Ведьмы из Ростова - на - Дону ("Зачарованные" по - русски)

      Вопреки ожиданиям, эту ночь Прасковья спала на удивление хорошо. Открыв глаза, Ведьма улыбнулась первым лучам Солнца, пробивающегося сквозь шторы.       - Наверное, колечки, правда, какие-то легендарно-волшебные, - подумала она, - легко мне сейчас, наверное, именно в таком настроении всегда просыпается Фаина. Эх, хочется кофе! И блинчиков, целую дюжину! Надеюсь, Пелочка уже проснулась и хозяйничает на кухне,- Проснулась! – усмехнулась девушка, услышав звук бьющейся посуды. – Видимо, в отличии от меня, сестричка встала не с той ноги.       Вопреки обыкновению, решив умыться и почистить зубы позже, Пара запахнула халат и пошла на кухню.       - Ты кто? – на кухне, к удивлению и ужасу Прасковьи была вовсе не Пела, а... она сама. Она озиралась по сторонам, в руке у нее был большой нож. – Ааа! Знаю, ты Демон и ты заколдовал меня!!!       - Ты не обманешь меня, злобный Демон! – в свою очередь воскликнула Пара, - Я! Прасковья, и, прежде, чем воспользовавшись моим обликом, ты уничтожишь моих сестер, я уничтожу тебя!       - Фая? Пара? – нервно хихикнула девушка. – А скажи мне вот что, вот, что мне скажи, скажи, что знает только Пара, а не знает больше никто… Скажи мне, какого цвета был мой первый лифчик.       - Разумеется, черный! Файка в лагере с классом была, а когда вернулась, тебе бабуля еще и белый купила, - на автомате выдала Прасковья, - Пела? – после минутной паузы прошептала она.       Вместо ответа сестра протянула ей тесак, в отполированной металлической поверхности которого девушка увидела миловидное личико младшей сестрички.       - Колечки! – воскликнула она.- Вчерашние колечки!       - Точно, - хлопнула себя по лбу Пела. – Надо срочно брать Книгу в руки и смотреть, что это за кольца оказались и что нам с этим теперь, делать, - сказала она.       - Подожди, - усмехнулась Прасковья, - слышишь, часы в гостиной бьют восемь, а если я не ошибаюсь, именно на восемь собиралась завести будильник Фая. Раз. Два. Три. - ААААААА!!!!........................ть!!!!!! – раздался полный ужаса вопль мгновение спустя.       - Пойдем к ней, пока у нее инфаркт не случился! – Пара подхватила сестру под руку.       - Поздно! – Пела указала не лестницу, с которой подобно урагану, перепрыгивая через ступени, спускалась Фаина в облике Пелагеи.       - ААА!!! Злобные Демоны!!! – взвыла девушка, - я вас…       - Когда тебе было шесть, ты стащила бабушкину брошку и потеряла ее, и об этом знала только Прасковья. Ведь верно? И сохранила твой секрет. До этой минуты, - Пара изобразила на лице самую сладкую улыбку.       - А в восемь поцеловала в туалете Ваньку Карташева, о чем знала только Пела, - добавила средняя сестра.- Ну, убедилась, что это мы, а не демонические Демоны? Давайте-ка поднимемся на чердак и посмотрим в Книге, что же с нами приключилось?       - Вот, смотрите, - Фаина указала на запись в Книге Таинств несколько минут спустя, - Они. Кольца Сфорца. Тут написано, что у Герцога Миланского, Джан Галеаццо Мария Сфорцы, было три дочери – Ипполита, Франческа и Бона. Ипполита отлично считала, Франческа – писала прекрасные стихи, Бона же была прирожденным дипломатом. Однажды послы одной северной страны принесли герцогу дары, в числе которых были и три кольца, подаренные его прекрасным дочерям. Говорят, Главный посол о чем-то долго беседовал с сестрами наедине. Говорят, примеряв подарок, сестры иногда были не похожи на себя самих. Бона решала сложные задачки, Франческа удивляла всех своим тактом, а обычно не умевшая зарифмовать ни строчки Ипполита писала стихи. Кольца оказались волшебными – магия, живущая в них на сутки меняла телами тех, кто надел их. А через пару лет правитель северной страны взял в жены Ипполиту. Бла-бла и всякая фигня типа след колец затерян в прошлом и, по прошествии, суток все становится на свои места. Вот еще – даже если мы их снимем, это ничего не изменит. Сутки. И не минутой меньше.       - Все ясно, значит, просто нужно сутки не выходить из дома, или ходить везде вместе до… во сколько мы их надели вчера? Около одиннадцати. До этого времени, в общем - резюмировала Пара.       - Фигу с маслом! - выразилась Фая. - У меня экзамен по литературе и мне необходимо, что бы он был сдан, сил моих нет больше эту тягомотину слушать!       - А у меня…- Пела покраснела, - у меня… я вчера Леве свидание назначила. Если я теперь перенесу все, он же… - девушка осеклась и вздохнула. – Там еще, прораб в полдень, но его-то я перенесу на завтра без проблем.       - Стоп! Никто ничего переносить не будет, - сказала Прасковья, - плакал мой выходной с книжкой, но судьба у меня такая, видимо. В общем так, - скомандовала старшая сестра, - Я иду на Фаин экзамен, благо литературу знаю не хуже Пелы, ты, Фаинка, дуй на стройку, а ты Пелагея, покопайся в Книжке, может, и найдешь какое заклинание, отменяющее то, что сделали кольца. Мы с Файкой к обеду вернемся.       К двум дня Прасковья и Фая были дома.       - Ничего! – с порога огорчила их Пелагея. – Сутки. А как у вас?       - Экзамент Фаи сдан на пять с плюсом! – отчиталась Прасковья, - Преподаватель был настолько потрясен уровнем знаний Фаины Праздниковой, что предложил ей дополнительные занятия раз в неделю и помощь в поступлении на филологический. И я…       - Только не говори, что согласилась! – взвизгнула Фаина, - На фиг мне эта литера? Я на психолога хочу!       - Выдохни псих… олог, - засмеялась Прасковья, - отказалась я. Знаешь, Файка, а в твоем облике хорошо!!! Беззаботно! И… этот, длинный такой… кудрявый с задней парты, он всегда тебя при встрече пониже спины… так легонько, ну типа ударяет, но не больно?       - А, Витька! Нет, иногда еще и в засос целует! - ответила Фая, - Да шучу я! Он только отслужил - из армии вернулся, он всех симпатичных девчонок так приветствует, расслабься. Ладно, моя очередь отчитываться, вон Пела волнуется и так забавно морщит твой, Пара лоб! Нормально все, Пелочка! И прораб этот твой! Ну, медведь же ж, плюшевый. Сначала, конечно, грузить меня начал, кирпич-пирсич, замазка-фигазка, черепиться-не напиться, фигня в общем. А я. Разревелась я, Пел, даром что ли в актерский кружок ходила! Типа одни мы на свете белом с сестрами, сиротинушки, ни плеча мужского у нас, ни опоры, один домишка трухлявый, была еще квартирка от тетки, но ее продали, что бы, значит, бизнес этот построить, чтобы значит, на тушь, колготки и йогурты с мюсли денежки были. И растаял тут этот мишка Гамми в каске, сказал, что все нормально будет, а мне, ну тебе, то есть, можно на стройку раз в неделю приходить чисто посмотреть. А он не обманет и ребята его ни гвоздя не утащат и построят все в рекордно короткие сроки. Кто молодец, Фаина молодец!       - Молодец-то молодец, и спасибо тебе, огромное, но… - Пелагея подавила вздох, - все де придется звонить Леве и отменять свидание. Я его, конечно, перенесу, только…       - Не надо ничего переносить – снова выступила с предложением старшая сестра, - Он же Пелу толком не знает. – Ну, сходит Фаина с ним в кафе, поболтает о погоде и природе. Вот в чем в чем, а в амурных делах нашей младшей равных нет! ей еще спасибо скажет. И, это лучше, чем отменять свидание.       - И то верно, - согласилась Пелагея, - только, чур не целоваться с ним! – она послала Фаине угрожающий взгляд. -       Честное ведьминское, не буду, даже в щечку. Ну, я пошла собираться.       Без пяти семь Фая предстала перед сестрами. Пелагея придирчиво разглядывала сестру, волей случая на сутки заполучившую ее тело.       - Ну что же, - резюмировала она, - я, конечно, оделась бы менее вызывающе, но сойдет. Давай я верю в тебя, Файка! Не подведи меня, пожалуйста! Иди уже, - сказала она, когда ровно в пять раздался звонок в дверь.       Три часа спустя Фаина появилась дома.       - Ну как там, что там? – накинулась с расспросами Пелагея. – О чем говорили, что делали? Не томи.       - Да ничего особенного – по парку погуляли, лебедей покормили, я ему про свои (не бледней, конечно, про твои, я ж не дура) любимые книжки, фильмы музыку, рассказала. Кстати, завтра в восемь у вас свидание. А я пойду, у меня ж доклад по биологии на завтра, совсем забыла!       - Расскажи лучше про Леву, - не унималась Пелагея, - а с докладом я тебе помогу.       - Нет уж, - пошла в отказ Фаина, - это я сама, должна же я учиться. А про Леву? Мы договорились, что этим вечером рассказываю о себе я, а следующим он. Так что все ты узнаешь, Пелочка, - Фаина чмокнула сестру в щеку и пошла в свою комнату.       - Тебе не кажется, что она какая-то странная? – спросила старшую сестру Пелагея.       - Кажется, - не стала отрицать Прасковья, - но мы все странные сегодня – видимо, пребывание не в своих телах, откладывает отпечаток и на наше поведение. Не грузись, Пела! А я, пока во мне еще бурлит файкина легкость, пойду посмотрю какую-нибудь дурацкую комедию в комнате. Ты со мной?       - Нет, - отказалась Пела, - я к себе, выберу в чем завра пойду на свидание с Левой, для меня же это первое свидание. И, скоро одиннадцать, а я подозреваю, что для обратного превращения нам надо разойтись по комнатам.       Фаина сидела в своей спальне и думала. Доклад по биологии был написан еще три дня назад, и был просто поводом уединиться. Фаина размышляла. Перед глазами проплывал сегодняшний вечер. Нет, она не ощущала себя виноватой, наоборот, она думала, что делает все как лучше. Она слишком желала счастья сестре, а Лева, на самом деле, был слишком нерешительным, и явно что-то скрывал. В тайне от сестер, на удивление быстро постигавшая азы магии, Фаина, создала зелье правды, но в отличии от заклинания, которое они с сестрами так неосторожно произнесли, зелье действовало всего пару часов и только на того, кто выпьет хотя бы глоток любого напитка, в котором есть капля зелья. «Я хотела как лучше!» - в сотый раз сказала себе Фаина, но перед газами стоял мастер Лева.        Она сумела подлить в его пиво каплю зелья, и послав мастеру улыбку, предложила выпить за знакомство.       - Скажи мне, Левушка, - спросила она, пригубив напиток, - Я же тебе нравлюсь, но ты боишься со мной сближаться. Я же чувствую, что и на свидание это ты согласился только для того, чтобы сказать, что у нас ничего не выйдет. Что с тобой не так? Ты женат?       - Я Ангел - Хранитель, присланный к Вам силами Света, пока я должен присматривать за вами на расстоянии, а через месяц, после инициации я буду… чтоянесу!- мастер Лева закрыл ладонью рот.       - Ох ты ж фиолетовые ежики! – не сдержалась она.       - Фаина? – догадался Лева, - Вы намудрили с каким-то магическим артефактом?       Потом он признался, ей, что без ума от Пелагеи, но существуют запреты на отношения подобного рода. А на прощание, грустно улыбнувшись, он попросил:       - Не говори, Пелагее, пожалуйста. Я сам. Может, оно и к лучшему, что ты это свое зелье в меня влила. Я не хочу причинять ей боль, правда, Фая. Ты мне веришь?       Она верила ему, но она видела горящие глаза Пелагеи, и ей было безумно жалко сестру.       - Неделя обломов – сначала Андрюха, потом Лева,- вздохнула она, но природный оптимизм взял верх и засыпая Фаина думала – «То Демоны, то Ангелы все красавцы, и никого нельзя. Ну шо за жизнь?».

***

      Утром сестры традиционно собрались завтракать. Явно соскучившаяся по своему яркому гардеробу Фаина надела самый обтягивающий топ, но была, на удивление молчалива.       - Как приятно видеть в зеркале себя, ведь верно? – Прасковья лучилась оптимизмом.       - Верно, - согласилась с сестрой Пелагея.       Попрощавшись с сестрами, Прасковья отправилась на работу. Кольца в бархатном мешочке лежали в ее сумке. «Странная старушка, надо с ней поговорить», - решила девушка.       На удивление быстро Прасковья добралась до работы. До начала рабочего дня было еще минут двадцать, кроме нее еще никто не пришел, и, присев на лавочку возле ломбарда, Пара подставила лицо ласковым лучам Солнца.       - Я слишком рано, да? – рядом с ней на лавочке сидела та самая старушка.- Знаете, Парочка, я подумала, ну зачем мне знать, старинные это колечки или нет? Давайте я их заберу. – сказала старушка.       Из головы Прасковьи вылетели все вопросы, будто бы под гипнозом, она отдала старушке мешочек с кольцами.       - Надеюсь, они помогли Вам с сестрами, Парочка, - старушка протянула за кольцами на удивление молодую, с длинными тонкими пальцами руку, - Будьте счастливы, Парочка, и помните –поправимо все кроме смерти, которую, впрочем, тоже можно обмануть! - старушка лукаво стрельнула глазами – выразительными, серо-стального цвета глазами, слишком молодыми для морщинистого лица. На языке у Прасковьи крутились сотни вопросов - кто она такая, эта старушка-не старушка, зачем она подсунула им кольца, и вообще откуда она знает ее и сестер? Она решилась было задать их все, но на мгновение лицо старушки будто бы подернулось дымкой, и глядя в эту дымку, Прасковье показалось, что сквозь морщинистые черты пожилой женщины, проступают другие, что перед ней не старушка, а молодая девушка - тоненькая, изящная, брюнетка, чем-то похожая на нее, Прасковью, не успела она понять в чем дело, как подмигнув ей… старушка растворилась в воздухе…       - Праздникова! – перед ней стоял оценщик Борисов, - У тебя все нормально? Минут пять на тебя смотрю – сама с собой разговориваешь…       - Да, речь репетирую, - быстро сориентировалась Прасковья, - прибавку к зарплате у Цукермана просить хочу, а к нему сам знаешь, без речи нельзя. Слушай, Борисов, а давай, ты откроешь ломбард, а я до Мака схожу – все равно начальство только через час появится, а мы по кофейку с тобой, да с пирожочком? Угощаю!       - А давай, - согласился сладкоежка-Борисов.       Прасковья шла по городу. Может быть, сказались сутки пребывания в теле оптимистки – Фаины, а может, странные слова старушки с молодыми глазами возымели действие, но на душе у девушки было удивительно легко. Она верила, да нет, она наверняка знала, что все будет хорошо.