Покажи мне любовь

Повествование ведётся от лица Макс.

       Толчок. Покидаю комнату Хлои. Стараюсь не смотреть на Уильяма. Слёзы уже подступают к горлу. Нет, нельзя плакать именно сейчас.        Ну же, Макс, держи себя в руках.        Перевожу взгляд на картинки, висящие на стене. Замечаю множество детских фотографий. Хлоя, я такая дура. Чувствую, как мир переворачивается с ног на голову.        На ватных ногах выбегаю из дома семьи Прайс. Бегу без оглядки, потому что понимаю: Хлоя никогда не простит меня. Останавливаюсь, пытаюсь перевести дух. Задыхаюсь, пытаюсь вдохнуть в лёгкие утренний воздух. Хочется на миг потерять сознание, ведь я понимаю: нет дороги назад в ту, другую жизнь. В ту жизнь, где синеволосая Хлоя улыбается мне. В ту жизнь, где она отважно ходит по железнодорожным путям, бесстрашно цапается со всеми.        Что же пошло не так? По инерции поднимаю руку. Может сейчас получится отмотать время? Попытки тщетны. Я по-прежнему стою на месте, лицо моё обжигает рассвет; мимо проезжают машины.        Мозг пронизывают мысли об одном: я застряла в этом мире. Выхода нет.        Мне ничего не остаётся, как идти дальше, по тянущейся бесконечно улице. Не отвожу взгляда от земли.        Чем я могу помочь Хлое? Единственное, что я могла бы сделать для неё теперь — лишить жизни. И всё же: кто я? Я не бог, чтобы лишать жизни. Но, тем не менее, мне был предоставлен шанс. Происходящее невозможно объяснить. Неужели я навсегда рассталась со своим даром? Нет, не могу поверить в это. Что мне делать здесь, в реальности, где я занимаю другую роль? Нужна ли я кому-то в этом мире?        Медленно подхожу к корпусу академии. Телефон настойчиво вибрирует в кармане, напоминая мне о том, что я уже не та Макс. Скорее всего, теперь я не получу поддержки от Уоррена, не смогу заступиться за Кейт. А что самое страшное: я не смогу быть рядом с Хлоей. Я не смогу отмотать время назад, как прежде, и спасти её.        Вижу свой корпус и лениво плетущихся студентов. Замечательно, что люди не обращают на меня внимания. Хотя, удивительно, ведь теперь я часть «Циклона». Мне должны оказываться особые почести.        Разворачиваюсь назад, бреду в противоположенную сторону. Не хочу, чтобы кто-то увидел меня. Плевать на то, что Виктория без ума от меня. Я знаю другую Викторию, знаю другого Нейтана. И не готова доверять им.        Останавливаюсь недалеко от корпуса, скрываясь в тени деревьев. Я знаю, что ни один безумец не потревожит меня в этом странном убежище.        Думаю. Так кем же я должна быть? Оторвой-Макс, которой не могу являться из принципа? Или стоит запереться в комнате и сидеть, не высовываясь.        Нет, я не могу просто так сдаться.        Оглядываюсь назад. На красных воротах корпуса нет ни одного объявления. В памяти проскальзывает черно-белая фотография Рэйчел. В этой реальности Хлоя даже не знакома с нею.        Рэйчел.        Вспоминаю её записку, адресованную Фрэнку. Но ведь она тоже существует? Все забыли о ней, однако, это не значит, что Рэйчел вовсе исчезла. Девушка, так же, как и остальные студенты, ходила по этим улицам, училась в этой академии. Она любила, она имеет право на жизнь, как и Хлоя, как и все мы. Нужно узнать, куда Рэйчел пропала. Ради блага самой девушки, ради блага той Хлои.        Мимо пролетает синяя бабочка, как в тот день, когда в туалет ворвался Нейтан. Сейчас у меня нет настроения фотографировать; даже не хочу доставать фотоаппарат.        Опускаю голову вниз, застываю на месте. Тело накрывает ступор. Чувствую, как чья-то рука дотрагивается до моего плеча.       — Эй, Максин. — Хриплый голос кажется незнакомым, вздрагиваю.        Нейтан. Называет меня полным именем. Внутри всё передёргивает, когда я слышу это глупое «Максин».        — Макс, пожалуйста, называй меня Макс.        Стоило только вспомнить о нём. Красный бомбер и ядовитый оскал я узнаю из тысячи.       — Почему не отвечала на смс? — губы растягиваются в улыбке. Скорее в виноватой, чем в надменной.        Опускаю голову.       — Эй, Макс, — Нейтан пытается заглянуть в мои глаза, но я не поднимаю головы. Не хочу, чтобы он увидел меня в подавленном состоянии. Мало ли как он отреагирует на моё поведение. — У тебя глаза красные, что произошло?        Ощущаю ужасную боль в голове, обхватываю её руками. Острая. Пронизывающая. Боль. Перед глазами всё двоится. Чувствую, как руки Нейтана обхватывают дрожащие плечи.       — Не пугай меня так! — Восклицает он, оглядываясь по сторонам.        Понимаю, что едва стою на ногах, фокус расплывается, но рассмотреть обеспокоенное лицо Прескотта я ещё способна. Через пару секунд из носа пошла кровь. Нейтан обхватывает руками талию. Я не в силах ему противостоять. Да, и смысл? В этой реальности он не желает мне зла. Наверное, не желает.

***

       Где я?        Открываю глаза. Пейзаж за окном движется. Узнаю окрестности Аркадии Бэй. Голова всё ещё адски раскалывается. Оглядываюсь по сторонам. Нейтан поворачивается ко мне.        — Очнулась? — Облегчённо вздыхает он. — Я уж думал отвезти тебя в больницу, вместо «Двух Китов».        — Мы едем в «Два кита»? — тут же вспоминаю Джойс, Уильяма и… Хлою.        — Ты какая-то странная сегодня, Макс. Нам надо поговорить на эту тему.        — Хорошо, — не думала, что Нейтан может быть настолько разговорчивым.        Вернее, «разговорчивый» не совсем то понятие, которое можно применить к нему. Скорее всего, я бы назвала его заботливым. Вот только не укладывается в голове, как заботливый человек может наставить пистолет на другого. Или накачать наркотой беспомощную девушку.        Так, стоп, Макс, нужно выбросить эти мысли из своей головы. Все равно ты ничего не сможешь изменить, не сможешь вернуться в ту, иную реальность.        До «Двух китов» мы едем в полной тишине. Я не хочу заполнять паузы. Память вновь рисует картины из другой, альтернативной жизни, в которой Нейтан Прескотт — мой враг.        — Выходим, Макс.        Захлопываю дверь машины. При виде знакомой закусочной мне становится легче, даже дышится проще. Вот только станет ли мне лучше, когда увижу лицо Джойс?        Захожу в знакомое помещение. Ничего не изменилось: те же стены голубого цвета, слегка потрёпанные сидения. Даже посетители остаются прежними. В ступоре останавливаюсь посреди закусочной: вот-вот, кажется, я подниму руку и перемотаю время назад.       Всё-таки я была права. Я вижу Джойс и мне не легче. Замученная и усталая официантка подносит кофе копам. Хотела ли она себе такой доли? Судьба сделала так, что у Джойс была любимая дочь и Дэвид, но не стало Уильяма. Я же поменяла всё местами. И что хорошего вышло?       — Куда присядем? — на миг я совсем позабыла, что Нейтан со мной. Уж слишком много мыслей окутали разум.        Иду за тот столик, где мы когда-то сидели вместе с Хлоей. Как давно это было? С тех пор прошло два дня? Вечность?        Сажусь на жёсткий красный диван с потрёпанной обивкой, Нейтан — напротив. Не хочу смотреть на него и перевожу взгляд в окно. Небо цвета сепии завораживает. Слишком тепло для октября, слишком странно сидеть рядом с заклятым врагом. Мысли путаются в круговороте.        Виновато кошусь на Нейтана и замечаю, что он смотрит на меня, не сводя взгляда.       — Макс Колфилд, — он растягивает мою фамилию, словно наслаждается процессом. — Что же с тобой случилось? — хриплый, холодный, словно сталь голос, приводит в отчаяние. Чувствую себя в западне: нельзя рассказывать ему о своей жизни. Это безумие. Посчитает меня сумасшедшей. И лгать не умею, как Виктория, — Молчишь? Я знаю, что с тобой случилось.        Вновь перевожу взгляд на него. Ровные черты лица, отрешённый взгляд, болезненно светлая кожа. То, что казалось в Нейтане лукавым и фальшивым, теперь притягивает.        — Колфилд, — произносит он, будто в шутку, — если ты принимала наркоту, то почему без меня? — в этом месте я должна была засмеяться. Но вместо этого, лишь немного ухмыляюсь, чтобы хоть как-то участвовать в игре.        — Нет, Нейтан, — осмеливаюсь ответить, — я ничего не принимала.        Он по-прежнему улыбается, но не продолжает говорить. Теперь я понимаю почему: к нам подходит Джойс.        — Что будете заказывать? — спрашивает она быстро, не смотря на нас.        — Порция вафель и кофе, — недолго думая говорит Нейтан, не сводя с меня взгляда. — А ты, Макс?        — Я буду… — смотрю на Джойс, а она, в свою очередь, — на меня. Наши взгляды встретились. Женщина неловко уткнулась в блокнот, поджав губы, — пожалуй, то же самое.        — Заказ будет готов через несколько минут, — говорит она на автомате и уходит из поля зрения.        — Странная ты, Колфилд, — задумчиво протягивает Нейтан, — обычно, ты любишь омлет с беконом. А сейчас — тебе вафли с кофе неси-подавай.       — Мне всё равно, — бросаю, — я сейчас не в настроении, Нейт.        Нейт? Почему именно Нейт?        Пугает даже не то, что я сократила его имя, а то, как смотрю на него. Есть что-то заманчивое в бездонных глазах. Есть что-то привлекательное в полуоткрытых губах. Стоп, Колфилд. Ты вообще понимаешь ход своих мыслей?       — И всё же эта убойная травка не для тебя, — Наигранно вздыхает он. — И таблетки тоже. Ух, ну и ввязалась ты, Колфилд. Наверняка в Сиэтле была тише воды, ниже травы…       — Не в таблетках дело! — говорю так громко, что сидящие за стойкой копы оборачиваются. Поймав недовольный взгляд, я тут же поджимаю губы. Нейтан продолжает улыбаться.       — Так что же случилось, Макс?        К нам подходит Джойс, ставит заказы на стол. Перед глазами встали картины того дня, когда я перематывала время в «Двух Китах», чтобы показать Хлое свои способности. Как же звонко она тогда смеялась…        Как только женщина отошла, я прошептала:       — Моя подруга в беде.        Он тут же стал серьёзным:       — Я могу ей как-то помочь? — нет, такое я ожидала услышать меньше всего.       — Нейт, — говорю после длительной паузы. — Ей, знаешь, уже ничто и никто не поможет…       — Она умирает что ли? — хмурится. Интересно, понимает ли он, о ком идет речь?       — Она уже умирала. Умирала много раз, — не в силах смотреть на него, перевожу взгляд на тарелку с вафлями. Ковыряю их вилкой.        Нейтан молча следует моему примеру. Так и проходит наша трапеза — в полном молчании.        Как только вафли съедены, говорит.       — Макс, я понимаю твои чувства, — Нейтан пододвигает чашку кофе и достаёт из кармана небольшую таблетницу. — Я терял многих людей в своей жизни. Есть и те, по которым я ужасно скучаю, например, — он кладёт пару таблеток на ладонь и тут же подносит их ко рту, наспех запивая кофе. Спустя минуту, он продолжает, — например, моя сестра.       — Что с ней произошло? — нахмурилась я, тоже отпив немного кофе.        Нейт обхватывает руками голову, словно чувствует резкие приступы боли:       — Её сбила машина, в том году. Макс, мне тяжело говорить об этом.       — Я даже не знаю, что сказать тебе, — пожимаю плечами. Кто бы мог подумать, что здесь, в альтернативной реальности, не только я потеряла близкого себе человека?       — Макс, я думаю, — делает он паузу, видимо не зная, что сказать, — нет, я точно уверен, что сейчас ты понимаешь меня.       — Нейтан, я… — опустив глаза, тяжело выдыхаю. Кто бы мог подумать, что мне будет так легко и одновременно сложно рядом с Нейтаном Прескоттом?       — Молчи, — поднимаю взгляд. Его бездонные глаза говорят за него, — Макс, поехали ко мне?        Мне ничего не остаётся, как кивнуть.

***

       Может ли обманывать человек, в чьих глазах утопает вечность? А если эта вечность прячется в пелене густого дыма?        Я сижу на полу, поджав ноги. Нейтан сидит напротив, скрестив ноги по-турецки и выпуская изо рта клубы дыма. Тихая музыка вместе с пеленой дыма накрывает нашу комнату. Мы смотрим друг на друга, не отрываясь. Двигаются лишь наши руки, передавая дымящийся косяк.        Иногда я рассматриваю стены в его комнате, увешанные черно-белыми фотографиями. На мой вопрос о том, почему ему нравятся фото в таком стиле, он отвечает, что эти два цвета отражают внутреннее состояние. Чёрный. Белый. Можно ли сравнить нас с этими цветами?        Ведь мы настолько разные. И одновременно одинаковы. Перед глазами картинка раздваивается. Опускаюсь на пол. Нейтан следует моему примеру и оказывается рядом. Музыка стихает. Видимо, хозяину комнаты надоедает шум и ему хочется тишины.        Продолжаю курить косяк, смотря в потолок. Теперь я точно не перемотаю время назад. Теперь нужно думать каждый раз о своих действиях. Разве это не печально? Разве это не повод, чтобы пустить всё на самотек?        Тишина. Настолько тихо, что слышится звон в ушах. Белый потолок темнеет, обретает бесконечные формы. Ну вот, Макс, тебе уже дало в голову.       — Нейтан, — он лежит настолько близко, что я слышу его дыхание. Краем глаза вижу, как он поворачивается ко мне. Чувствую, как дыхание Нейтана обжигает мою правую щеку, — я вижу звезды.        Такой близкий потолок показался мне звёздным небом. Таким далеким звёздным небом. Такой далекий Нейтан Прескотт кажется близким.       — Глупышка Макс, — хриплый шёпот обжигает лицо.        Не замечаю, как он поворачивается ко мне всем телом, как ладони касаются моего лица, как пальцы обводят подбородок, щёки.        Вздрагиваю, понимая, что оказываюсь в западне цепких рук. Прикосновения кажутся то горячими, то ледяными. Закрываю глаза.       — Макс Колфилд, — шепчет он, — ты — вселенная.        Чувствую, как уголки губ поднимаются вверх. Ощущаю, как что-то тёплое и мягкое касается моей щеки. Вздыхая, открываю глаза, выражая полное одобрение.       — Да, Нейтан.        Теперь в поле зрения не звёздное небо, а его лицо. Гладкие, будто отлитые из воска, черты. Провожу руками по шелковистым волосам цвета пшеницы. Он нежно перехватывает мою руку, сплетая пальцы. Момент. И наши губы соприкасаются.        Я не помню, как стало слишком жарко. Но от этой духоты хотелось задыхаться. Нейтан прижимает меня к полу, но я не чувствую дискомфорта. Наши тела соприкасаются, пальцы крепко сплетаются, а губы не разжимаются. Сколько времени прошло: минута или полчаса?        Помню горячее дыхание, слезящиеся глаза, руки, которые казались мне то теплыми, то холодными. Но как оказалась на кровати — не помню.        Жар сводит с ума, как и его голубые слезящиеся глаза. Только почему он плачет? Быстро выбрасываю вопросы из головы. Мгновенно избавляемся от одежды, его обнажённое белоснежное тело сводит с ума. Ты слишком идеален, Нейтан Прескотт. Но я никогда не скажу это вслух.        Ты поймешь это и без слов.        Ощущаю сладостный запах его тела, запах мускуса, который принадлежит лишь Нейтану. И бесконечное тепло. Тепло рук, губ, наших тел.        Я никогда не забуду и эту пронзающую насквозь боль, которая вновь сменяется теплом. Не забуду криков, стонов. Мы не слышали их, но знали, они слишком громкие. Не забуду следы своих пальцев на его идеальной спине.        Если бы я могла перемотать время назад, то перематывала его, как минимум, тысячи раз. Я бы хотела повторить эту ночь. Я бы хотела сделать так, чтобы она длилась бесконечно. В дальнейшем пойму, что это самое прекрасное воспоминание, связывающее меня с Нейтаном.        Выдохнув, синхронно опускаемся на белоснежную постель. Дым в комнате всё ещё не рассеялся. Я всё ещё чувствую на себе взгляд этих бездонных покрасневших глаз. Знаю: ему нужно то, что может дать ему лишь химическая смесь. Но он не желает вставать, хотя я знаю, что героин хранится в нижнем ящике тумбочки.       — Никто не излечит меня от этого, Макс, — говорит он, гладя меня по волосам.       И я киваю, улыбаясь ему.