"Настойка Праздничная" и ее последствия
9 сентября 2015 г., 21:54
Фирменная «Настойка Праздничная» была гордостью бабушки. Вопреки здравому смыслу содержала она 91 градус, пилась как некрепкое вино, но сшибала капитально. Рецепт настойки бабушка унесла с собой в могилу, и найденная бутылочка казалась почти чудом.
- А Людвиг твой му…к был, пааалнейший, - после пятой рюмки «Настойки Праздничной», Фаина приобняла Прасковью. – И каальцо у него ненастоящщее было!
Людвиг... Высокий, скандинавского типа блондин, однажды, через несколько месяцев после смерти бабушки, зашел в ломбард. Робко улыбаясь, он протянул Прасковье широкое кольцо.
– Это есть колец моя покойный бабушка, чистый платина, старинный, - на ломаном русском произнес он. – Меня есть грабить, красть документ и денег.
Если бы он не сказал про покойную бабушку, возможно, она просто проверила бы кольцо и отдала деньги. Но ее собственная любимая бабушка ушла так недавно, и Прасковье стало жалко незнакомца.
- Вы же, наверное, голодны! А у меня обед как раз – давайте я Вас угощу. А потом и с кольцом разберемся.
Неспешно поглощая бизнес-ланч в маленьком кафе, он рассказал ей свою историю. Инженер из Германии, Людвиг Майер, приехал в Россию работать по контракту. После окончания крупного проекта в Москве он получил предложение поработать в Ростове. Здесь, на вокзале, у него и украли сумку с деньгами, банковскими картами и документами. Фирма, в которую он приехал, отказалась иметь с ним дело без документов, а подтверждения личности из посольства надо было ждать несколько дней.
- Я хотеть заложить кольцо! Это все, что у меня есть! - Людвиг грустно улыбнулся Прасковье, - Всего два-три дня, но мне надо есть и как-то, где-то жить. Это очень хороший кольцо - проверьте! – он протянул ей кольцо.
Поддаваясь какому-то внутреннему порыву, Прасковья предложила Людвигу временно поселиться у них:
- Комната свободная есть, накормить – накормим. Поживете пару дней, думаю, сестры будут не против.
«Пара дней» растянулась на две недели. Пелагея днями и ночами пропадала на работе, Фаина целыми днями где-то тусила, и частенько они ужинали вдвоем. Людвиг оказался прекрасным собеседником и беседы с ним доставляли Прасковье истинное удовольствие. Первый робкий поцелуй. Первое объятие.
- Я есть брать тебя во Франкфурт. Ты стать фрау Майер!
А через несколько дней, придя домой, на кухонном столе Прасковья увидела записку. Фаина ставила сестер в известность, что «у нас с Людвигом невозможная любовь! Уезжаем в Москву. З.Ы. Парочка, прости, к тебе у него была просто благодарность, а меня он любит!».
С тех пор минуло три года. От Пелагеи она знала, что Фаина, вроде бы, работает в Москве, вроде бы, рассталась с Людвигом, но общаться с младшей желания не испытывала.
И вот эта самая зараза - младшая - сидит с ней за одни столом.
- А Людвиг твой му…к был, пааалнейший. И каальцо у него ненастоящщее было!
- Забыли, Фая, - Прасковья попыталась высвободиться из не совсем трезвых объятий сестрички.
- Нееет, Парочка! Ты все узнаешь. И простишь меня, дурочку, – Фаина хлюпнула носом. – Не знаю, чем он меня взял тогда. Бес попутал! Никакой он не инженер! Лентяй он. Работать не хотел, зато меня в ночной клуб к своему дружку устроил, стрип… танцовщицей гоу-гоу, бабки отнимал, а когда руку поднял, драпанула я от него в ночи и колечко его прихватила. Так вот, ни какое оно не старинное. И не платиновое. Железка. Да и не немец он - не то латыш, не то литовец. Альфонс хренов! Ну, мир? – Фаина предприняла очередную попытку обнять сестру.
- Черт с тобой! Мир!
- За семью! – сестры чекнулись рюмками с настойкой.
Бутылка подходила к концу.
- Да, жалко, - вздохнула Пелагея. - Это последняя была. И рецепт бабуля не оставила! Печаль– беда!
- Стопэ, систер! – пьяно хихикнула Фаина, - На чердаке смотрели? Там у бабули нычка была. Старинная!
- Может, хватит? – предприняла попытку отговорить сестру Пелагея. – На чердаке черт знает что творится – не разбирались там лет пять.
- А если мы найдем нычку, - предприняла попытку подлизаться к сестре Фаина, - Отнесем в лабораторию образец и узнаем, наконец, рецепт.
- Пошли!
