Под знаменем проклятия.

- Ты уверен, Генри? - спросила Руби, выслушав теорию Генри. Парень на следующий день после школы заглянул в кафе, чтобы поговорить с Лукас. Он рассказал ей о том, что произошло у него дома: о приходе Эммы и ее взаимоотношениях с Региной. Руби с трудом верилось, что Свон может всерьез увлечься мадам мэр, особенно после стольких лет вражды и ненависти. Но если учесть, что Эмма теперь мужчина, то самой Миллс по идее может понравиться Эндрю. - Я видел своими глазами, - ответил пацан с энтузиазмом. - Мама никогда раньше никого не приглашала в дом. Это в первый раз, когда она угостила кого-то пирогом и кофе. А как они смотрели друг на друга! - Ты хочешь свести их? - поинтересовалась Лукас. Ей было немного обидно, что теперь она с... Эндрю просто друзья. На большее она не могла больше рассчитывать. Приоритеты растравлены, отношения выяснены. - В прошлый раз ты хотел помочь мне. - Знаю, но..., - замялся Генри. - Теперь все иначе, да? - Да, мы с твоей мамой по-прежнему друзья, - ответила Лукас. - Но я думаю, что нам с тобой не стоит лезть в ее отношения с Региной. Они разберутся без нас. - Зная их обеих, они долго могут ходит вокруг, да около, - проворчал мальчик. - Я уверен, что маму может расколдовать истинная любовь. - Порой ты бываешь слишком наивным, Генри, - покачала головой Руби. Она помнила разговор Голда и понимала, что даже истинная любовь может не обратить Эмму обратно в женщину. - Я верю, что это сработает, - с широкой улыбкой возразил Миллс. - Настоящей любви подвластно все, в это надо верить. Все получится, вот увидишь. Я даже готов поспорить на это. - Не сомневаюсь в этом, - с усмешкой ответила Руби. Было видно, что Генри бросает ей вызов, в своих словах он был уверен. - Давай лучше оставим решение проблемы Эммы мистеру Голду. - Боишься проиграть? - Миллс явно играл с огнем. - Генри, - предупреждающий взгляд волчицы ничуть не пугал мальчика, только сильнее раззадоривал. - Ты нарываешься. - Разве? - в притворном удивлении воскликнул школьник. - Я просто предлагаю пари. - Ты споришь на своих мам, - напомнила Руби и покачала головой. - Это по-твоему честно? - Я спорю на то, что истинная любовь спасет маму Эмму, - уточнил Генри. - И я уверен, что мама Регина сможет это сделать. Родительская любовь тут не сработает, мама слишком обижена на бабушку и дедушку. - Я знаю, - с тяжелым вдохом согласилась Лукас. - И я не осуждаю ее за это. Это ее право, ее решение. Пока она не готова простить их, иначе они бы тоже знали правду. - Я тоже был зол и обижен, но после разговора, я понял, что зря осуждал маму, - признался Генри. - Она правда поступила, как Спасительница. Она думала о чувствах других, обо мне, о маме. Я хочу, чтобы мама помирилась со своими родителями, семья должна быть вместе, но ее слова дали понять, что она не хочет воссоединения. - Все со временем разрешится, - постаралась подбодрить его Руби. - Я уверена, Эмма найдет в себе силы простить Мери-Маргарет и Дэвида. - Ты права, - взбодрился Генри. Рано падать духом, все может измениться. - Что насчет пари? - Ты опять за свое?! - возмутилась Руби и услышала довольный смех мальчика, и сама невольно улыбнулась. Умел однако Генри играть на нервах, явно перенял эту черту у Регины. - В своей победе я уверен, - гордо заявил Миллс. - Новая секретная операция будет называться «Хамелеон»! Вот увидишь, мои мамы будут вместе. *** Эмма сидела в офисе шерифа и давала показания. Настроения не было, она была вся на нервах. Свон едва себя сдерживала, ей хотелось уйти и громко при этом хлопнуть дверью. Дэвид задавал ей многочисленные вопросы, даже такие, которые не имели никакого отношения к следствию. К работе шерифа, у Эммы не было претензий, Нолан все делал по уставу, но находиться с ним в одной комнате было трудно. Свон раздражало все в отце: его равнодушный взгляд, безразличный тон, апатия и занудство. Она заметила, что Дэвид выглядит уставшим, измученным, под глазами были видны темные круги от недосыпания. Он выглядел исхудавшим, каким-то серым, взгляд потухший и безжизненный. «Неужели, из-за происшествия, он просиживает по ночам на работе?» - недоумевала Эмма. Ей даже стало немного жаль своего отца. Видимо, к своей он работе подходит ответственно . - Скажите, у вас есть претензии к водителю автомобиля? - спросил Нолан. - Он такая же пострадавшая сторона, как и я, - ответила Эмма. - Вы сами мне сказали, что у водителя произошел острый приступ боли. К счастью никто из нас серьезно не пострадал, это плюс. У меня нет претензий к водителю, я желаю ему скорейшего выздоровления. - Значит, жалобу на него вы писать не будете? - уточнил шериф. - Нет, - подтвердила Свон и устало потерла лоб. Весь этот разговор вымотал ее. - Если вы закончили, то я пойду. - Спасибо вам за помощь, - ответил Дэвид с вымученной улыбкой. - Ваши показания очень помогли в расследовании. - Не за что, - сдержанно произнесла Эмма и встала с кресла. Дэвид тоже поднялся с кресла, устало потирая шею. Было видно, что он устал и хочет спать. Эмме стало не по себе, на Нолана нельзя было смотреть без жалости. - Вам бы домой, шериф, - посоветовала Свон. Слова вылетели само собой, не задумываясь. - Вы неважно выглядите. - Со мной все нормально, - ответил Дэвид. - Просто много работы накопилось, не успеваю со всем справляться. - Вам виднее, - пожимая плечами, вслух сказала Свон, а про себя подумала, - «С каких пор у шерифа появилось много работы?» - Мистер Миллер, - обратился Дэвид. Его лицо было серьезным и сосредоточенным. - Спасибо, что спасли Генри. Он много значит для моей семьи, так же сильно, как его мама. Эмма ничего не ответила. Она не поверила словам отца, и на то была веская причина. Своими глазами Свон видела беременную мать, а значит, не так уж сильно она была им дорога. - До свидание, шериф, - попрощалась Эмма и покинула участок. Дэвид тяжело вдохнул и сел обратно в рабочее кресло. Он действительно устал, но работа спасала его от угнетающих мыслей и болезненных воспоминаний. Шериф чувствовал себя, как выжатый лимон, и выглядел соответственно. Недосыпание стала нормой для него, и лишь крепкий кофе помогал ему взбодриться. Немного отдохнув, Нолан приступил к написанию ежемесячного отчета, который завтра с утра положит на стол мадам мэр. *** - Выглядишь ты, как побитая собака, - вынесла вердикт Регина, когда Дэвид явился на следующий день в мэрию со всеми документами. - Спасибо за комплимент, - проворчал Нолан и положил папку с бумагами на стол. - Я просто всю ночь подготавливал необходимые отчеты. - Дэвид, не надо так себя мучить, - Миллс попыталась вразумить его, но понимала тщетность попытки. - Ты скоро себя в больницу загонишь. - Со мной все в порядке, - заверил Дэвид, но внешний вид говорил об обратном. - Скажи, как Мери-Маргарет относится к тому, что ты фактически ночуешь в участке? - поинтересовалась Миллс. - Дэвид, ты нужен своей жене. Ей нельзя волноваться и нервничать, это вредно для малыша. Тебе тяжело, это видно, но и Мери-Маргарет не легче. - Моя боль не утихает, - признался Нолан. - Я корю себя за смерть Эммы. Это моя вина! Мне следовало пойти за ней, а не отпускать одну. Каждый день я думаю о том, что произошло. Я не могу нормально спать, потому что мне снятся кошмары, где я вижу смерть дочери снова и снова. Работа помогает мне отвлечься, не думать о прошлом. - Ты не виноват в случившемся, - возразила Регина. - Это был осознанный выбор Эммы, ты все равно не смог бы ее остановить. Не надо терзать себя чувством вины, от этого только больнее. Ты должен быть сильным, Дэвид, особенно сейчас. Ты не один, у тебя есть семья, о который ты должен заботиться и защищать. Пройдет много времени, и рана затянется, боль стихнет. Не стоит загонять себя в могилу, Эмма этого не простила бы. Подумай о ее чувствах, Дэвид! - Спасибо, Регина, - устало улыбнулся Чарминг. Из его глаз потекли слезы, которые он поспешно вытер. - Я постараюсь больше не засиживаться на работе и уделять больше внимания Мери-Маргарет. - А то ее нытье начинает мне надоедать, - тихо проворчала Миллс, но Дэвид услышал ее и виновато улыбнулся. - Хорошо, шериф. На сегодня вы свободны, и у вас выходной. Отдохните, как следует. Это приказ вашего начальника. - Как скажите, мадам мэр, - ответил Нолан и, покинув кабинет мэра, поспешил домой, к жене. Регина покачала головой, и стала рассматривать документы. Впереди еще много работы, радовало, что в ближайшее время побитый вид шерифа перестанет мозолить ей глаза, а уши не станут сворачиваться в трубочку от нытья и жалоб Снежки. Тишина и покой. Миллс взяла в руки очередной документ и улыбнулась. Она увидела показания Эндрю Миллера. Регина постаралась мысленно представить, как прошел разговор, учитывая с какой неохотой блондин собирался идти в участок. Миллс помнила тот их разговор, тогда он выглядел как капризный ребенок. Это было забавно и смешно. Но при последней встрече, ей было не до смеха. Эндрю взбудоражил ее, пробудил потаенные части души. Два дня они не виделись, Регина чувствовала, что скучает по нему, ждет их новой встречи. Эндрю был словно магнит, ее тянуло к нему, и Миллс была не в силах бороться с этим. Она хочет увидеть Миллера, услышать его смех, ощутить тепло его рук. Регина приняла поражение, как бы она не сопротивлялась обаянию Эндрю, она угодила в ловушку собственных чувств. Это пугало Регину, ведь она знала, что рано или поздно Миллер уедет, а она останется одна с разбитым сердцем. Стоит ли оно того? Окунуться в мимолетное приключение, и потом винить себя в растоптанных чувствах или же отступить сейчас, чтобы не причинять себе боль? Сердце кричало одно, а разум твердил другое. Миллс не могла сделать выбор, и как могла тянула время. Миллер тоже молчал. Возможно, он ждет ее решения, ее первого шага. Регине хотелось в это верить, надеяться. А пока... пусть все идет своим чередом....