Покажи мне любовь

       Не было снов. Тёмные краски ночи, разбавленные мягким светом настенных фонариков, сменились солнечным утром, наполненным холодом. Если бы я знала в тот момент, сколько тёмных пятен принесёт мне этот день…        Открываю глаза. Отшвыриваю плед в сторону. Вскакиваю с кровати. Кто бы подумал — комната пуста, а дверь в коридор распахнута настежь. По коже мурашки. Сквозняк из коридора вызывает отвращение. Не долго думая, захлопываю дверь.        Прескотт всегда исчезает и появляется внезапно. Ожидала ли я, что проснусь одна? Пытаясь вспомнить события вчерашней ночи, понимаю, что в голове одни лишь тёмные пятна. Натягиваю на себя одежду.        Застёгивая джинсы, замечаю белый лист, одиноко лежащий на столе. Подхожу к нему. Записка от Нейтана. Как романтично.        Читаю. Не могу сосредоточиться. Пропускаю слова. Подношу ладонь ко рту. В горле становится сухо. Глубоко вдыхаю. Понимаю, что воздух слишком тяжёл для меня. Ищу свой телефон, среди хлама. Находя гаджет в кофте, ищу его номер.        Судорожно набираю. Пальцы трясутся, промахиваясь мимо его имени. Меня обливает потом. Слышу мелодию звонка, доносящуюся из глубин комнаты. Дверь напротив моей комнаты заперта. Но я две минуты барабаню в неё кулаками. Виктории нет. Набираю её — недоступно.        Возвращаясь в комнату, звоню Нейтану снова, чтобы найти его телефон. Звук издается из-за кровати. Его чёртов бомбер. Сквозь ткань куртки просвечивается мигающий экран.        Достаю бомбер. Как-то странно держать эту вещь в руках, ощущая её тепло.        Куда делся Нейтан? И почему Виктории нет в комнате? Где их носит?        Не отдаю отчёт в своих действиях. «Безумная Макс» — так бы сказала Хлоя, если бы была жива… Взъерошенная, в потрёпанной одежде, я выбегаю из общежития, на ходу надевая его бомбер.

***

       Ноябрьский воздух кажется неприветливо холодным. Сколько же сейчас времени? Достаю его телефон. Взгляд останавливается не на цифрах с часами. Новая, не прочитанная смс от анонима. Недолго думая, кликаю на неё. Одна и единственная смс в переписке: «Прескотт, сколько тебя ждать возле ангара?».       Медленно шагаю по дорожке в сторону парковки. Прячу кулаки в рукавах бомбера, лицо отмерзает. Ангар. Что за ангар? Значит ли это, что Нейтан там? Значит ли это, что Виктория вместе с ним? Нужно добраться до этого места. Пешком, на машине, неважно. Смеюсь над мыслями. Неужели в такую рань, кто-то торчит на парковке? И даже, если торчит, то не обязан подвозить меня. Даже, если я подружка Нейтана.        Поднимаю голову. То, что я сжимаюсь, не спасёт меня от адского утреннего холода. В поле зрения попадает Уоррен. Он стоит возле своего пикапа, будто бы поджидая меня.       — Грэхем, что ты тут забыл в эту рань? — я же из «Циклона». Могу и наехать на гика, типа него.       — Тебе какое дело, Колфилд? — отвечает он агрессивно, даже не смотря в мою сторону.       — Не обижайся, — бросаю я, подходя ближе к нему, — сделаешь одолжение, Грэхем?        Нотки снисхождения в моём голосе никак не повлияли на него. Он, словно робот, смотрит в одну и ту же точку.       — Подвези меня, пожалуйста, Уоррен! — хочется плакать. Неужели это не тот Уоррен, которого я знала? Которого любила, как брата. Знал бы ты, Уоррен, какие классные дни мы проводили когда-то вместе.       — Я вообще-то жду Стеллу, — он смягчился, но невооружённым глазом видно, что парень растерян. — Ладно, садись.

***

       Ветер трепет волосы. Руки трясутся. Пытаюсь закурить, чиркая зажигалкой. Ловлю негодующий взгляд Уоррена.       — Ты так и не сказала, куда мы едем.       — Ангар, — еле слышно произношу, вынув сигарету изо рта. Благодаря Прескотту, я теперь не могу жить без этой отравы. Но решаю не курить при Уоррене.       — Это тот самый, Прескотта, если я не ошибаюсь, — он не отводит взгляда от дороги.       — Туда, — негодую я, в душе не понимая, куда мы едем.        Пикап Уоррена сворачивает вдоль шоссейной дороги.        Нелюдимое здание посреди пустынной дороги. Даже зданием не назовёшь — кучка гнилых досок.       — Подожди здесь, прошу, — трясясь, открываю дверцу.       — Колфилд, что за шутки, — Уоррен недовольно хлопает по рулю. Уоррен и недовольство. Да, странное сочетание. — мне надо к Стелле.       — Прошу, — чуть не плача говорю я. Ловлю его пристальный взгляд. Он осматривает меня с ног до головы, оценивая мой потрёпанный вид. «Какая же она конченая» — наверно, думает он.       — Макс, кончай водиться с «Циклоном». Ты вроде не такая как они, как этот… Прескотт, — я слышу в его голосе жалость.       Он всегда говорил со мной очень вежливо, стараясь подбирать нужные слова. Сейчас Уоррен такой же, как раньше. Как в той далёкой, странной жизни, которую я не могу назвать своей.       — Ты не знаешь Нейтана, Уоррен. Он не тот, кем выдаёт себя, — произношу я, убегая к ангару. Нет, мы разговаривали очень мило, однако, нужно спешить.       — Я буду ждать тебя, — слова Уоррена растворяются в пустоте. Сердце странно щемит. Будто между нами промелькнула та искра. Искра прошлого.

***

Всё происходящее это: а) чей-то розыгрыш; б) кошмарный сон; в) раскол во всех возможных мирах.

       Я миновала вход в амбар. Посреди старья и барахла увидела распахнутую стальную дверь. Чёртову дверь. Словно попала в какой-то бункер. Не помня себя, я забежала в неизвестность.        Зеркальный пол, стальные стены, куча фотоаппаратуры кругом, стол, на котором красовалось различная ерунда. Но не шприцы и склянки, не фотографии и аппаратура бросались мне в глаза. Виктория. Связанная. Без сознания. На полу.       Я чувствую, как меня сводит страх. Бесконтрольно текут слёзы. Страх сковывает полностью, не даёт пошевелиться. Выдыхаю. Не могу понять, что мне нужно сделать. Я в западне?       — Макс, — раздаётся нечеловеческий всхип. Когда он раздался ещё раз, я поняла, кому принадлежит голос. Подойдя вглубь комнаты, я увидела Нейтана. Он сидит за диваном в позе эмбриона. Его руки и ноги связаны серой изолентой.       Никогда не видела его таким бледным. На нём не было никакой одежды, кроме джинс. Тело парня изуродовано свежими синяками, ссадинами и царапинами. На лице его кровоточат порезы. Взгляд пуст. Он трясётся всем телом, его обнажённая грудь быстро вздымается.       — Макс, освободи меня, — он хрипит. В глазах Нейтана застыли слёзы. Его запястья в крови. Настолько тесно ему связали руки, настолько сильно он пытался вырваться из пут.        Не двигаюсь с места, пока не понимаю, что мне нужно сделать. Подбегаю к нему. Пытаюсь разорвать изоленту голыми руками.       — Не получается, — теряюсь. Безвольно смотрю в его бездонные глаза.       — Ключи от пикапа, в кармане джинс, — хрипит он, пытаясь разорвать ленту. Ощупываю его карманы. Достаю связку. Пытаюсь распилить ключами часть изоленты. Получается слабо.       — Быстрей, — шепчет он.        Мои руки трясутся. Усиленно работаю пальцами, пытаясь вернуть контроль. Тщетно. Слышу чьи-то шаги.       — Пиздец, — шепчет Нейтан. Я роняю ключи. Прескотт что-то нашёптывает мне. Я отскакиваю от него, не зная, куда деться.       — Колфилд, — слышу твёрдый, выдержанный голос. Поворачиваюсь к его источнику. Джефферсон. Но почему?        Растерянно смотрю на него в упор. Всё встало на свои места. Он медленно подходит ко мне. Хватает за подбородок.       — Чёрт! — кричит Прескотт. — Убери от неё свои руки!        Марк не обращает внимание на его крики.       — Ты сама, САМА пришла ко мне, — он смеётся. Но взгляд его безумен. Гладит меня по щеке. Теперь я поняла: это западня. — Тебя даже не пришлось заманивать.       Он резко отходит от меня, деловито шагает к столу. Медленно, важно, держа руки за спиной. Словно читает лекцию в Блэквелле. Словно перед ним весь наш класс.       — Какая радость, — смотрит он в потолок, — сразу три экземпляра. Господи, Макс, ты не представляешь, как я счастлив.       — Чёртов ублюдок, сдохни! — истерично, не своим голосом кричит Нейтан. — Ты сгоришь в аду, мразь.       — Забавно, — Марк даже не смотрит на Нейтана. Он подходит к столу, что-то ищет. Понимаю, что бежать бесполезно. Краем глаза вижу, как Нейтан пилит ключом ленту. Аккуратно делаю шаг в сторону, чтобы прикрыть его своей спиной. — Интересно, кто будет гореть в аду сильнее? Я думаю, ты Прескотт. Ведь это ты изнасиловал до смерти бедняжку Рэйчел.        Я не верю собственным ушам.       — Макс, — Нейтан зарыдал, — не слушай его. Беги!        Марк хватает пульт, нажимает на кнопку. Белый проектор, висящий на стене, загорается. Я вижу ужасные кадры. Замираю. От этого снафф видео по коже бегут мурашки. Нейтан Прескотт и Рэйчел Эмбер. Бессвязные стоны, крики, резкие и противные действия. Я не могу осознать увиденное. Это слишком жестоко, чтобы быть правдой. Чувствую, как щеки вновь становятся мокрыми. Сердце сводит судорога. Мне не хватит сил пережить очередной кошмар.       — Макс, это не я делал, я не хотел, нет, Макс! — У Прескотта истерика. Я не двигаюсь с места. Стою к нему спиной. — Джефферсон. Этот мудак что-то сделал с нами.        Марк продолжает что-то искать на столе. Он не обращает внимание на снафф видео, мелькающее на проекторе.       — Нет, — спокойно говорит Джефферсон. — Ты же так хотел познать искусство. Но ещё сильнее ты хотел познать Рэйчел. А вот она не хотела тебя. Ты убил её.       Он набирает шприц. Но я не двигаюсь. Скованная, стою на ногах.       — Ты любил эту шлюху. А она тебя нет. Она сдохла. Скоро и Макс отправится на тот свет в ужаснейших муках, — Джефферсон разворачивается ко мне. — А ты будешь смотреть на это, Прескотт. На то, как она, твоя любимая Колфилд, будет подыхать. Всё, что тебе дорого умрёт, Прескотт.        Джефферсон подходит ко мне, его рука, держащая шприц, нависает над моей шеей.       — Сегодня никто не умрёт, кроме тебя! — неожиданно Нейтан вскакивает и появляется за моей спиной. За долю секунды он отталкивает меня назад.        Время застывает до мили секунд. В руках Нейтана связка ключей. Он замахивается острым предметом на Марка, но тот перехватывает его руку. Прескотт взбешён. Парень резко дёргает руками и с нечеловеческой силы вонзает ему связку ключей в сонную артерию. Марк падает, истекая кровью. Нейтан, на которого попали брызги крови, бежит ко мне. Звенит сирена. В помещение вбегают копы. И всё это — считанные секунды.        Нейтан не успевает коснуться меня. Его тут же останавливает полицейский, защёлкивая на его руках наручники. Я чувствую запах соли. По губам хлещет кровь. В глазах темнеет. Полицейский зачитывает обвинение Нейтану. Кто-то накидывает на мои плечи плед. Через секунду всё покрывается тьмой.

***

       Я просыпаюсь в машине «скорой». Откидываю плед. Замечаю на нём небольшие капли крови. Бомбер Нейтана всё ещё на мне, он замызган кровью и грязью. Еле-еле встаю. Замечаю, что дверь в машину слегка открыта. Распахиваю её, сажусь на край.        Смеркается. Лиловый закат накрывает Аркадию Бэй. Ангар обмотан желтыми лентами. Кругом десятки полицейских. Воет сирена.        Один из полицейских что-то увлечённо объясняет собеседникам. Но, заметив меня, прерывается. Он подходит ко мне, протягивая бумажный стакан кофе.       — Что произошло? — тихо спрашиваю я, обжигая пальцы.       — Убийство. Похищение. Хранение наркотиков и запрещённых веществ, — говорит он, не смотря в мою сторону. — Макс Колфилд, ваши родители уже выехали из Сиэтла. По закону Штата Орегон вы совершеннолетняя, но вам требуется поддержка взрослых людей.       — В смысле? — Продолжаю смотреть в одну и ту же точку.       — Вам придётся выступить свидетелем по делу Нейтана Прескотта.       — Что? — чуть не давлюсь кофе.       — Поймите, — его тон смягчается, — следствию нужно выяснить, как был убит Джефферсон. Было ли это спланированным действием или самозащитой.       — Джефферсон хотел убить меня, а Нейтан защитил, — смотрю я на безразличное лицо полицейского. — Он не виновен. Его не за что судить!       — Максин, ты прекрасно знаешь, чем знаменит Нейтан Прескотт, — убедительно смотрит на меня полицейский. — Деньги Шона Прескотта не спасут его сына от Интерпола. Полиция Орегона не закроет глаза на массовый сбыт наркотиков.       Мир рассыпается на части. Я допиваю кофе. Обнимаю колени, дрожа всем телом. Прости меня, Нейтан, я не желаю больше жить.