Расскажи, как ты любишь походы

      — Что с Деккером?       Приоткрываю левый глаз, ловлю мощный световой удар, закрываю обратно.       — Он без сознания?       А тут уже интереснее. Слабо щурюсь, вижу деревья, озеро, кадык Рейгана. Стоп, что?       — Или умер? — знакомый голос. Джордан, Дил? Мэтт. Точно, это Мэттью.       — Я ему умру!       Сильная ручища сжимает меня за плечо, правой щекой я утыкаюсь в чью-то загорелую бицуху. Ноги не чувствуют земли, а значит… значит, дайте подумать. Меня держат на руках. Блять.       — Его нужно реанимировать.       — Массаж сердца?       Прикидываю, как бы мне так выбраться из этих стальных объятий, чтобы никто не заметил. Всего-то нужно собрать всё своё мужество в кулак, вообразить себя сгустком меняющейся в пространстве космической энергии…       — Искусственное дыхание. — О боже, Дэниэл, ты как всегда. — Я проходил курсы первой медицинской помощи. Джордж, положи его на землю. Попробую, что ли.       — Может, не надо?       — Клади. Его. На землю. Или я тебе переебу, и ляжете оба.       Ладно, тема с энергией не проканала. Моё бренное тело медленно двигается вниз. Горячий песок забивается за шиворот — как здорово, как романтично. На плечи опускаются шаловливые лапы Мурильо. На лицо опускается, собственно, сам господин Мурильо. Своим лицом.       Надо было сразу дать понять, что я тут, и возвращать меня с того света как-то, эм, не-ак-ту-аль-но.       Актуально будет метнуться на два дня назад и припомнить, как я, взрослый и в меру адекватный мужик, докатился до жизни такой.

***

      — Мехико.       — Горы.       Открываю Инстаграм, захожу в аккаунт группы, предвкушаю шквал восторгов и ментальных оргазмов.       «В пятницу затащим вам первые фото со съёмок клипа на War Child, пупсики», — торжественно гласит подпись к последней выложенной фотографии. «Пупсики! — радостно заметил Альварес, опубликовав запись, — нормально так я их назвал, чётенько, а?»       — Я сказал — Мехико, — отрезает Джордан. Его грозный лик я не вижу, но, уверен, с него сейчас можно Дьявола рисовать.       — Горы! — истошно рявкает Рейган, разведя свои клешни в стороны настолько эпично, что задевает висящие на стене часы и те с шумом валятся на пол. — Во! Знак!       Запись обрела жизнь два дня назад, во вторник. Путём несложных подсчетов можно догадаться, что съёмки должны происходить именно сегодня и именно сейчас. Однако ж, если в нашей гремяще-поющей компашке что-то и идёт как по маслу, так это только сплошные косяки и обломы.       Разворачиваю полный список комментариев. Первый. Второй. Пятисотый. Начнём с самого начала.       «А где снимаете?»       «Да по-любому на Сансет стрип или Венис».       Нервно усмехаюсь этой святой наивности. Террел тем временем продолжает истерить.       — Ме-хи-ко! Город. Блага цивилизации!       Полный состав нашей дружной и сплочённой команды… нет. Слишком претенциозно. Вся наша могучая кучка находится в номере Альвареса. Номер Альвареса находится в одном из отелей Мехико. Мехико, ясное дело, находится в Мексике. Думаю, не удивил.       Я даже не помню, как мы до этого додумались — снимать клип в Мексике. Сни-мать-клип-в-Мек-си… потому что метисы прикольные. Потому что кактусы еще прикольнее. Потому что в Лос-Анджелесе этих пиздатых вещей на порядок меньше, и оттого — не-настолько-прикольно. Но я ведь уже говорил о косяках и обломах, да? Главный режиссер загремел за употребление кислоты аккурат в день отлёта. Посему было велено лететь одним и развлекаться — как мы на это надеялись — аж до понедельника.       — Принцесса, в рот тебя без спросу… Э-э-эх. Роуз, ну скажи ты ему!       Развлекуха и осомбреривание наших Калифорнийских порочных душ начались с общего срача на тему «великий Джордж Рейган желает выгулять свою королевскую жопу в горах и нигде боле».       — Мы с Мэтти и Джей-Ди сохраним нейтралитет.       Да. Трое из нас оперативненько слились после часа дискуссий. Остальные трое вышли в гранд-финал.       Сокращаю цепочку причинно-следственных связей и уточняю: формально мы в Мексике, фактически же — в заднице.       — Ну, ёп, братья мои, чё делать-то будем?       Отрываюсь от чтения фанатской прозы и оцениваю обстановку. Син и Тирс стоят около окна и взирают друг на друга с такой враждебностью, что вот-вот либо переломают друг другу челюсти, либо предадутся бурной обезьяньей любви прямо-таки вот тут, на полу. Дэнни восседает на кровати и старательно шкрябает по своим ногтям маникюрной пилкой. Рядом с ним, поперек постели, лежит облаченная во всё черное туша Мэтта — головой на коленях Мурильо, мыслями где-то в космосе. Дилан стоит посередь комнаты, уперев руки в бока, прищурившись и сердито поджав губы. Воплощение протеста и революции, северо-американский ветер перемен в цветастой гавайской рубашке. Повторяет:       — Чё будем делать, блять? Сраться сейчас вообще не катит.       Дошло, господа, дошло! Решаю вмешаться и максимально сурово говорю:       — Предложение! — все молчат, я же пытаюсь за пару секунд придумать, что им, собственно, предложить.       Мычу что-то нечленораздельное и бросаю взгляд на экран айфона. В комментариях кто-то только что запилил тег «ОтдамсяЗаФотоСДжейДогом». Следом за ним сразу же всплывает «ОтдамсяДжейДогуЗаФотоСДэнни» и «ОтдамсяДэнниЗаПростоТак». Интересненько. Ему, значит, за просто так, а я за это еще что-то подкинуть должен. Им только давай и давай, да еще и за бесплатно…       Похоже, придумал.       — Запускаем в Твиттере опрос. «Коэффициент полезного действия Дэниэла относительно остальных пяти участников коллектива равен…» Варианты ответа: такко, буррито, Дьюс. Больше голосов на такко или буррито — остаемся и отжигаем в городе. Больше на Дьюсе — пиздуем в… поход. Всосали?       Дружно молчим и переглядываемся одну секунду. Две. Пять. Дэн всем своим видом показывает, что сейчас в его голове свершается сложнейший мыслительный процесс.       — Ладно, пойдет, — отмахивается Син.       — Нормальная тема, я за.       — И снял он маску, и явил миру гения, браво, — с чувством пропевает Кёрлз, после чего встаёт-таки, ногами да наземь. — Джорел лютый молодец, а я… а я за жратвой схожу.       Отлично, я чувствую себя Рэмбо, только что отвоевавшим у преступной группировки целое африканское поселение. Один против сотни. Голыми руками.       Ну ладно, ладно. Со стволом.       Отправляю опрос в путешествие по всемирной паутине, возвращаюсь к комментариям в Инстаграм и вижу подоспевший свежачок на русском. Ну-ка, ну-ка.       «Где фотки-то?»       «Опять бухают, отвечаю».       «Пиздаболы!»       «Сдам однокомнатную квартиру в Люберцах, ДОРОГО».       Простите, что?       Оʼкей, а теперь начистоту. Вся эта словесная прелюдия имела всего одну цель — показать, насколько мне было похуй на то, куда мы в итоге потащимся.       Но теперь я, наконец, понял, что ни хера мне, знаете ли, не похуй.       — Что ж ты делаешь то, зараза кудрявая? Вы посмотрите, эта сука сейчас всю воду выжрет.       — Скажи спасибо, что фейхуи твои сраные ещё целы.       Во-первых, Дьюс феерично нокаутировал такко и буррито, поэтому сейчас мы находимся за пределами города и направляемся черт знает куда. В грохочущем минивене, который Альварес умудрился выпросить (!) у каких-то «дальних корешей других корешей», которые дружат с чуваками, которым наше усатое сокровище когда-то помогло что-то где-то набарыжить. Ебануться.       — Фей-хо-а!       — Да мне до пизды как-то. Ох, хе-е-ер ты рыжий, Тирс, как есть-то захотелось…       Во-вторых, навигатор говорит на испанском. Английского нет, поскольку несчастную железку то ли приглючило, то ли обоссали.       В-третьих, мне стоило учесть, что тут будет очень… нет, пиздецки жарко.       — … И раздеться. Разде-е-еться хочу, полностью, — да, Мэтти, спасибо за подробности. — Я. Горю. Ве-е-есь.       — Игс… Эксгибиционист ебучий.       — Завалились оба, — гаркает Дил, тремя часами ранее гордо усевшийся за руль своего драгоценного драндулета. — Я пытаюсь понять, что говорит эта электронная сучка. Дэ метрос дель пуэбло, слышали? Черт, нахера кому-то когда-то приспичило намутить Вавилонскую башню? Сейчас бы бед-хлопот не знали.       Дорога, по которой мы едем, уже давно не дорога, а какая-то тропинка в ад. По правой стороне горный склон, по левой — обрыв. Чисто теоретически мы можем туда свалиться и стать очень даже dead. Безо всяких там обнадеживающих приставок. И этот страх базируется не только на том, что Дилли уже успел что-то скрутить, скурить и словить.       Хотя, нет. Только на этом.       Мои попытки абстрагироваться от возможных выпиздонов судьбы сводятся к тому, что я начинаю рассматривать и анализировать всё, что находится передо мной. Знаете, как оно обычно бывает: увидел одно, припомнил другое — и вот уже ты думаешь неебически умные мысли, например, об устройстве буровой машины. (А не о том, что вокруг тебя полное отсутствие цивилизации, риск глупой бесславной гибели и шайка дурачков, которые гордо величаются твоими друганами.)       А, впрочем, кого я обманываю? Неделю назад я прикупил себе пиздатые коллекционные кроссы, наука подождёт. Новехонькие «Эир Максы» сияют чистотой и радуют глаз. Удобно, стильно, плюс тридцать к обаянию. Впрочем, так же меня радует и мой прикид в целом. Всё новое, в меру понтовое. Черное. Черный мне идет, я в нём как… торт.       В том смысле, что все хотят, да не всем можно.       Мастер метафор!       И вот, весь такой красивый и роскошный, разодетый ну точно как в день моей неминуемой свадьбы… я еду в, мать их, горы. Лады, лады. Трюк с самоотвлечением не удался.       — Подумать только, они выбрали Дьюса, — Дэнни сидит в самом конце салона и удрученно смотрит на экран мобильного.       Спрашивает у меня:       — Они так намекнули на то, что Арон круче?       — Слушай, сравнил хуй с пальцем.       — Ага, я типа палец, да?       — Нет же. Ты — хуй.       — Оу.       Минивен подпрыгивает, гремит, скрипит, грозится выкинуть нас на дорогу. Прямо к табличке «Осторожно, возможны обвалы». Джордан, не сияющий счастьем от — похода? путешествия? — ознакомительной поездки, молча таращится в окно. Изображает обиду с бутербродом в зубах.       — Блин, мужик, ну это комплимент, вроде как. Пальцев много, а ты то у нас один.       — В натуре, Дэн, — встревает Джордж, — а то ты думаешь, чего это мы, впятером, вечно тебя дрочим?       Отворачиваюсь к окну, чтобы солист не увидел, что мне зашла шутейка Тирса.       Железное ведро марки «Опель» еще раз подскакивает. Тарахтит, останавливается и… начинает дымиться. Приехали.       — Бля-а-а-а-а, — обреченно протягивает Син, сбивает со своей головы кепку и, закрыв глаза, утыкается лбом в стекло. Признаться, получилось очень выразительно.       — Вот это, сука, авантюра! — радостно выдаёт Рейган и выпрыгивает на улицу. — Чё расселись, петухи? На выход и вперёд — в объятия природы!