердце на секунду зародилась надежда, что всё рано или поздно наладится. Ведь у меня по-прежнему есть друзья, которые помогут мне справиться с чем угодно.