Осквернённая

      - Авада Кедавра!       - Экспеллиармус!       Зелёная вспышка смерти прошла сквозь заклинание Разоружения. Чуда не произошло…       Зачем она мучает себя воспоминаниями? Гермиона вслушалась в начинающие кряхтеть старенькие колонки снаружи гримёрки. Скоро её выход. Девочки пострашнее заканчивали работать на разогреве, ведь она — главное блюдо сегодняшней ночи. Она посмотрела на себя в зеркало. Двадцатилетняя девушка с глазами древней старухи взглянула на неё в ответ и невесело улыбнулась. Герми поправила пышную причёску из вьющихся каштановых волос (спасибо средству "Простоблеск"!) и принялась аккуратно, привычными механическими движениями наносить ярко-красную помаду на губы. Одета она была в красный лифчик, откровенные золотистые трусики, на плечи накинут шёлковый халат в дразнящую красно-золотую клеточку. Чёрные босоножки на высоком каблуке дополняли гардероб. Золотое на красном… Цвета Гриффиндора. Мир не лишён жестокой иронии.

***

      Она закрыла глаза и принялась танцевать. Яркий макияж не портил её лицо, как это часто бывает, наоборот, подчёркивал все достоинства: выразительные карие глаза, игривые брови, немного вздёрнутый бунтарский носик, изящные скулы. Свет ламп под потолком бара слепил её сквозь закрытые веки, но она вся отдалась танцу и уже ни на что не обращала внимания: ни на выкрики пьяных посетителей, ни на летящие в неё смятые фунтовые купюры. Девушка размеренно двигала бёдрами, давая сидевшим перед небольшой сценой бара мужикам, накачанным пивом и тестостероном, как следует насладиться открывшимся перед ними зрелищем. Она полуоткрыла веки и похотливо улыбнулась улюлюкающим посетителям. Её халатик полетел в толпу, и какой-то тип бомжеватого вида, с нечёсаными чёрными сальными волосами, ухитрился поймать его. Счастливчик тут же зарылся носом в ткань халата, видимо, пытаясь насладиться запахом девушки, и Гермиона даже не успела увидеть его лица; на случай если потом он вздумает спереть халат, и спросить будет не с кого…       Гермиона повернулась спиной к залу и прогнулась вперёд, давая толпе полную возможность насладиться её попкой, которую едва прикрывала ткань золотистых трусиков, и стройными ногами. Она обернулась, закусила губу и подмигнула. Герми уже давно поняла, что от артистичности зависит главное — чаевые. А деньги ей сейчас были очень нужны.       - Львица! Львица! — скандировала толпа маглов. Этот псевдоним она выбрала сама, в память… о былых днях, ушедших навек. Добрая половина посетителей бара были постоянными клиентами только благодаря её выступлениям. Гермиона нащупала застёжку лифчика, но не спешила снимать его, раздразнивая толпу. Её сердце уже давно не ёкало, когда приходилось оголяться на публике. Человек ко всему может привыкнуть. Она была лишь благодарна судьбе, что родители не видят её позора.       Расстёгнутый лифчик тоже полетел в толпу вслед за халатом, и другой завсегдатай поспешил поднять его. Гермиона обхватила шест и отработанными движениями принялась извиваться всем телом, чувствуя кожей похотливые взгляды готовых излиться спермой самцов, которых она раздразнила до умопомрачения. Трусики она не стала снимать. Другие девочки этим не брезговали, также как и зарабатыванием дополнительных «чаевых» (доставляя клиентам бара удовольствие не только видом, но и ртом, руками и иными сокровенными частями женского тела). Но остатки гордости бывшей гриффиндорки не позволяли ей отдаваться в грязном, пахнувшем мочой туалете, как бы ни было туго с деньгами.       Нежные розовые соски затвердели от лёгкого сквозняка, тело покрылось потом, а она всё продолжала танцевать, крутиться и подпрыгивать, выпускать всю внутреннюю боль в движения танца. Ведь только тогда, когда она отдавалась музыке и закрывала глаза, болезненные воспоминания о потерянной жизни ненадолго отступали…

***

      Выстрел прогремел, словно гром среди ясного неба. Гермиона вскрикнула и открыла глаза. Рядом со сценой стоял огромный бугай в кожаной косухе, в руке — дымящийся пистолет. Посетители, крича от страха, ломанулись к выходу, первым выбежал жирный, похрюкивающий от ужаса охранник (которого следовало бы уволить за столь отвратный фейсконтроль!). Вскоре в баре остались только они вдвоём. Всё произошло так быстро, что Гермиона не успела и глазом моргнуть, а теперь бежать было поздно.       Девушка взглянула на стрелявшего: совершенно неадекватный, глаза безумно блестят на небритой грубой роже. Скорее всего, не пьяный, а под какой-нибудь хренью, типа метамфетаминов. Он забрался на сцену, а Гермиона медленно отступала назад, пока не упёрлась обнажённой спиной в холодный металл шеста. Её сердце отчаянно билось… Мужчина направил на неё пистолет, его глаза слезились от наркоты и ярости:       - Ведьма! Я убью тебя! Отродье Сатаны!       Ирония судьбы… её убьёт магл-наркоман, вообразивший, что она ведьма. И самое забавное, что он не так уж и неправ. Гермиона засмеялась бы, не будь ситуация столь угрожающей. Она закрыла глаза. «Пожалуйста… Путь всё пройдёт быстро. Я не хочу страдать. В грудь… В голову… Только не в живот… Это больно.» Мысли путались, страх мешал ясно думать, а перед глазами, вопреки поверью, не проносилась вся предыдущая жизнь.       Огромная лапища грубо схватила её за горло. Девушка открыла глаза и заглянула в лицо своей Немезиде. Пистолет куда-то пропал, вместо него в правой руке нападавший сжимал здоровенный острый нож. «Прекрасно… Он меня не убьёт, лишь изуродует,» — иронично хмыкнул ехидный голосок в голове Гермионы. Правая рука девушки метнулась к пышной причёске, там её единственный шанс на спасение. Последняя вещь, оставшаяся от прошлой жизни.       Но бугай был начеку, он оторвал левую руку от горла Гермионы и отвесил ей такую пощёчину тыльной стороной ладони, что она мгновенно рухнула на деревянные доски сцены. Левая щека горела, но хуже всего было то, что от падения палочка выпала у неё из волос и укатилась куда-то за сцену.       Безумец занёс над ней лезвие ножа. Гермиона хотела зажмуриться, но заставила себя держать глаза открытыми. Истинный гриффиндорец должен встретить смерть, не страшась взглянуть в её костлявое лицо. Как Гарри…       - Остолбеней!       Невидимая судорога скрутила тело наркомана, и он безжизненной грудой мяса рухнул на пол рядом с ней, чуть не придавив девушку всем своим немалым весом. Послышался хруст. «Упал лицом вниз и сломал себе нос…» — удовлетворённо подумала Герми.       Она подняла глаза на своего спасителя, уже успевшего забраться на сцену. В руках держит её палочку и… халат. Это же тот бродяга, который его поймал!       - Мисс Грейнджер… За столь вопиющее нарушение школьного дресс-кода… Минус десять очков Гриффиндору! — насмешливый низкий голос с небольшой хрипотцой был до боли знаком. Не может быть… Он ведь мёртв.