Психиатрическая больница

Подвал. Палата 012 Тонкая незатейливая мелодия, исходившая из шкатулки с кружащейся на ней фарфоровой балериной, разносилась эхом из крохотной камеры по всему коридору подвального тоннеля. Белокурый мальчик, наклонив голову в бок, трепетно расчёсывал длинные локоны бледной фарфоровой кукле, которая впивалась своими стеклянными мёртвыми глазами в скрытое белыми прядями лицо. Он сидел в маленькой тёмной сырой подвальной комнате, где не было окон, лишь единственная металлическая дверь с небольшим отверстием, напоминающим окошко с заваренной на нём решёткой. С потолка по стенам скатывались капли воды, отчего влажность здесь лишь увеличивалась. Возле стены с другой стороны стояла ржавая, вечно скрипящая металлическая кровать, а над ней находились абсолютно невписывающиеся в обстановку полки, заставленные различными куклами, чьи глаза продолжали блестеть во тьме. Поднявшись с пола, светловолосое создание поставило куклу на нижнюю полку и уже на цыпочках тянулось за своим самым дальним экспонатом коллекции. Схватив его, он вновь плюхнулся на колени и, поглаживая его, стал тихо кому-то бормотать: "Сестрёнка, сестрёнка, ты слышала? К нам новенький...его обманули, очередного беднягу обвели вокруг пальца, как ты думаешь он достоин заступничества или смерти? Сестрёнка...я так давно не веселился...". Ответа не последовало, но он точно знал, что тот, кому это адресовывалось точно его услышал. Мальчик завёл ключом свою шкатулку, из которой вновь полилась мелодия, эхом отталкиваясь от стен мрачного места. Подвал. Палата 013 В помещении, подобном предыдущему, находилась девушка. Она сидела, забившись в углу, с низко опущенной головой, а немытые длинные волосы песочного цвета закрывали её лицо. Она вздрагивала от каждого шороха, будто это был звон колоколов у самых ушей. Но особо её отвлек знакомый голос, зовущий её. Конечно же, эта пациентка, вернее сказать, заключённая, узнала своего названного братца. Подняв голову и зажмурив глаза, она внимательно вслушивалась в обращение человека из камеры напротив. Дослушав, девушка обнажила в кривой ухмылке острые зубы и широко раскрыла глаза. В них не было ни радужки, ни зрачка, лишь белые прорези в глазницах выступали на обозрение. Узница была лишена зрения, но в обмен награждена особым, невероятным слухом и желанием убивать. Последнее, что она сказала с оскалом в тишину : "Охота началась..." Восточное крыло. Третий этаж. Коридор Три часа ночи. Сегодня, как и обычно, доктор Тэян работал допоздна. Больных всё больше и больше, как и обострений у старых психов. На столе стояла куча медицинских карт и справок, которые нужно заполнить от "а" до "я" и разложить по стопкам. На сегодня у Тэяна сил абсолютно не было, и не только из-за кучи проделанной работы. Больше всего его волновало то, как главврач относится ко всему происходящему здесь. Почему он заставил его вколоть новоприбывшему парню такую дозу сильнейшего лекарства, которую Тэян даже особо буйным редко прописывает. У доктора с каждой минутой после содеянного становится всё тяжелело на душе. Не покидало осознание того, что он сотворил нечто отвратительное и подлое, отчего в области груди неприятно тянуло. Как только он вступил в должность в этом месте, у него часто всплывали вопросы к варварскому отношению лечебного персонала к своим пациентам, но и возразить он ничего не мог, ибо просто не хотел потерять с таким трудом полученную работу. Выходя из своего кабинета, Тэян как обычно стал закрывать его на ключ, но его действия прервало движение в конце коридора. Санитары должны уже быть на отдыхе, а у больных отбой ещё был 5 часов назад. Кто же шастает в это время? Он стремительно направился на место, где подметил свой объект, и внезапно остановился как вкопанный. В самом тёмном углу, скрючившись, сидел абсолютно голый парень. Его плечи подрагивали, а лицо он закрыл руками. Тэян сразу узнал его. Это пациент, который прибыл 3 месяца назад с изначальным частичным неврозом, но также в его личности комфортно засели депрессия и иногда просыпающийся порыв эксгибиционизма ( почему он и бегал голый) с прочими психическими отклонениями, которые резко начинались и резко заканчивались, вводя несчастного в состояние растерянности и страха. Доктору было жалко этого молодого и красивого парня, у которого могла бы быть прекрасная жизнь, поэтому он часто старался подбодрить того. Увидев своего пациента в таком положении, да ещё и в таком месте, Тэян стянул себя медицинский халат и накинул его на обнажённого мужчину. - Сынри, вставай, всё хорошо. Что с тобой произошло и почему ты здесь? - Доктор Тэян...мне так стыдно, я отвратителен, они надо мной опять издеваются, они опять меня били, а я даже не мог отбиться, и у меня опять эти приступы. Я не хочу жить, почему бы меня сразу не убить?! - Из красивых карих глаз, под которыми красовались большие тёмные мешки, появившиеся из-за недосыпания, текли слёзы отчаяния. У Тэяна всё сжалось в груди, сейчас хотелось отдать всё на свете, лишь бы этот человек улыбнулся. - Ладно, вставай, пошли ко мне в кабинет, расскажешь что и как, я постараюсь перевести тебя в другую палату. И не говори таких вещей больше, ты отличный парень и тебе есть ради кого жить. - Поднимая Сынри, уверенно сказал он. - И ради кого же? - В дрожащем голосе слышался сарказм. - Ради себя конечно же...ну и ради меня.. - После этого наступила кромешная тишина, оба парня стояли и смотрели друг на друга, пытаясь понять, что же сейчас произошло. Громко кашлянув, Ён Бэ прервал неловкую паузу и чрезмерно быстро отрезал: - Ладно, всё. Пошли ко мне в кабинет, я налью тебе что-нибудь горячего и подыщем тебе какую-нибудь одежду. Извините за такую маленькую часть, просто я очень сильно заболела. Сегодня, думаю напишу ещё.