Рыцарь в сияющей... маске?

День был длинный, тяжелый и на редкость безрадостный. Во-первых, неприятности на работе сыпались на голову, как горох: мало того, что в огромном количестве, так еще и с довольно-таки неприятными ощущениями. Проект городской больницы вернулся из экспертизы, а к нему прилагалось пять листов замечаний. Пришлось собираться вместе со специалистами смежных разделов и разбираться со всей этой милостью. Вызванная «на ковер» к начальству, умудрилась, выходя из-за стола, зацепиться колготками за приоткрытый шкафчик и, конечно же, разорвать их. Стояла, обругиваемая шефом, и все время пыталась придумать, куда же спрятать колено с колготочной дыркой и «стрелкой». Печально размышляла о том, что еще ведь и домой в таком виде возвращаться. Ничего из замечаний руководства, разумеется, не поняла, за что была обругана дополнительно, бонусом. Вдобавок к этому на юбку посадила кофейное пятно, разбила дисплей телефона… и поняла, что лучше мне сегодня вообще не двигаться. Задержаться на работе пришлось почти до десяти вечера. Пока закрыла кабинет, попрощалась с коллегами, добежала до станции, потеряла еще минут тридцать. Как следствие – я ехала на окраину города в пустом вагоне метро, усталая, бесконечная злая на весь мир и на себя саму. Сидела, безразлично глядя в темное стекло окна на свое потрепанное жизнью отражение, а мысли – они были далеко… За одну остановку до своей поднялась, потопталась на месте, разминая затекшие ноги, и встала около двери, готовясь выходить. Створки распахнулись, и я едва успела шагнуть в сторону, потому что мимо меня в вагон ввалился молодой человек. Он рухнул поперек, почти достав головой до противоположной двери, и так и остался лежать. Я замерла, оторопев и, между прочим, испугавшись. На всякий случай выглянула из вагона. Но ярко освещенная станция была совершенно пуста. Откуда этот парнишка тут взялся, мне было тоже не очень понятно: когда вагон подъезжал, я его не заметила. Хотя, погруженная в собственные размышления, я едва ли вообще была способна кого-то рассмотреть. Первым желанием было переступить через длинные ноги сбитого летчика и поскорее покинуть поезд, доехав до конечной на следующем. Однако мысленно тут же возмутилась, обругав себя за страх: какого лешего? В конце концов, что он мне сделает? Выглядит вроде прилично, только одет совсем уж не по погоде, в джинсы и какую-то жиденькую борцовку. Так что вроде домогаться не должен. А если и начнет… Все мы люди, как-никак. Культурно объясню ему, что в сексуальном плане мой мозг сегодня полностью удовлетворила сначала государственная экспертиза, потом руководство. На остальной разврат нет ни сил, ни желания. Должен же понять… Кстати, чего это он не шевелится? Голос машиниста, объявивший о том, что двери закрываются, заставил меня с тяжелым вздохом ногой отпихнуть ступни в белых стоптанных кроссовках из проема. И брезгливо поморщиться, потому что неподвижность молодого товарища, наконец, объяснилась. До меня донесся алкогольный дух: кажется, неустойчивый господин был бескомпромиссно пьян. Я стояла, прижавшись к стеночке в совершенно пустом вагоне, и рассматривала его, не имея возможности ответить даже себе на вопрос, зачем мне это. Однако молодой человек казался мне смутно знакомым, и, сосредоточенно морща лоб, я пыталась разглядеть почти полностью скрытое черными длинными волосами лицо. Поезд остановился на конечной станции, мигнув светильниками и предупреждая, что мы приехали. Разумеется, на паренька такой слабый раздражитель не подействовал: он спал! И даже похрапывал. Как только двери разъехались, а по вагонам разнеслось жужжание, предупреждающее, что дальше поезду следовать некуда, я, презрительно фыркнув, переступила через его ноги и вышла на перрон. Бодро прошла шагов десять, слушая, как отзывается эхом стук моих каблуков по мраморному полу опустевшего зала. А потом поняла, что не могу. Не могу просто так уйти. Проклятая совесть, когда-нибудь я утоплю тебя в раковине! Возникала нелепая мысль о том, что вдруг мне тоже когда-нибудь потребуется помощь? А Вселенная вспомнит, что я бросила беспомощного человека в пустом вагоне, и отвернется от меня… Бред, конечно. Сама-то я вряд ли буду в стельку пьяная впадать в вагоны на станциях, но кто его знает. Тяжело вздохнув, поправив ремешок постоянно сползающей с плеча неподъемной сумки, набитой документами, я развернулась и пошла обратно. Молодой человек лежал там же, где я его и оставила. Признаться, до последнего надеялась, что он хотя бы поднимется на ноги или заползет на сидение. Но нет. Лежал, мой хороший, как ни в чем не бывало. Войдя в вагон, поставила сумку на пол (не забыть бы ее здесь!) и присела на корточки над дрыхнущим пареньком. «Стрелка» на колготках вжикнула куда-то под юбку одним своим концом и в туфлю вторым. Ах, черт! Конечно, настроение от этого не стало ни радужней, ни добрее. - Эй! Танго-Чарли-альфа! Ты меня слышишь? – я довольно ощутимо встряхнула его, схватив за голое плечо. Никакой реакции. Если бы не храп, решила бы, что помер. Ну и что мне с ним делать? Несмотря на довольно бурное студенческое прошлое и работу в не слабо пьющем коллективе проектировщиков и строителей, я вообще не умею обращаться с выпившими. И сейчас совершенно растерялась. Попробовала потрясти его снова. С таким же успехом можно трясти столетний дуб: неподвижен, безмолвен… - Вам помочь? – от двери раздался голос, и я вздрогнула. Обернулась. В вагон заглядывал покинувший свое рабочее место машинист. Он критически оглядел ситуацию: вполне приличную, замученную жизнью молодую женщину, задний фасад лежащего на полу тела и, видимо, сделал какие-то свои, совершенно неверные выводы. Потому что неожиданно ухмыльнулся и покачал головой. Я предпочла сделать вид, что не заметила. - Да! – воскликнула радостно. Вот сейчас на вас, голубчик, я и брошу эту тушку! Только не сбегите никуда, любезный, иначе этот паренек останется ночевать в вагоне… Машинист убегать не собирался. Он вошел, склонился над спящим, как-то удивительно ловко подхватил его под мышки и осторожно принялся бороться с силой всемирного тяготения. Та сопротивлялась. Мне пришлось подлезть под нетрезвое тело и подпирать его собой, работая домкратом. Ньютон, спасибо тебе, конечно, за яблоки, но лучше бы ты ничего не открывал! Волосы окончательно растрепались, выбиваясь из прически, лезли в глаза; я пыхтела, заставляя тело принять вертикальное положение. Только бы выгрузить его на скамейку на перроне – и пусть себе дрыхнет на станции, моя совесть будет чиста. Или, если не будет, я ее задушу прямо здесь, немедленно, чтобы больше никогда не портила мне жизнь. Подробности преодоления десяти метров от вагона до вынужденного ложа молодого человека милостиво изгладились из моей памяти. Только когда мы дотащили буровящего что-то во сне паренька до скамейки и сгрузили на нее, я выпрямилась, тяжело вздохнув, вытирая ладонью вспотевший лоб и приглаживая непослушные вихры. Взглянула на машиниста, натянула на лицо улыбку. - Спасибо… я бы сама его точно не подняла. - Да не за что, - мужчина пожал плечами. Покосился на молодого человека и хмыкнул, - это зачем вы парню своему так напиться позволили? Не умеет – нечего и начинать… Я поперхнулась. - Он мне не парень! - Да не надо так сразу, - понимающе улыбнулся машинист. – Проспится, утром поговорите. Не отрекаться же от человека только за то, что хлебнул лишка! - Да я его вообще первый раз в жизни вижу! – воскликнула я, на всякий случай отшатнувшись от лавки, на которой молодой человек уже умудрился скрутиться калачиком, подложив сложенные бутербродом руки под щеку. Покосилась на лицо, на которое по-прежнему падали пряди темных нечесаных волос. Да почему он мне кажется таким знакомым? Похож на кого-то, наверное… - А чего вы его с таким упорством из вагона тянули? – искренне удивился мужчина. - Пожалела, что на полу замерзнет, - буркнула я, стыдясь собственного порыва. - На скамейке тоже не жарко… ладно, разбирайтесь-ка вы сами. Если что – там, в будочке, дежурная по станции. Можете ее попросить сдать его, куда надо. И машинист, развернувшись, пошел по перрону в сторону служебных помещений. Я растерянно смотрела ему вслед. Ну, вот, сделала вроде, что хотела, а лучше не стало совершенно. Нырнула в вагон, схватив свою сумку, и поспешно выскочила обратно. Уже не так шустро приблизилась к скамейке, глядя на спящего. Вот чего мне неймется? Надо развернуться и пойти к эскалатору. По дороге попросить тетку в будке убрать этот пьяный мусор – и все, мой гражданский долг выполнен. Даже перевыполнен, я бы сказала. Однако что-то не давало развернуться и уйти. Наверное, остался детский инстинкт: подбирать жалких беспомощных раненых птичек, собачек и кошечек, лечить их и всячески любить. Я оборвала себя, ядовито отметив, что еще алкаши в этот список не попадали. Развернулась и решительно направилась к выходу из метро. - Эй… Это он булькнул? Остановилась, размышляя, оглянуться или нет. Тетка в будке издали щурилась, пыталась понять, собираюсь я оставлять на ее суд тело на лавке или нет. Я сама еще не решила. - Эйп… Что еще за «эйп»? Какие слова у нас начинаются с этих букв? Сокращенное название организации? Голая обезьяна*? Чье-то прозвище? Медленно глянула на молодого человека через плечо, не спеша возвращаться. Хотя… если заговорил, может, удастся выяснить, кто его отсюда заберет? Почти со стоном я все-таки развернулась и поплелась обратно. Присев на корточки перед скамейкой, осторожно потрясла за плечо спящего (да, я помню, в первый раз это не сработало, но сейчас у меня появилась надежда). И, когда он что-то неразборчиво промычал, поняла, что добудиться все-таки придется. Осторожно убрала с его лица волосы, чтобы видеть, есть контакт или нет. И ахнула. Такое бывает? Нет, серьезно? Он был действительно похож. Невероятно похож. Потрясающе похож. На того, кто существует только в фантазии создателей мультфильма и бегает из серии в серию вместе с мутантскими вымышленными черепахами, борцами с преступностью, в хоккейной маске с клюшкой наперевес. Кейси Джонс, ни дать ни взять. Я удивленно присвистнула: бывает же такое поразительное сходство! И тут почувствовала, как волосы на затылке шевельнулись. Эйп?.. Прекрасно понимая, что произношу что-то совсем странное, такое, на что у нормального здравомыслящего человека ума не хватит, я пробормотала, надеясь, что пьяный меня все же слышит: - Кейси? - Ммм? – тут же отозвалось тело, не открывая глаз. - Ты действительно Кейси? – я понимала, что разговариваю с вполне реальным в дрова пьяным мужиком, который в таком состоянии может признаться в том, что он и Кейси, и Бритни, и Кеннеди тоже он убил. И, если бы не внешность, точно копировавшая персонажа, язык бы не повернулся задать глупый вопрос. - Я сейчас встану… сейчас, Эйприл… Это все Стокман… Раф, как всегда… - уткнувшись лицом в лавку, молодой человек всхрапнул. Мельком отметив, что деревянные досочки скамейки неминуемо отпечатаются у него на портрете, я выпрямилась. Извините, тетя в будке, теперь я его точно вам не оставлю. Такая корова нужна самому. Удобнее закинув на плечо тяжелую сумку, приготовившись к непростому пути, выдохнула и, ухватив парнишку за плечи, потащила на себя. Он на удивление послушно сел, приоткрыл мутные голубые глаза, глянул на меня, слабо улыбнулся. Попытался завалиться на другую сторону, но я удержала, ухватив его за грудки. Одной рукой стянула с себя плотную индийскую шаль, накинув ему на плечи – не простудился бы, конец сентября, холодно уже на улице. - Так, Кейси, вставай, - удивляясь даже тому, как звучит произносимое мною вслух имя любимого персонажа по отношению к кому-то живому и вполне себе настоящему, и поднялась, за руку отрывая его от скамейки. Джонс (если это был действительно он, а не какой-нибудь фанат, до психоза вжившийся в образ), снова подчинился, встал, покачнулся. Упасть я ему уже не дала, одну руку закинув себе на плечо и удерживая за торс. А ничего так фигурка… тьфу ты… мне бы до дома его дотащить! Проходя мимо толстой дежурной тетки, широко улыбнулась ей в стекло: мое! Пусть и пьяное, но мое! Пихнула Кейси на эскалатор. Все, сейчас: выйти сквозь раскачивающиеся двери наверху, на выходе из метро – раз; десять минут пешком до дома – два; на третий этаж без лифта – три. А дальше уже не страшно! Пока поднимались на движущейся лестнице, рассматривала сонное хмельное лицо мультипликационного героя, не понимая, как такое возможно, если возможно вообще. Что произошло? Неужели у меня наконец-то поехала крыша, и в очень нужную сторону? Или кто-то научился совмещать мультипликационную и зрительскую реальности? Есть же кинотеатры 3D? 5D? А это какое-нибудь кино 100D, когда и потрогать можно, и в гости пригласить. Мозг мешал в себе какую-то ахинею, но я ему не препятствовала, потому что ничего толкового и хоть сколько-нибудь правильного в голову не приходило. Когда мы вышли на улицу, холодный порывистый ветер несколько оживил моего спутника. Зябко вздрогнув, он попытался плотнее запахнуть на себе мой шарф мгновенно замерзшими пальцами, и как-то даже поровнее начал стоять на ногах. Последнему я особенно обрадовалась, потому что тягать на себе взрослого накачанного мужика, знаете ли, тяжеловато. Взгляд голубых глаз стал если не осмысленным, то чуть более внимательным, настолько, чтобы разглядеть во мне человека. Не дав мне увести его от метро, Кейси вдруг вжался в стену, потом ухватил меня за руку и сильным рывком привлек к себе. Я от неожиданности сделала два быстрых нелепых шага, чуть не потеряла равновесие и с размаху налетела на него, оказавшись прижатой к мускулистой, что было ощутимо даже сквозь одежду, груди. - Что за?.. - Чшшш, - горячий шепот, сдерживаемое дыхание, запах рома. Ночь, пустая улица, густая черная тень от декоративной колонны возле метро. Горячие руки, прижимающие меня к такому совершенному телу борца с преступностью. Ох ты, черт. Я мгновенно замолчала, снизу вверх уставившись на нетрезвое явление из другого – несуществующего – мира. Идеальное сочетание силы, уверенности… силы… кажется, это я уже говорила. Пожирая глазами, отмечала, какое у него волевое лицо, такое серьезное, суровое… сейчас он наклонится ко мне и… - Здесь могут быть Драконы. Вот этой фразой Кейси все испортил. Момент был упущен. Сразу откуда-то налетел холодный ветер, несущий пыль. Лямка сумки больно врезалась мне в плечо. Заныл левый висок. Вздохнув, я уперлась ладонью ему в грудь, отстраняясь. Потом снова приняла первоначальное наше с ним положение: одна его рука на моем плече, и сама я, вцепившаяся в талию героя. - Пойдем, нет тут Драконов. - Но… - Нет, говорю. - Тебя не надо спасать? – Джонс послушно шагал, слишком медленно переставляя ватные ноги, но в произнесенной заплетающимся языком фразе уверенности не было. - Домой дойдем, там спасешь, - буркнула я. А про себя устало подумала: если я нас двоих сумею туда дотащить.