Часть 2
7 июня 2016 г., 03:51
С координацией у меня всегда было неважно. Вернее даже — от слова «совсем» херово. Однажды я предельно грациозно упал на концерте — по-моему, это было даже на трезвую голову. Потом, во время какого-то дождливого феста, очень в тему поскользнулся на сыром лопухе и гордой подбитой птицей полетел на землю. А еще раньше, года эдак на два, я виртуозно вальнулся в спальне мимо кровати, когда решил заманить Несс в эту же кровать с целью приятной и всем известной. Стоит ли говорить о том, что цель так и не была достигнута?
— Пресвятые небеса, Джорел, хорош выплясывать. Балерун, блять, — Чарли пытается ухватить меня хотя бы за что-нибудь. Терпит поражение. Еще бы. — Иди сюда.
— Я беру панораму склона и нашего лагеря. Фотографируйтесь без меня.
— Он у нас в блоггеры заделался, ну, — пока я выдаю немыслимые пируэты, вращаясь вокруг своей оси и фиксируя красоты Мексики, Дил добавляет: — Зря он, что ли, десять минут трындел на камеру о том, где можно купить наш новый пятый альбом?
— Ага, который еще не вышел. И вряд ли выйдет, если этот шизанутый сейчас улетит вниз с обрыва…
И вот теперь, с рюкзаком за спиной и включенной гоу-про в руке, я исполняю свой коронный номер на бис.
— …Дже-ей-Ди-и-и, бля-а-а.
— Спокойно, я жив.
Кто успел поймать меня в тот момент, когда я был буквально в паре дюймов от камней, песка и необходимости умыться антисептиком, я пока не понимаю. Голова кружится из-за того, что я слишком увлекся с панорамами, на ухо мне кто-то нашёптывает пожелания заделать течь в моём худом котелке. Отличное сравнение, к слову. Отличное, но отвратительное.
— Всё, мужик. Хватит, — заключает Террел, выпихивая меня к парням. Как скажешь, мой славный спаситель. — Мы тебя одного ждем. Тирс уже пять минут, как примотал свой телефон к дереву во благо группового фото.
Прошествовав к аккуратно лежащему бочком на ветке дерева айфону, он, по-видимому, выставляет на нем таймер. А потом быстренько возвращается к нам, попутно выкрикивая:
— Ладушки. Фальсификация фото со съемок — дубль первый. Дилан, будь серьезным. Джорел — встань в соблазнительную позу и улыбайся.
— Чего?
— Ну, бля, изобрази столб, как обычно.
На минутку включу в своей гениальной голове режим замедленной съемки и поясню. Мы разбили нашу экспресс-деревню на поляне: с одной стороны от неё простирается густой лес, с другой — крутой спуск вниз и нереально охеренный вид на равнину. Наше кочевое племя стоит к этому самому виду спиной — для красивой картинки. Естественно, в эту красивую картинку не входят: одна криво поставленная палатка, груда палок, гордо названная мексиканцем «костром», куча рюкзаков парней и испачканная в вишневом соке рубашка Мэттью, сушащаяся сейчас на ветке.
Отдых крутых самцов.
Всё это я успеваю зафиксировать в своей памяти прежде, чем: Джордан со скоростью спринтера возвращается на своё место, Дэнни, во имя роскошной лыбы, выкрикивает «член», Рейган обеими руками страстно обхватывает Мэтта за талию и навешивает на свою рожу сногсшибательную улыбку серийного гомосексуального маньяка.
— Готово! — радостно заключает Дил. — Джорел великий видео-обозреватель Деккер, поручаю право публикации этого прекрасного снимка тебе.
Зачем мы решили втирать фанатам, что уже начали работу — объяснять не буду. Вместо этого процитирую одного великого классика:
«Пиздёж во благо — не пиздёж!» — Джордан Террел.
***
— Да мой глухой дед-шизофреник споёт лучше, чем этот гном ряженый. Солнце медленно заходит за горизонт. Альварес носится вокруг костра в попытках его разжечь. В одной руке у усатого зажигалка, в другой — какой-то сраный справочник путешественника. — War Child? серьезно? Я ненавижу эту песню почти так же, как Кёрлза. зачем этой группе целых две вещи, от которых хочется блевануть? К костру, который до сих пор не горит, мы успели подтащить три небольших бревна. Сидим на них по двое — я пока что один, так как Дилли пыхтит в роли добытчика огня — и проводим краткое знакомство с комментариями в нашем Твиттере. Озвучиваю я, охеревают — парни. — Моя несовершеннолетняя дочь наслушалась этой бесовской песни и теперь хочет стать стриптизершей! — А вот это уже интересно, есть там её номерок? — Весёлый человечище роняет свою энциклопедию прямиком в только что появившийся огонь и тем самым его, сука, тушит. — Ебать вас всех, чертовы шарлатаны из Зиппо! — И принимается за свою работу с еще большим усердием. — Тихо-тихо, бро, если кто и прикрутил тебе руки криво-косо и к жопе, так это точно не Зиппо, — Джордан улыбается. Искренне, тепло, красиво! Нет. Дело не в том, что он мне симпатичен. Просто я никак не ожидал, что он немного отойдет и сможет в полной мере насладиться красотой и свежим воздухом девственной природы Мексики. Круто же я сказанул, черт возьми. Вообще, признаться честно, я никогда не был лютым любителем подобных вылазок. Мне по душе родной пыльный Лос-Анджелес, бетон, дороги, свой дом, гроб в спальне, сливной бачок в виде могильной плиты. Я типа последователь культа урбанизированных детей тьмы в щегольских лайковых перчатках: то есть, знаете, если мы с моей женщиной задумаем убийство во благо нашей вечной молодости — совершим его исключительно в черте города, а то еще кеды испачкаем, москиты закусают, всё такое. Но сейчас я больше рад, чем… не рад. Когда еще мы, всем нашим дружно-разобщенным стадом, выпремся куда-то и проверим наши крепкие мужицкие отношения на прочность, например. — Чего молчишь, Эсмеральда? — Джордж пихает приунывшего скримера плечом, тюкает мизинцем в бок. — О тебе, блять, думаю. Син улыбается еще шире. Хорошо, должен признаться самому себе, что понял, отчего наш щекастый гений стал таким счастливым. Все последние четыре часа Рейган изображает перед кудрявым королевского павлина в брачный период. Зачем и почему — я в душе не ебу. Однако ж, наш «самый натуралистый натурал всех натуралов» — коим себя нарек сам Мэтти, — не особо этому и противится. Что странно. — Кто ваш личный Беар Гриллз? Кто, а? — Дилан победно вскидывает руки, потряхивая худой задницей. Пританцовывая, как шаман, делает ходку вокруг костра, наконец таки нормально разгоревшегося. Потом устраивает свою тушу рядом со мной и берется за рюкзак. — Кто чего взял пожрать? У меня с собой сосиски, будем жарить? — Тут, дитя моё, кроме сосисок жарить нечего, — задумчиво протягивает Син, после чего добавляет: — И некого. Дэнни злобненько усмехается, вываливая перед собой на землю несколько странных пакетов. Бутерброды? Шикарно, вот он — семейный человек в разгар его семейной жизни. Жена нарезала, инфа сотка. Я так же, не отставая от коллектива, лезу в свой необъятный мешок. Напевая под нос что-то из нашего «лирического», выкладываю толстовку, бутылку энергетика — зачем мне энергетик? — вьетнамки, о которых до этого момента ни черта не помнил, мини-синтезатор… — Деккер, солнце, ты дебил? Рейган косится на меня, как на… дебила, конечно же, да, блять. У Мэттью моментально загораются глаза, он начинает усиленно шарить по своим вещам. — Нет, а чего? Джордан же взял с собой гитару. — Акустика в походе, как твоя сраная маска на твоей же морде в начале гига — обязательный атрибут. Но, сука, синте… В ро-о-от мне ноги, Кёрлз! — Я вам тоже тут, знаете ли, не пальцем деланный. — Заебись, вот и начнем новый альбом записывать, — смеясь констатирует Мурильо, — гитара есть, клавиши есть, ударные, сука, тоже есть. Тирс, признавайся, куда спрятал басуху? Стоит уточнить: если бы кудрявый умудрился совершенно незаметно притащить с собой всю свою перкуссионнную установку — я бы первым предложил смастерить для него гильотину. К счастью, он ограничился соразмерным моему крошечному синтезатору барабанным пэд-модулем. Смышлёный, засранец. — Ну, что, сейчас просто грех не сбацать «Калифорнию», — Син устраивает на своих коленях гитару. Мы с Мэтти переглядываемся и врубаем свои электронные шарманки. Джордж обреченно вздыхает, предпринимает попытку достучаться до нас, эдаких убийц походной романтики, в последний раз: — Парни, это же поход. Вы стираете весть дух путешествия! Вы, суки, просто сейчас возьмете и вспорете этому милому зверьку его мягкое пушистое брюшко! Похоже, под зверьком он имел ввиду этот самый дух путешествия. Поэт, ничего не скажешь. Террел берёт первые аккорды. Мы подхватываем. — Мужики! — Хорош вякать, жарь сосиски, — покачивая головой в такт, подмечает Альварес.***
Кто-то где-то однажды, возможно совсем недавно, сказал мне, что у меня ну просто чума, какие выразительные глаза. И брови. Брови, дескать, шик, блеск, причина для зависти и самоубийств. Я, ясное дело, ляпнул в ответ: «Ну так, бля, еще бы» и, благополучно забыв о констатации всем известных фактов, продолжил быть отличным парнем и хорошеть дальше. Естественно, я это сам себе напомнил не от того, что во мне проснулось нечто нарциссично-пидорское. Это я к тому, что раз уж людям нравится моя выразительная морда — так пускай смотрят на неё почаще. Логично же. — Первое правило путешественника, — навожу камеру на своё лицо, продолжаю: — Поставить палатку. — Спать будем под открытым небом. Еще пару секунд я молча снимаю Рейгана. Потом до меня доходит. Из палатки, которую успели оперативно занять Дил, Дэнни и Син, доносится зловещий смех последнего. — Ты угораешь, Тирс? — опускаю гоу-про, поднимаю бунт. Пока что в душе, не вслух. — Вы, два утырка, угробили сегодняшний вечер своими железками. Я не позволю вам убить и ночь. — Ладно, это хоть безопасно? — подозрительно быстро сдаётся кудрявый. Я же продолжаю держать безмолвную оборону, сверля Джорджа тяжелым взглядом. Не уверен, правда, что в свете затухающего огня костра он вообще видит моё лицо, но, как говорится, лучше перебдеть, чем… — Не ссы в трусы, Эсмеральда. Залез в спальный мешок, и всё — ты в крепости. — Мир праху вашему, братья! — снова доносится голос Джордана. — Ты слыш, засунься в свою норку и не воняй, — Джонни принимается раскладывать на земле спальные мешки. Мэтт озабоченно носится вокруг, указывая тому, как это правильнее делать. А я, привилегированная личность, — я снимаю. Снимаю и даю комментарии. Дескать, следите за обновлениями на нашем канале, ставьте пальцы вверх, покупайте наш альбом на Айтюнс, пожелайте нам выжить и не заразиться малярией. Подписывайтесь на меня в Инстаграм и тыры-пыры, и бла-бла-бла. — Постель готова. Джей, изволь прилечь. — Мда, заебись. Пять звезд. — Ложись и не выёбывайся. Покорно следую царскому приказу Рейгана. В принципе, звезд то в нашем импровизированном отеле не пять. Их миллиарды. Миллиарды звезд на небе… могли бы быть, если бы не тучи. Перед этой поездкой я, как любой разумный человек, заглянул в Википедию и узнал, что в Мексике редко, но, сука, метко случаются ливни. — Джордж, я подозреваю, что… — Тихо, Деккер. Ты послушай. Тишина. Трава шелестит, сверчки поют. Какие, к хуям, сверчки? На меня только что обрушили пару крошечных водных снарядов. — Рейган, дождь. — Хм-м-м. Во всем хорошо известной манере Мэттью хрипло выпаливает: «Что?». Мне кажется, сверчки сейчас задались тем же самым вопросом. Все, кроме Тирса. За те несколько секунд, в течение которых он пытается осознать, что со своей легкой подачи обрек нас на гибель под суровым мексиканским муссоном и градом, дождь успевает нехило разойтись. — Ну, зашибись. — Спасибо, Джонни, это лучшая ночь в моей жизни, — констатирует Кёрлз. Ловлю пару капель ртом, — так, чтобы умерить в себе разгорающийся огонь ненависти и желания убивать. Потом заявляю, выпутываясь из мешка: — Вы двое как хотите, а я капитулирую. Отползая в сторону «вражеской» палатки, мокрый — и, надеюсь, не слишком жалкий, — краем уха слышу Рейгановское: — Ну-с, чем займемся? — Я, пожалуй, тоже капитулирую, — обреченно протягивает Мэтт. — Джорел! Джорел, подожди! Миллиарды. Миллиарды звезд могли бы сейчас быть на небе и наблюдать за нами. Вместо этого за нами наблюдает ржущий как лось Террел. Всё нормально, всё в порядке вещей.
