Покажи мне любовь

       Интересно, что стало со мной? Тогда слушай, не перебивай.              Во мне не осталось ничего, кроме пустоты. Она, казалось, въелась в каждую стенку моего родительского дома. Вся жизнь стала каким-то шумным фоном. События текли сами по себе.               Нет. Я не спилась. Хотя мысль была. Один раз. Но после того, как я вспомнила предостережение Нейтана перед смертью — ушла.              Плохая новость — Нейтан ушёл.       Хорошая — мы наследники многомиллионного состояния Прескоттов.       Плевать, что эти деньги в крови. Мы с Джимми жили припеваючи. После того, как гроб с телом Нейтана засыпали землёй, я пообещала себе, что не сдамся. Мы улетели на Гоа. Потом в Париж. Потом в Англию, Норвегию, Португалию, Бельгию, Германию. Словом — где мы только не были. Пять лет безудержных путешествий по Европе, Канаде, США. Я не могла найти покоя. А потом решила хотя бы попытаться искать его.               Всё же я закончила Нью-Йоркскую академию. Но успехов не смогла достичь. Моё имя не то чтобы забыли, оно даже не успело прогреметь среди таблоидов модных изданий. Да, и стремления идти вверх по карьерной лестнице не было, хотя Виктория предлагала свою помощь.              Приняла итоговое решение: вернуться в Аркадию Бэй с Джимми. Блэквелл вновь раскрыл передо мной двери — я устроилась в качестве преподавателя фотографии.       Вероятно, это — проклятая должность. Никто не уживался на ней долго. Как в Гарри Поттере с преподавателем защиты от тёмных искусств. Тем не менее, я продержалась уже восемь лет.

***

       Мы не захотели жить в роскошном особняке Прескоттов. Мы продали его после смерти Шона. Никто не любил в Аркадии эту фамилию. Несмотря на то, что Джим её не носит, все знают чей он сын. Первое время было тяжело жить бок о бок с этими слухами. Но после того, как мы заложили особняк и переехали в небольшой скромный домик, городские посмотрели на нас с уважением.        Что могу сказать о Джимми? Сейчас ему восемнадцать. Аркадия Бэй изменилась — здесь процветает отличный бизнес, связанный с добычей морепродуктов. Да, и в Блэквелл подтягиваются учиться многие подростки. Джиму здесь нравится. Он видел весь мир. Но говорит, что места лучше Аркадии не существует. И я с ним согласна.        Но однажды произошло то, что внесло раскол в нашу мирную жизнь.        Джим — характером пошёл в меня. Но внешне похож на Нейтана. Иногда он бывает сильно вспыльчив. Честно говоря, и я и Нейтан были ужасно заводными. Тем не менее, никаких проблем в общении со сверстниками он не испытывал. Более того, Джим стал лидером в Блэквеле. Нет, он не держал академию в манере Прескотта. Джим просто хороший парень, от которого все без ума.        Или не все.

***

       Обычный осенний вечер. Солнце отбрасывает красные тени на кухню. Я готовлю ужин. Играет радио. «Дом восходящего солнца». Старая композиция. Жду Джимми с футбольной тренировки.               Он неожиданно врывается, чуть ли не ломая дверь.        — Мам, мам, — он плачет, прикрывая левую часть лица рукой. — Я не знаю, как такое случилось.        Сохраняю спокойствие. Обхватываю плечи Джима руками, усаживаю его на диван. Словно маленького.        — Расскажи, — спокойствие не покидает меня.        — Они напали на неё, на Джи-Джи. Эти хмыри, про которых я рассказывал тебе. Конечно, я бы убил их с одного удара. Но…        Джим никогда не плакал. В нём была та самая редкая сила, которой так не хватает современным мужчинам. А Джи-Джи, в которую он так по уши влюблён — настоящая потаскуха. Но я смирилась с этим. Пусть его ошибки будут только его ошибками. Но что же такое могло произойти, вызвав у него истерику?              — Я поднял руку и… я не знаю, как так получилось.        Внутри меня всё сжалось. Поднял руку.        — Время, оно будто… Всё кругом поплыло. Ты же знаешь, я ничего не принимаю. Но всё поплыло, даже после алкоголя так сильно не расплывается.        — Что было дальше? — сухо спрашиваю.        — Дальше. Всё стало будто бы наоборот. Время…оно… Оно стало наоборот. Парковка возле Блеквелла оказалась пустой. Там не было этих ребят: одна Джи-Джи. И я быстро подошёл к ней, увёл её от греха подальше.        Меня словно ударили. Подняла руку вверх — ничего. Джим, не замечая этого, продолжал рыдать.        — Что у тебя с лицом? Покажи!        Он отпрянул, не дав мне посмотреть. Направляюсь за льдом к холодильнику. Возвратившись с пакетом, замечаю, что из носа сына хлещет кровь.               — Ты дрался?        Он мотает головой.        — Кровь откуда?        — Я не знаю. У меня всё плыло перед глазами. А потом кровь.        — Сделай это ещё раз! — потребовала я, сама того не понимая.        — Что?        — Подними руку! — кричу я на него.        — Я не буду этого делать. — Отрезает он спокойно, после долгой паузы, держа в руках пакет со льдом.        Встаю с места. Долго хожу по комнате. Выключаю радио. Наблюдаю сквозь открытую дверь в сад, как заходит солнце.        — Джимми, — строго говорю я, словно, он провинился передо мной, как в далёком детстве, — больше никогда не делай этого, слышишь! Это очень плохо кончится для тебя.        Секунда. Я держу его за футболку. Кричу ему прямо в лицо.        — Даже, если ты будешь умирать, не делай, не делай этого. Никогда не перематывай время! Всегда думай о последствиях. Слышишь!        — Мам, я понял тебя. — Сказал он спокойно, уставившись в пол.        Я не знаю, применит ли он мою способность ещё когда-нибудь. Может быть, она спасёт Джима в прекрасный день от смерти. Теперь — это его жизнь, его способность, его правила. Но я хотя бы предупредила Джимми. Надеюсь, она пропадёт прежде, чем он сможет натворить каких-то дел. В любом случае: я никогда не узнаю об этом.