Жизнь принцессы ночи

Как и говорил неудачную главу 17 заменил на эту.

***

С момента возвращения прошло около двух недель, первым делом Селестия всерьёз занялась здоровьем младшей сестрёнки, отведя ту к лучшему лекарю в стране. Луна быстро пошла на поправку, боль в животе быстро исчезла и сейчас она сидела на специальной диете, что бы без вреда для тела набрать несколько килограммов, которые явно не будут лишними. Не желая быть отсталой от жизни, Луна с головой ушла в учёбу, намереваясь как можно скорее усвоить основные перемены в Эквестрии и остальном мире, произошедшие за время её отсутствия, а затем перейти к более мелким и многочисленным изменениям. Основные законы общества она поняла достаточно хорошо. Фактически, основы политического и государственного устройства тысячу лет назад составлялись именно ей. Здесь многое осталось прежним. В остальном же Луну, как и тысячу лет назад, мало кто замечал во дворце, поначалу она как-то пыталась это исправить, но общение с другими пони никогда не было выдающейся способностью Луны, а тысячелетнее изгнание лишь усугубило её замкнутость. Как бы то ни было, Селестия умела лучше… Как она это называет? «Вести за собой». Да. Именно так. Вести за собой. Селестия, убедившая всех пони в необходимости баланса и упорядочения сил, сумевшая на своём авторитете построить государство, и Луна, придумавшая, как именно всё будет работать. Стоящая за троном. Баланс. Так-же после возвращение старшая сестра часто повторяла, что ей нет нужды чувствовать себя виноватой; логически рассуждая, она и сама понимала, что это не поможет. И всё же для того, чтобы окончательно оставить прошлое позади, ей не хватало силы воли. Она поклялась себе, что на этот раз всё будет по-другому. Никогда больше она не позволит себе поддаться мелочному стремлению к похвалам и благодарностям, что захватило её тогда. Один раз она уже угробила себе жизнь, и не собиралась позволить тёмной стороне своей натуры снова увлечь её на эту дорожку. Так что Луна с головой ушла в свою профессию и искусство. Хотя принцесса Селестия вполне справлялась с этой работой последнюю тысячу лет, таланта к созданию ночей у неё было не больше, чем у Луны — к дневным делам Селестии. Но теперь, после победы над Найтмэр Мун, ночи стали самыми потрясающими, что когда-либо видела Эквестрия; даже до того, как ею овладела ревность, Луне редко удавалось создавать такие шедевры, как те, что она мастерила сейчас к концу каждого дня. Накопленная за тысячу лет жажда творчества раз в сутки вырывалась на свободу. Ветерки тихонько нашёптывали нечто таинственное и чудесное, понятное лишь первозданной природе. Шорохи ночного леса слышались ясно как никогда, маленькие ночные музыканты, вся жизнь которых протекала под покровом тьмы, сплетали свои мелодии в убаюкивающую симфонию,. Тёплый свет городских огней сиял ярче прежнего, маня припозднившихся путников, и сама земля остывала под защитой темноты, отдыхая от долгих часов под ярким, но неумолимым солнцем Селестии. Мягкий свет небесной тёзки Луны озарял бледным сиянием всё, до чего дотрагивался, придавая ореол таинственности даже самым обычным вещам. А эти звёзды… над ними принцессе Луне не было нужды работать, они были её подписью, её величайшей гордостью, и их великолепие и грандиозную красоту невозможно было усовершенствовать — только лишь показать как можно лучше. Но, как и раньше, никто не смотрел. В основном, жители Эквестрии вели себя точно так же, как тысячу лет назад. Когда опускались сумерки, они заканчивали свои дневные дела, тихо расходились по домам и спали там в течение всего шедевра принцессы. Те немногие, кто бодрствовал, сидели дома при свете, ещё более равнодушные к красоте ночи, чем даже спящие. Луна выкладывалась каждую ночь, чтобы не расслабляться. Ценили их или нет, но её ночи служили делу, что само по себе приносило чувство удовлетворения. Да и Селестия всегда была готова помянуть добрым словом небесное искусство Луны, когда чувствовала, что её сестрёнка особенно в этом нуждается. Но Луна ничего не могла поделать. Случалось, что она плакала по ночам, совсем как тогда, до ссылки. Она отдавала своим подданным часть души, одаряя их самым прекрасным, что только могла создать…, а их жизнь продолжалась как ни в чём не бывало, словно её тысячелетнее изгнание и не кончалось. После тысячи лет вынашивания планов мести, в компании демонов гнева и ревности, было… трудно не вернуться к прежним опасным привычкам, особенно теперь, когда всё, что тогда привело её к саморазрушению, повторялось вновь. Но Луна держалась. Она любила Селестию, она старалась любить своих подданных, и не хотела снова забыть об этом. И одним из способов удержать контроль над собой было выслушивание желаний. По большей части мало что изменилось, но кое-что всё же появилось за то время, пока Луны не было — новый ночной обычай, который поддерживал её интерес и помогал бороться с тёмной стороной души. Пони стали загадывать звёздам желания. Селестия мало что могла сказать об этом — просто в какой-то момент за прошедшую тысячу лет появилось поверье, будто бы желание, загаданное, пока смотришь на звезду, непременно сбудется. Она понятия не имела, откуда это поверье взялось и почему так широко распространилось среди её подданных. И тем более она не представляла, как так вышло, что её младшая сестра может слышать эти желания. Да, Луна их слышала. Ей достаточно было выйти на балкон, когда её звёзды сияли над миром, вглядеться в любую точку Эквестрии, вблизи или вдали — и если там кто-то просил звёзды о чём-то, Луна слышала эту просьбу. И даже если просьба не была обращена прямо к звёздам, в самые тихие ночные часы она всё-таки могла достичь ушей Луны. Это было нечто удивительное — линия связи с потаёнными желаниями всех до единого подданных, которых она делила с сестрой —, но лишь она одна слышала тихие молитвы своих пони, лишь она одна разделяла их тайные надежды. И принцессе очень нравилось погружаться в этот поток искренних чувств и желаний, от простых до великих. Да, это не были всеобщая любовь и поклонение, которых она пыталась добиться своими великолепными ночами —, но глубокая личная связь со всеми пони, доставлявшая ей настоящую радость. Каждый раз было интересно. Многие желания ночь за ночью слышались из одних и тех же мест, поскольку многие пони продолжали надеяться на что-то, пока не сбывшееся. Мечты одних были скромными — например, юные кобылки и жеребята просили звёзды об игрушках или о везении на экзаменах. Пони постарше по вечерам мечтали о том, чтобы бизнес пошёл хорошо, или о каких-нибудь удачных событиях. А кто-то просто надеялся на хорошую погоду. Мечты других были посерьёзней — об истинной любви, достатке, хорошем здоровье, счастье для любимых, и так далее. Одно время Луна хотела заняться исполнением желаний — ну хотя бы попробовать. Но Селестия мудро предостерегла её от этого. Исполнить самые грандиозные мечты даже принцессе было не под силу, а со скромными желаниями чисто материального плана пусть уж мечтатели справляются самостоятельно. Мечта сама даёт силы, чтобы идти к ней, и чем труднее путь — тем больше радость, когда мечта сбывается. Так что Луна просто слушала, и это интересное и трогательное занятие помогало отбросить другие, более горькие и печальные чувства. Но вскоре это занятие перестало быть таким приятным, как раньше… возможно, сыграла роль её склонность к обидам. Так или иначе, теперь случалось, что Луна прекращала слушать желания раньше обычного, потому что чувствовала, что они начнают её раздражать. Да, поначалу это было мило, но… неужели это всё, что звёзды значили для пони? Бесполезные, пока кто-нибудь чего-нибудь от них не хотел? Неужели безбрежный, потрясающий космический шедевр, который Луна сотворила для них, ничего не стоил, если не мог им чего-то дать? .. Луна начала ловить себя на подобных размышлениях. И она старалась изгнать их из разума, силой своей воли, как острыми копытами, сокрушить и растоптать ростки злых мыслей. Но как же быстро они прорастали снова… Сейчас уже близился рассвет. Как и каждое утро Луна была на балконе, её взгляд был усталым после ночи и немного печальным, что не укрылось от вошедшей Селестии. Лаского погладив младшую сестру носом по голове, она решила первой нарушить тишину. — Ночное небо сегодня просто великолепно. —, но реакции от Луны не последовало, она всё так же обеспокоенным взглядом смотрела в даль. Селестии ничего не оставалось, кроме как продолжить говорить, если она хочет вытянут из неё хоть что-нибудь. — Без тебя и твоего искусства сотворить ночь этот мир не был бы таким прекрасным. — Спасибо, но никто другой кроме тебя этого не скажет. Ответила Луна, надеясь скрыть причину своей тревоги, а Селестия как бы пропустив её реплику мимо ушей решила сменить тему. — Пока тебя не было, лучшее что мне удалось создать это затмение. Ты двигаешь луну внутри диска солнца и создаётся впечатление, словно око глядит с небес. Я уверена, что тебе это понравится. — Может быть, — сказала Луна, пытаясь это вообразить — да, понравится. — Кроме того, приближается день зимнего солнецестояния. Было бы неплохо устроить звёздный дождик той ночью. Уверена каждый пони не стал бы спать и всё ночь любовался бы зрелищем. — Звездопад? Возможно. — отстранённым голосом ответила Луна. Хотя Селестии и удалось сменить тему, взгляд её сестры ничуть не изменился, а в какие то моменты становился даже ещё печальнее. — Луна?! — с небольшим вызовом спросила солнечная принцесса. От её вопроса младший аликорн как будто бы вышла из ступора и быстро затараторила. — А, ну, в общем, это мы так — изобразив улыбку начала Луна и виновато опустив ушки продолжила. — после стольких лет мы отвыкли и сейчас поддержание ночи немного утомляет. Но во время ответа одной лишь мыслью тёмного аликорна было Не стоит ей знать о том, что твориться у меня в голове. А вдруг если она узнает то отправит меня обратно? Я боюсь этого больше всего на свете… нельзя этого допустить! — Ведь это неправда сестра, — сказала Селестия обняв одним крылом Луну. — Я же вижу, что-то тебя гнетёт. Ты всё ещё чувствуешь себя одинокой? — Да, — начала было принцесса, но быстро осознав, что это может выдать её истинные чувства поспешила исправиться. — Ой, то есть нет, в общем дело не в этом. Не стоит обо мне беспокоиться. Решив, что большего тут заботой не добиться, Селестия сделала строгий взгляд, буквально требующий правду. Немного отойдя от сестры Луна всё же решила, что нет смысла скрывать. Опустив крылья к земле она начала всё рассказывать, хотя её не покидало чувство, что она лишь впустую жалуется на свои проблемы, которые сама же и выдумывает. — Как только я поднялась на эту башню, то всё время только об этом и думаю. — выдохнув воздух от волнения и опустив голову сказала принцесса. — Просто, с этим так трудно справиться. Все пони которых я раньше знала и всё, что я помню больше нет. Луга стали лесами, а там где раньше были равнины и плоскогорья теперь текут реки. Мне так хочется вернуться и узреть всё что я пропустила, я чувствую себя такой … Старой. — Я люблю тебя сестра моя, — Подойдя к сестре и обняв её в своими крыльями ответила Селестия. — Все эти годы мне так хотелось что бы ты была рядом и вот наконец этот момент наступил. Мы обе знаем, что рождены от вечности во власти которой менять мир и мы должны принять это как должное. Не бойся идти вперёд и прими жизнь такой, какая она есть. У тебя обязательно появятся новые друзья, а лучи твое вновь засияют в ночи серебром, но только на этот раз, обещаю мы отныне всегда будем вместе. — Не уходи никуда, побудь со мной ещё немного, — обняв сестру в ответ попросила принцесса ночи. Так как наступило утро ей уже пора было идти спать, но даже если это и так, Луне не хотелось оставаться одной. На сердце всегда становилось так легко, когда она была рядом с сестрой. Почти всегда, с приходом Селестии все проблемы младшей сестры как будто бы отступали на второй план. Усталость и истощение организма быстро дали о себе знать и вскоре Луна уже уснула и начала видеть сон. Начало сна. Волны медленно омывали берег, словно стремясь приласкать каждую его песчинку, накатывая снова и снова, в нескончаемом танце. Ноздри вздрагивали, ловя принесенный бризом запах океана. Изредка слышались крики летающих над берегом птиц. Прикрыв глаза, я расслабленно полулежала в кресле, держа передними копытами изящный стакан с коктейлем. Я могла левитировать стакан телекинезом, но, живя без магии так долго, научилась ценить чувствительность своих копыт. Гладкое прохладное стекло было приятно держать. Отпила зеленоватый коктейль, тягучий, сладкий, слегка приторный — он восхитителен. Всмотревшись в мир, я заметила, что краски его поблекли, а по берегу и воде тянулись длинные серые тени, постоянно меняющие очертания. — Что за напасть?  — Ворча, отставила стакан на песок и, выглянув из-под большого тента, посмотрела на небо. Пронзительный холодный ветер растрепал мою гриву. Я встревоженно глядела на постепенно изменяющийся сон. Тусклый диск Солнца уже едва проглядывал сквозь мрачную пелену туч, мгновенно забивших до этого чистую небесную гладь. Я вздрогнула. Нечто колкое и холодное коснулось носа. Большая, неправильной формы снежинка прожила не больше мгновения, растаяв от моего тепла. Кружась, в гриве запуталась еще одна. И еще… Устремив взгляд вдаль, я завороженно наблюдала, как снег медленно устилает берег белым ковром. Неподвижным коконом меня окутывала звенящая тишина. Было что-то таинственное в этой причудливой красоте… притягивающее, манящее, но заставляющее чувствовать неприятный холодок где-то глубоко под сердцем… Новый злой и колючий порыв ветра с силой отвесил пощечину, приведя в чувство. Поежилась от пробирающего до костей холода. Пора было покинуть это место, пока я окончательно не окоченела. Расправив крылья, с силой оттолкнулась от земли и взмыла ввысь. Подо мной вместо живого движущегося океана простиралась бесконечная ледяная пустыня, а над головой нависла непроницаемая завеса угрожающе темных, серых туч, которая, казалось, вот-вот придавит меня своей массивной громадой. — Спокойно, Луна. — Проговорила я себе твердо, стараясь под стремительными ударами ветра выровнять беспокойный полет. — Этот сон — отголосок переживаний прошедшего дня, не более. Просто пойми это и покинь его как можно скорее. Тучи опустились еще ниже, а грудь словно обвили тугие обручи, не давая свободно дышать. Весь этот мир хотел сжаться вокруг меня и задушить в ледяных объятиях. Я металась меж облаков, тщетно пытаясь вырваться из этой тюрьмы, но, когда паника окончательно захлестнула разум, внезапно был замечен небольшой туманный просвет, и я что есть сил рванула туда. Спустя мгновение после того, как белый колкий туман поглотил меня, я услышала страшный треск и грохот позади, словно небо рухнуло, и почувствовала, как ткань сна рвется и сминается, уничтожая этот эфемерный ледяной и негостеприимный мир… Я осторожно летела практически наугад, не видя даже собственного носа. Тишина была такой, что больно закладывало уши. — Это неестественно, неправильно. — Я вертела головой в разные стороны, тщетно пытаясь хоть немного развеять взмахами крыльями обволакивающие меня клубы белого тумана. Неопределенность этого странного места давила, заставляя еще больше нервничать. Могу поклясться — до моего уха донесся звук, столь тихий, что даже в этом безмолвном царстве он был едва ощутим, но я услышала его! Чуть не вывернув себе шею, попыталась разглядеть хоть что-нибудь через эту молочную пелену, тщетно пытаясь пробить ее непроницаемость лучом сверкающего шарика света, мерцавшего на кончике рога. Но вокруг все было так же неизменно. Медленно двинулась дальше сквозь туман, напрягая слух так, что звон в голове лишь усилился. Сердце ушло в копыта — я ощутила едва заметное прикосновение к ноге. Оно было слабым, словно легкий ветерок коснулся шерстинок на шкуре. Взбрыкнув, рванулась вперед, паникуя все больше. Неожиданно вокруг меня началось движение, клубы тумана, до этого висевшие неподвижной завесой, интенсивно вращались. — Кто здесь? — Дрожа, мой слабый вопрос словно утонул в белоснежной пучине. И когда я решила, что начинаю медленно сходить с ума, до моих ушей осторожно донесся чуть слышный шепот… Я не могла разобрать его слов, но казалось, что он доносится со всех сторон. Туман превратился в водоворот, засасывающий меня куда-то в глубины собственного подсознания. Задыхаясь, попыталась вырваться, но тщетно. Сил звать на помощь не было — горло сдавило неведомыми тисками, все, что я могла — лишь хрипеть, как в предсмертной агонии. И за миг до того, как провалиться куда-то вниз, я смогла заметить мрачные силуэты, наблюдающие за мной темными пустыми провалами вместо глаз… Я стрелой вылетела из тумана, пронзив перегородку между мирами и разбив ее на тысячи осколков. Перекувыркнувшись несколько раз, стремительно падаю сквозь темные облака, разрывая их на части. Ледяной и резкий порыв штормового ветра безжалостно отшвырнул меня в сторону, будто крошечную снежинку. Завеса облаков внезапно кончилась, и я смогла наконец увидеть далеко под собой утыканную деревьями, словно иголками, землю. Далее наслаждаться определенным и четким пейзажем мне было некогда — земля стремительно шла на сближение со мной, и, не желая так бесславно погибнуть, я сильными и резкими взмахами крыльев стала выравнивать полет, отчаянно борясь с жестокой стихией. Мои взмыленные бока мгновенно покрылись тонкой коркой льда, перья слиплись и превратились в сосульки, утягивая меня вниз. Попытавшись магией поддержать себя, с удивлением и ужасом поняла, что мне это не удается, и через несколько мгновений я рухну под тяжестью своего ледяного панциря. Легкие заполнил отвратительный черный и едкий дым, принесенный ветром откуда-то снизу. Отчаянно продолжаю неравную схватку со взбесившимся штормом, чей напор не ослабевает ни на миг, лишая меня последних сил… Вихрь уносит меня куда-то вниз. Крылья отказываются повиноваться, мир слился в один головокружительный круговорот. Секунда. Вторая. Третья… Я готовлюсь к сокрушительному удару. Пятая. Шестая… Треск ломающихся веток и хруст собственных костей оглушает меня. Словно снаряд проношусь сквозь лесную чащу. Удар, темнота. Конец сна. Судорожно хватая воздух ртом, Луна резко подскочила на своей кровати. Её тело содрогалось от безумной боли, словно она и наяву как следует припечаталась к земле. Сердце бешено колотилось, в то время, как принцесса как заведённая повторяла одну и ту-же фразу. — Успокойся, Луна. Это всего лишь сон… такой реалистичный, страшный…, но всего лишь сон. Просидев так ещё пару минут, она решила, что больше нет смысла засыпать снова. Нужно было как-то отвлечься себя от всего этого. Да и вообще все эти кошмары были ей уже очень знакомы и поэтому принцесса опасалась худшего. Решив снова начать изучение нового для неё мира, Принцесса Луна, бывшая Найтмэр Мун, вот уже 5 минут сердито сверлила взглядом хитроумный прибор, сделанный из чистого пластика и металла. Он бесстыдно мерцал на столешнице отдельной кухни, выделенной Селестией для своей сестры. — Должен существовать разумный способ выяснить, для чего нужен этот странный механизм. Это… это… — едва слышно начала рассуждать принцесса. — Ваше высочество? Луна взглянула сквозь одну из молодых служанок. Белая попона и жёлтая грива той добавляли ещё больше красок в пёстрый интерьер кухни. Пони осторожно кашлянула, чтобы привлечь внимание. — Да? — Вам помочь? — спросила она. Луна встряхнула головой и снова сконцентрировалась на сложном приспособлении. — Нет, спасибо, — тихо ответила принцесса и вгляделась в своё отражение на корпусе микроволновки. — Если пожелаете, я могла бы… — Нет, спасибо, всё в порядке, — повторила Луна несколько более твёрдым тоном, чем требовалось. Маленькая кобылка испуганно замерла. Заметив странную реакцию служанки, Луна продолжила говорить, разъесняя причину отказа — Нам бы хотелось самостоятельно разобраться в этой… штуковине, — сказала она. Служанка кивнула. — Как пожелаете, ваше высочество. Если всё-таки что-нибудь понадобится, зовите меня без колебаний, — ответила пони и отгарцевала в сторону, снова оставив Луну в одиночестве. Ночная принцесса продолжила осмотр микроволновки. Она наполнила свой рог магической энергией, заставив его мерцать мягким светом, и аккуратно дотронулась до прибора. «Хмм… Внутри много техники. Провода. Кажется, они… Переменный ток? Да, он самый. Создаёт электромагнитные волны», — Луна много читала о них, а потому быстро поняла принцип работы. «Разумеется, чтобы разогревать еду», — заключила она, — «Возбуждает молекулы воды… Почти как обычное заклинание тепла» Можно было бы по старинке просто использовать разогревающее заклинание, — пронеслось у принцессы в голове. Луна фыркнула и продолжила эксперименты. Она подняла копыто и легонько стукнула им по крышке. — Кажется твёрдым, — пробормотала Луна и снова ударила по корпусу микроволновки. Пластик поддался нажатию, и дверца открылась с резким щелчком. Луна пискнула и отскочила назад, чуть не свернув боком стол; её крылья распушились от страха. Иногда она сама не зная почему, пугалась вот таких вот непонятных ей действий, что Селестия находила очень милым. Но ничего страшного не произошло. Спустя пару секунд она медленно открыла глаза и уставилась на печь. — Глупая, — проворчала принцесса себе под нос, — Это всего лишь пружина. Она подошла обратно к столешнице, сложив крылья, осторожно заглянула в девственно-чистую полость и принюхалась. — Ага, сюда, наверное, кладут еду, — заключила она вслух, чтобы окончательно успокоиться. Подойдя к ближайшему шкафу и открыв его телекинезом, она резво пробежала по содержимому глазами, пока не нашла один особенный пакетик, а затем подняла его в воздух и прочитала надпись на упаковке. «Попкорн», — гласило название. Всё верно, Селестия упоминала, что он очень неплох на вкус. Луна утвердительно кивнула и поместила пакет в микроволновку. Мягко закрыв дверь — та снова клацнула, заставив принцессу вздрогнуть — она осмотрела то, чему предполагалось быть панелью управления. Луна хмыкнула и крепко задумалась. — Как долго будут разогреваться эти зёрна? — проговорила она, переступила с копыта на копыто в сомнении, а потом, улыбнувшись, позвала, — Эм… Извините! — Да, принцесса Луна? — ответила та же белогривая кобылка, с улыбкой сунувшись в приоткрытую дверь кухни. Луну немного раздражало постоянное снование пони-служанки, но злиться по этому поводу не стоило. По крайней мере, она снова почувствовала себя в своей тарелке. — нам нужны счёты, — сказала принцесса, — Пожалуйста, скажи, где мы можем их достать. Пони перестала улыбаться, сконфузившись. — Эмм… Я прошу прощения, ваше высочество, но что такое счёты? Это бумажки такие? — уточнила она. Луна уже была готова рассердиться, но смягчилась, увидев, как сжалась кобылка. Не срывайся на служанках: не их вина, что ты была заточена на луне тысячу лет, — сказала она себе. — Это математический прибор, — объяснила она, — В нём… в нём костяшки ездят по проволочкам, закреплённым на деревянном каркасе. Пони продолжала смотреть пустыми взором. Луна уже была готова позвать кого-нибудь, кто может понять, о чём она говорит, когда глаза белогривой зажглись огнём понимания. — А-а-а! Я слышала о таком от бабушки. Как калькулятор! Луна медленно кивнула. — Да… Именно, — воскликнула Луна, добавив при этом шепотом, — чем бы этот «калькулятор» ни был. — Может быть, вы предпочтёте воспользоваться калькулятором? — спросила служанка. Ночная принцесса сдержанно вздохнула. — Нет. — Ладно, — ответила кобылка и унеслась галопом на поиски счётов. Луна немного подождала, но быстро начала ощущать нетерпение.  — Я бы могла попросту создать их с помощью магии. Это не должно быть очень трудно… В конце концов, если пони перестанет постоянно слоняться вокруг, это уже хорошо. Луну иногда посещало подозрение, что Селестия специально попросила служанку ходить за ней по пятам и оказывать всё возможное внимание. Если бы Луна получила доказательства, она бы наверняка сильно разозлилась: её раздражала сверхзаботливость сестры… Прошло двадцать минут, пока белогривая не вернулась, волоча за собой старые, покрытые пылью счёты. Луна улыбнулась и вежливо забрала его телекинезом. — Вы не поверите, где я их нашла! У смотрителя дворцового музея! Он сказал, что счёты используются для экспозиции древностей, — объяснила пони. Луна в очередной раз кивнула, опуская прибор на стол. Копыта вспомнили заученные движения, и принцесса ловко защёлкала костяшками, вычисляя вес пакета с попкорном, энергию электромагнитных волн и несколько других чисел. Её улыбка становилась всё шире, ведь теперь она играла на своём поле. — Вот и всё, — сказала Луна, проверив подсчёты дважды. Затем она обернулась к микроволновой печи и нажала несколько кнопок, — около трёх минут на полной мощности! Принцесса вдавила кнопку пуска (мерное жужжание машины сделало её улыбку ещё шире), а затем взглянула на молодую пони, неуверенно мнущуюся позади. «Раз уж она теперь моя личная служанка, то надо бы получше её узнать.»  — подумала принцесса и принялась за расспросы — Так как тебя зовут? — спросила Луна. Её настроение значительно разрядилось, когда она поняла, как работать с глупым пластиковым механизмом. Служанка удивлённо округлила глаза. — Сандэнс, ваше высочество! Луна снова улыбнулась и наклонила голову. — Почему бы тебе немного не рассказать о себе? — вежливо попросила она. Сандэнс сначала скромно, а затем с возрастающим воодушевлением поведала о своём детстве. Луна кивала в подходящих местах рассказа, она была очень рада, что нашлась хоть одна пони, с которой можно просто поговорить. По правде говоря, это было самое приятное чувство с тех пор… ЧПОК! ЧПОК-ЧПОК-ЧПОК-ЧПОК-ЧПОК! — А-а-ай! — завопила Луна и рефлекторно выпустила энергетическую волну в источник шума. Снаряд раздробил микроволновку на тысячи кусочков, и из неё вырвался поток чёрного дыма. — Ой нет-нет-нет-нет! — затараторила Сандэнс, — Туши её скорей, пока не… Пронзительно заверещала пожарная сирена, и на обеих хлынул душ из-под потолка. Вода потушила пламя, но дым продолжал поступать. Сандэнс закашлялась и пригнулась к полу так низко, как только могла. Через секунду она с удивлением обнаружила Луну, трясущуюся под столом. — В-ваше высочество? Принцесса Луна? Вы в порядке? — Нет, — несчастно вздохнула Луна, прижимая к себе совершенно мокрые счёты, — Нет, совсем не в порядке.

*****

— Луна, не беспокойся ты так, — Селестия заставила полотенце с нажимом пройтись по мокрой шерсти, — Всё не настолько плохо. Луна знала, что её сестра сердится, просто не показывает это открыто. Она продолжала держать древние счёты в своих копытах, пока сестра хлопотала вокруг неё прямо на месте пожара. Ночная принцесса потупилась и вздохнула. — Пришлось вызвать пожарных. — Мы всего лишь слишком остро отреагировали, — успокоила её Селестия. — Я не прочитала инструкцию на пакетике. — Все совершают ошибки, — сказала старшая сестра. — Ты смеялась, — обиженно всхлипнула Луна. — Я рассмеялась, когда увидела, что моя любимая младшая сестра в безопасности. Ты смотрелась очень мило, прячась под столом, — ответила Селестия, убирая полотенце от гривы Луны. Та лишь нежно посмотрела на сестру и прижалась ещё теснее. Немного погодя, она добавила: — Луна, не будь так строга к себе: в конце-концов, прошла тысяча лет. Ты просто не можешь воспринять всё так быстро. Мир изменился, — Селестия засмеялась — словно ветер прошёлся по колокольчикам, — Видела бы ты, как я отреагировала на первый самолёт. Я спросила, почему крылья не двигаются и где все перья. Луна постаралась не засмеяться вслед, выдав лишь чахлое хихиканье. Она подняла взгляд на сестру, выражение лица которой лучилось искренней добротой. — И наконец, ты правильно поступила, когда Сандэнс попыталась взять ответственность за пожар. — Это не её вина, — упрямо заявила Луна. — Она теперь знает, что ты не будешь обвинять её в своих ошибках. Я бы сказала, что это ваш первый шаг к дружбе, — Селестия краем глаза взглянула на последнее письмо от Твайлайт Спаркл и улыбнулась от воспоминаний о своей верной ученице, — Я думаю, пора мне самой отправить письмо моей протеже. И… — она поцеловала Луну в макушку, — Спасибо тебе, сестричка! — Ничего… Ерунда, — она залилась румянцем и отстранилась. — Наступает ночь, твоё время, — сказала Селестия, мягко потеревшись о бок Луны головой, — Тебе пора идти. — Конечно, — ответила Луна. Она поглядела на счёты и покраснела ещё сильнее. Те выглядели сильно потёртыми (во многом благодаря ей), но всё же… — Могу я оставить их себе? Хоть на немного, пожалуйста? — спросила Луна. Селестия улыбнулась и кивнула. — Разумеется, дорогая. Я не считаю, что они изжили себя, а ты? Луна буквально засияла от радости. — Нет, сестрица, я тоже так не думаю…

***

Эта ночь, как и несколько предыдущих выдалась тихой. Создав в ночном небе очередной шедевр, принцесса просто сидела на балконе и наслаждалась видом. Небольшое дневное приключение изрядно улучшило настроение ночной принцессы, поэтому гнусные мысли сегодня больше не лезли в голову, чему Луна была очень рада. Уж очень всё это ей напоминало то, как Найтмер склонила её на свою сторону в первый раз. Любуясь звёздами и мечтая о том, что ей принесёт завтрашний день, Луна не заметила как ночь постепенно постепенно вытеснилось под властью света. Встретив рассвет принцесса с облегчением пошла на заслуженный отдых. Продолжение сна С трудом пытаюсь разлепить глаза. Я не чувствую своего тела… оно словно вмерзло в пласт льда и стало частью сугроба, в котором покоилось. Мне удалось приоткрыть глаза, но сфокусировать взгляд не удается. …Сколько я так пролежала — не знаю. Казалось, время остановилось, а мир вокруг меня замер… Постепенно чувства возвращались ко мне, и их все нарастающая острота наконец вывела меня из оцепенелой дремы. Осторожно попыталась поднять голову и стряхнуть с морды снег. Это простое движение вызвало ужасную боль в шее, прокатившуюся вдоль всего позвоночника и вырвавшую глухой стон из уст. Бессильно уронила голову обратно, пытаясь отдышаться. Глаза вновь заволокло темной пеленой. Беру себя в копыта. Еще одна попытка. Новый приступ боли. Постепенно отрываю голову от мерзлой земли, борясь с неповинующимся телом. Наконец, удается немного приподнять лицо так, чтобы стало возможным оглядеться и понять, где я нахожусь. Картинка перед глазами перестает расплываться и обретает все большую четкость. Обвожу взглядом место своего падения — широкую поляну, окруженную со всех сторон стеной мрачных кривых елей. Позади виднеется глубокая борозда, пропаханная при неудачной посадке. Вьюга немного стихла, но, продолжая гулко завывать в кронах деревьев этого дикого леса, вытряхивает снег из серых негостеприимных небес, столь яростно отторгнувших меня. Сама же я, оглушенная, продолжаю лежать в сугробе, словно укутанная снежным одеялом. Уши уловили треск, сухо и резко разрезавший холодный воздух. Медленно повернула голову к источнику звука. За спиной виднелись странные искривленные столбы с перекладинами, опутанные густой сетью веревок, свисающих словно толстые омерзительные щупальца. На концах некоторых из них плясали безумные веселые искорки, издавая этот необычный, пронзительный треск. Смертоносная энергия, что текла по этим тросам, постепенно наполняла воздух, все это место, проходя потоками сквозь каждую частичку моего измученного тела. Хоть и с запозданием, я наконец поняла, что это: «электричество». Одно из многих творений нового мира. С другой стороны что-то громко хрустнуло. Резко поворачиваю голову и испытываю новый приступ боли. Небольшая, но яркая вспышка ослепила меня. Искры загораются все чаще и яростнее; трескучий гул не унимается, нарастает и доносится уже теперь со всех сторон. Эти проклятые столбы будто бы возникают из ниоткуда, появляясь там, где мгновение назад их не было и в помине… «Бежать». Эта мысль все настойчивее бьется о стенки черепа, отбивая суетливый нестройный ритм. БЕЖАТЬ! КАК МОЖНО СКОРЕЕ! Жуткий страх, растекаясь мерзким липким холодом, затуманил рассудок. Повинуясь ему, резко дернулась и не смогла сдержать вскрика: мое тело одним боком действительно вмерзло в ледяную корку. Крылья странно изломаны, безвольно раскинувшись за спиной. Ужасная боль пронзает при каждом резком движении, словно все кости вынимают из меня, еще живой. Безуспешно пытаюсь встать, стараясь опереться на дрожащие передние ноги, но лед держит мертвой хваткой. Силы стремительно покидают меня, в глазах вновь темнеет. Оставляю эти бесплодные попытки в надежде хоть немного перевести дух. На миг показалось, что столбы словно стали ближе ко мне… нет, это просто разыгралось воображение. Черными кривыми крестами они все также неподвижно расставлены по краю поляны. Возобновляю попытки освободиться. Превозмогая себя, едва сдерживая крики, продолжаю с отчаянным упорством вырываться, но лед никак не поддается. Подняв голову в очередной передышке, я поняла, что глаза меня не обманывают. Столбы каким-то образом сократили расстояние, и теперь это стало заметно. Пока я не вижу, они медленно приближаются ко мне… Чувствуя, как ужас берет меня за глотку, я из последних сил рванулась, пытаясь вытянуть свое неслушающееся тело. Кровь вскипела в жилах, в голове помутилось, и даже боль отступила на второй план — был только страх, словно плетью хлещущий меня, заставляя бороться со смертельной цепкой хваткой ледяной ловушки. Круг сужается… искры вспыхивают все быстрее и злее… НУ ДАВАЙ ЖЕ! Хруст — и лед дрогнул. Еще один рывок — и мне удалось оторвать свой отмороженный бок. Не удержавшись, по инерции рухнула в другой сугроб. Но это не могло остановить… Дрожащие онемевшие ноги разъезжались, плохо повинуясь мне. Спотыкаясь, вкладывая все свои силы, больше не чувствуя боли, гонимая животным ужасом, я ползла, вскакивала и снова падала, рвалась вперед, одержимая лишь одной страстной жаждой оказаться отсюда как можно дальше. Увидев дыру в почти сплошном кольце обступавших меня столбов, что есть мочи поспешила туда, насколько позволяло мое состояние… Сильный удар в затылок припечатал морду к замерзшей земле. Вскочив, не оборачиваясь, двинулась дальше, пока снова что-то со всей силы не врезалось мне в спину. Где-то наверху раздался резкий пронзительный галдеж, засверкали вспышки, и с небес обрушился дождь из многочисленных мертвых пернатых. Задыхаясь, я кинулась что было сил прочь, ногами мешая снег с перьями, увязая в этой каше, а птицы все продолжали падать, награждая меня увесистыми шлепками своих еще теплых мягких тел. Треск стоял невыносимый, закладывал уши, перерастая в страшный гром, смешанный с предсмертными воплями. Скорченная в агонии дымящаяся птица упала мне на лоб — вскрикнув от страха, шарахнулась и, споткнувшись, кувырком покатилась в сугроб. В следующее мгновение я оказалась на спине с невольно раскинутыми в разные стороны конечностями. Надо мной творился хаос, состоящий из вихрей ослепительных вспышек и черных размытых мечущихся клякс… В отчаянии закрываю глаза копытами и зажмуриваюсь, но перед мысленным взором все также продолжает кружиться невыносимо яркий хоровод убийственных огней… Внезапно ощущаю чье-то прикосновение. Холодное, как лед, оно словно обжигает шкуру. Какие еще ужасы таит мое подсознание?! . Что это? .. Руки? Лапы? В тот же момент грудь резко сдавливает в крепком удушающем захвате. Меня пронзает острая боль — поломанное крыло сильно дергают, будто хотят вырвать из спины. В ужасе сопротивляюсь, но тщетно — лишь перекатываюсь на бок. Слезящиеся глаза ослепли, не давая возможности увидеть того, кто держит меня. Цепкие ледяные пальцы вцепились в голову, сжимая ее так сильно, словно стремясь раздавить мой череп. Я брыкаюсь, из всех сил противясь, но мои ноги по очереди хватают, обездвиживая и не позволяя продолжать борьбу. Руки тянут меня за собой, и я все глубже проваливаюсь в снег. Окружающий мир тускнеет, становится зыбким, как мираж, а холод, вьюга, крики птиц медленно отдаляются… …как вдруг я слышу странное шипение: — Тш-тш-шшш… Совсем близко, над самым ухом. Выворачиваю голову в напрасной попытке преодолеть натиск, широко раскрытыми, но невидящими глазами силясь узреть хоть что-нибудь. Сердце готово выпрыгнуть из груди. — КТО ТЫ?! Мне кажется, что я ору. Но с губ моих слетает едва слышный стон, и, дернувшись в последний раз, я затихаю, обессилевшая.  — Тени … этого я и опасалась. Я же знала, что слишком слаба чтобы противостоять им. К чему было тешить себя пустыми мечтами о лучшем будущем? … Всё не может закончиться вот так… — устремив взгляд в пустоту думала принцесса. — Всё не может кончиться вот так. — едва слышно прошептала Луна, вспоминая старшую сестру. Воспоминания о последних днях нескончаемым потоком про носились перед глазами принцессы. И чем больше она вспоминала, тем сильней осознавала, что она не может вот так вот сдаться на милость тени. Только не после того, как ей удалось вернуться. Последней каплей для принцессы стала её собственная клятва. Клятва о том, что она не позволит истории вновь повториться. Набравшись решимости аликорн начала медленно подниматься. Её ноги весьма сильно дрожали, как будто бы вот-вот не выдержат и сломаются, да и ощущения были не лучше. С трудом встав на ноги и набрав с лёгкие побольше воздуха принцесса закричала использую кантерлотский голос. — Я не могу всё так оставить! И если мне самой не хватает сил противостоять вам, то я создам того, кто сможет! Того, кто будет жить в моём сознании и воспалении свои силы от моего страха, не давая мне забыть то, для чего он создан! — кричала Луна, концентрируя всю свою магию в одной точке. Вскоре перед ней начал появляться небольшой сгусток чистой энерги, который постепенно обретал сознание. — Отныне и впредь, наш сон будет хранить наше собственное творение! Тантибус! Конец сна Стук копыт эхом раздавался по широким коридорам замка. За окнами был слышен утренний щебет птиц. Сейчас был уже полдень и небеса Эквестрии пронизывал освежающий ветер. — Ваше высочество, вы кажется хотели со мной о чём то поговорить? — задала интересующий вопрос Санденс. Принцесса Селестия редко когда хотела поговорить с кем-то наедине. Это случалось только в тех случаях, когда она действительно о чём то сильно переживала. — Хорошо, что ты пришла, — тепло улыбнувшись начала солнечная принцесса. — Ты ведь уже знаешь мою сестру Луну так? После возвращения ей очень трудно освоиться в этом чужом для неё мире. — прервала свой рассказа Селестия собираясь с мыслями. — Я позвала тебя сюда, что бы кое-что о ней рассказать. Кое-что очень личное так что это должно остаться строго между нами двумя. Битва моей ученицы против Найтмер в нашем старом замке это лишь верхушка айсберга. Вздохнув Селестия продолжила. — Когда мы с Луной наконец остались вдвоём, то первое что она сделала, так это началам просить о смерти. К счастью мне удалось её убедить, что она не стала чужой для этого мира, но сейчас хоть она и пытается это скрыть, но её всё ещё посещают тёмные мысли. Думаю она до сих пор чувствует одиночество и считает себя брошенной. Поэтому я хочу попросить тебя позаботиться о ней, даже подружиться если это возможно. Не стоит её бояться, под маской равнодушия она очень добрая и отзывчивая. — Я Постараюсь вас не подвести… Принцесса, — промямлила ошарашенная служанка. Селестия в ответ лишь благодарно кивнула.

***

После разговора с Селестией, Санденс сразу же направилась в покои Луны. Все ещё потрясённая недавним разговором она тихо открыв дверь, посмотрела на принцессу. Луна спала, замершая в раскоряченной позе, задрав одну заднюю ногу на спинку кровати, свесив голову до пола, и будто стремясь поймать равновесие неловко распахнутыми крыльями. Смятое одеяло валялось на полу. «Как она еще не вывихнула крылья, лежа на них всем телом?» Подойдя к аликорну служанка осторожно обняв, приподняла ее, укладывая удобнее на бок. После чего ласково массируя сопротивляющееся помятое крыло, вытащила его из-под Луны, уложила голову и ноги. Спросонок недовольно ворча, принцесса вяло отбрыкивалась. — Тш-тш-тш… — Шепнула на ухо Луне, поглаживая ее шею. «Похоже, ей приснился кошмар» пронеслось в голове у Санденс.  — Зря я боялась её. Она не монстр, которым её считают все мои знакомые. Не верится, что она действительно хотела умереть, лишь бы не дать Найтмер вновь завладеть своим телом. Надеюсь мы с ней подружимся Тепло улыбнувшись, Санденс села недалеко от кровати принцессы, решив не будить ту, а просто дождаться пока она сама проснётся