Психиатрическая больница

Сегодня впервые выпал снег. В этот вечер он окончательно решился на этот поступок. Чувствовать избиения - это больно, но не чувствовать рядом того, кого любишь, еще больнее. Как обычно, у Рена давно были готовы дубликаты ключей от всех дверей больницы. Выходя под звуки мерзко скрипящей двери своей камеры, он еще раз посмотрел на связку, висящую у него на шее. Сейчас его целью было открыть одну единственную дверь, за которой, как надеялся Рен, его ждал любимый человек. Блондину часто приходилось слышать множество пугающих слухов про объект своего восхищения: то что его Зело - неадекватный дикарь, глупый ребенок, не умеющий мыслить здраво, то что в нем живет лишь одно желание - уничтожать. Поговаривают, что тот даже не умеет разговаривать, но наплевав на все это, Рен, даже с затаившимся в сердце страхом, готов был пойти на все, ради единственной встречи с долгожданным объектом. Бесшумно идя по коридорам, стараясь никого не спугнуть и не привлекать к себе внимания, блондин аккуратно двигался к своей цели. Сейчас он был благодарен темноте за то, что она скрывала его присутствие от посторонних глаз. Проходя мимо дверей, за которыми обитали беспокойные души безумцев, он всматривался, и с каждым разом все больше и больше удивлялся бесконечному разнообразию всех видов сумасшествия. Один сквозь сон шептал проклятия и пожелания смерти какому-то воображаемому врагу, другой, находясь в долгом бодрствовании, широко раскрыв опухшие глаза, царапал искалеченными руками на стенах послания на неизвестных языках. Возможно, это напугало бы любого, кто увидит подобное, но Рена, привыкшего к подобной обстановке с раннего детства, это приводило лишь в легкое недоумение. Продолжая тихо пробираться по ветхому коридору, Рен наконец-то приметил долгожданную обитель. Заглянув за решетку, по началу казалось, что комната пуста, но в тишине раздался громкий и очень тяжелый вздох узника. Рен с облегчением вздохнул. Его кукла была на месте. Было очень волнительно и тяжело начать разговор с человеком, который очень нравится. Но все же после глубокого вздоха Рен решился сделать первый шаг, открыть свою душу. - Я не думаю, что ты сейчас спишь... знаешь, почему-то меня безумно тянет к тебе, такое чувство будто знаю тебя сотню лет. Мне кажется, мы бы вдвоем могли бы свернуть горы и высушить моря. Здесь так одиноко, холодно, много крови и боли. Знаю, тебе сейчас не охота говорить, ты, наверное, столько пережил за последнее время, но знай, если тебе что-то понадобится, ты только позови меня. Помни, я готов ради тебя на все, ради тебя я готов умереть или же жить дальше. Мы должны быть вместе... В ответ прозвучал лишь громкий звук удара по металлической двери, что явно означало: "Убирайся прочь, видеть тебя не хочу". Для блондина это был явный удар поддых. У него перехватило дыхание, кожа покрылась мурашками, а из глаз хлынули слезы. - Да как ты можешь быть таким жестоким, мой любимый Зело!? За что ты так со мной поступаешь? Знай, пока я не услышу настоящий отказ, я не сдвинусь с места. И еще, я хочу, чтобы когда наступила опасность, ты спасся. - Сквозь решетчатое окно он просунул руку и кинул на пол камеры несколько ключей. - Я хочу, чтоб ты был счастлив. Всегда. - после этих слов Рен съехал по стене и, уже будучи на полу, обняв руками колени, тихо заплакал. Было ужасно больно получить отказ, даже не услышав ни единого словечка. Душу разъедала тоска, а сердце, отбивая бешеный ритм, словно насмехалось над своим несчастным владельцем. Так, сидя, он и заснул, пока не услышал знакомые хриплые голоса. Старшие санитары нашли его спящим, да еще и вне камеры. - Фре, что будем делать с этим идиотом? - Издеваешься? Конечно же вначале накажем, а после развлечемся, этот сучонок чертовски хорош, ну просто куколка! Далее последовали столь предсказуемые удары в лицо, живот, грудь. С губ Рена срывались крики боли, но на деле его уже не волновало, что с ним будет. Самое страшное уже произошло - его отвергли, его не любит тот, ради которого и умереть было не страшно. Крики и всхлипы разносились по коридору. Они были все громче и громче. Из какой-то палаты незнакомым голосом раздалось короткое: "Нет!", позже повторилось еще раз. "Хватит, прекратите!" - раздавалось все громче и громче. Сдергивая рубашку с хрупких плеч избитого до полуживого состояния мальчишки, один из санитаров резко остановился и насторожился. - Кто это только что кричал? - Да это новенький, сумасшедший малолетка из этой палаты. Он неадекватен, ему плевать на пациентов и врачей, он всех ненавидит, да и заперт он надежно. Наверно, сам с собой болтает. - Ну тогда хрен с ним - протараторил мед.работник и начал стягивать с себя штаны. Как только прозвучал хруст разрывающейся рубашки Рена, дверь, где сидел так называемый Зело, резко открылась, и из распахнутой двери выскочил высокий молодой человек. Перевязанными руками он уловчился свернуть шею обоим извращенцам и в мгновение ока откинул их на несколько метров. Склонившись над почти бесчувственным блондином, он, освободившись от веревок, обхватил раненного руками, и, прикоснувшись губами к губам Рена, тихо произнес: "Прости меня, я был так глуп, прости, мой маленький принц, они за все ответят, я отомщу каждому, просто будь со мной, будь моим, я не отдам тебя. Никому. Прости..." По щеке кукольного блондина мокрой дорожкой скатилась слеза, появилась легкая улыбка. Он был по-настоящему счастлив.