Директор для Конохагакуре

— Пф, смотрю кто-то решил, что выглядит недостаточно умным? Реакция Саске на сделанные за две недели очки была предсказуема. В этот раз Какаши позвал их на мост через небольшую речку на границе Конохи и тренировочных полигонов. Журчание воды настраивало на расслабляющий лад, сенсей предсказуемо опаздывал, и единственное, чем могли занять себя молодые генины, так это пустой болтовней. — Боюсь, теперь мне вначале придется надевать их, а потом уже узнавать, как я выгляжу. — То есть ты и сражаться в них будешь? — недоуменно нахмурилась Сакура. — Похоже на то. — Но это же, наверно, не очень удобно. — Ну, я слышал, что было несколько достаточно сильных шиноби, которые их использовали. — Сильные шиноби есть и среди слепых, — внезапно подал голос юный Учиха. — Может, таким стать и сложнее, зато им не мешают посторонние предметы, которые могут в любой момент слететь или вообще сломаться. — Ну это все-таки очки для шиноби, так что они достаточно прочные, да и от слета нанесены пара печатей. — И откуда у тебя такие деньги? Фуин, да еще и спец дизайн, на наших миссиях мы столько не зарабатываем. Хотя я так и не понял, почему у миссии с архитектором нам подняли ранг, но не оплату. — Потому что оплата таких миссий идет от заказчика, и продолжать миссию без выбивания надбавки от Тадзуны было нашим личным решением. А деньги мне еще придется отдавать. Поскольку это касается моей боеспособности, то мне, как шиноби Конохи, согласились пока выдать в долг. — Пф… Какаши пребывал в плохом настроении, ну, то есть хуже, чем обычно. Легкое раздражение, которое сверлило его с окончания миссии в стране волн, как зубная боль, все не проходило. Наоборот, как та же боль без вмешательства ирьенина, оно все продолжало зудеть, становясь сильнее с каждой секундой. Разговор по душам с Хокаге положение только усугубил. Его решимость избавиться от проклятого глаза и так трещала по швам, без всяких доводов со стороны Хирузена. Что самое поганое, тот был во многом прав, прав с точки зрения Каге и блага деревни, будь оно не ладно. Четкого приказа ему так и не дали, так что можно было плюнуть на все и провести операцию хоть завтра… Плюнуть он не мог, потому что он хоть и был нелюдимым одиночкой, но не из-за своего эгоизма, наоборот, пока у людей вокруг не было лица и имени, ему было легче свыкнутся с мыслью об их возможной смерти. Саске нужен был наставник, ему нужен был четкий и ясный путь вперед, и он должен был показать его своему ученику, даже если это означало самому стоять в тупике. А что может лучше и быстрее всего наставить юного шиноби, чем соперник и цель? Не Цель на далекое будущее, а цель, которая позволит сделать следующий шаг, которая позволит молодому Учиха сосредоточиться на обучении чему-то одному, а не требовать все и сразу. Именно поэтому Какаши записал свою команду на приближающийся экзамен на чунина. Перед третьим этапом будет месяц — достаточное время, чтобы передать Саске самое основное по шарингану и пару техник. После этого тот, скорее всего, станет чунином и можно будет с чистой совестью избавиться и от навязанной команды, и от чужого кеккей генкая. В этом замечательном плане был только один небольшой изъян — остальные участники команды. Хатаке задумчиво взглянул вниз с арки моста на своих подопечных — его до сих пор никто не заметил, хотя джонин стоял так уже минут пятнадцать. Он не просто предполагал, он знал, что способен сейчас перерезать их всех, несмотря ни на какие странности Наруто и опасливое отношение к нему у верхушки деревни. На его взгляд Узумаки сейчас представлял как раз меньшую из проблем. Да, он явно не будет в восторге от экзамена, но саботировать его своим отказом не станет — резкие и кардинальные решения явно не его. Взгляд задумчиво уперся в розоволосую голову куноичи: с физической точки зрения Сакура уже была вполне достойным генином, но вот чунин… На чунина она пока не тянула, правда больше психологически, а ее подготовка на ирьенина, которая, в какой-то степени, должна была стабилизировать состояние куноичи, еще толком и не началась. Конечно, можно подойти и сказать прямо, что от нее нужно только прийти на экзамен, чтобы Наруто с Саске протащили ее на буксире первых два этапа, а дальше можно смело сдаваться. Только это разрушило бы и ее веру в себя и доверие к нему, сколько бы там его сейчас ни было. Он все еще был ее сенсеем, его обязательства перед ней были ничуть не меньше, чем перед остальными учениками. Так что, какая бы разница в потенциале развития ни была между ней и двумя гениями, и насколько бы ни плевать было на нее Хирузену, поступить так Какаши не мог. В разговорах же по душам и в наставлениях на путь истинный матерый одиночка был, мягко говоря, не силен. Вот Наруто смог бы промотивировать даже камень, проблема в том, что он сам явно не рвется в чунины, и, если его попросят, то поступит так, как сочтет лучше для Сакуры. Проблема была в том, что Наруто в этом плане до сих пор мыслил не как настоящий шиноби. Хатаке поморщился, когда его мысли опять перескочили на молодого Узумаки. Надежда на то, что первая настоящая миссия пошатнет его взгляды на мир, не оправдалась. Наоборот, Забуза был воплощением того, за какие грани не стоит переходить шиноби. Он возводил жестокость в абсолют, тем самым нивелируя для молодого джинчурики практически все свои аргументы. А ведь в них было далеко не одно зерно истины, возможно, даже больше, чем готов был признать сам копирующий ниндзя. Шиноби не обязательно превращаться в озлобленного зверя, ожидающего от каждого удара в спину и готового ударить в нее самому. Но он должен почувствовать привкус смерти, ощутить рядом ее дыхание не только когда его кунай перерезает кому-то горло, но и когда его собственное отделяют от подобной же участи доли секунды. Он должен осознать, что теперь это чувство с ним не на эти жалкие несколько секунд, не на время одной миссии, и даже не до тех пор, пока он не вернется в деревню, а навсегда. Никакие сотни лет клановой селекции, годы тренировок и накачка чакрой этого не заменят. Он уже видел таких тепличных бойцов, с техниками уровня джонина, которые вздрагивали от одного его взгляда, когда он был еще мелочью без шарингана. Просто куча ресурсов выкинутых в никуда, которые годились разве что для истребления генинов. Первый же противник с которым у них не будет разрыва в силе на несколько порядков, вытрет ими пол, что, в общем, и произошло на последней мировой войне. Как говорят — настоящий шиноби рождается в сражении и женится на смерти, пусть каждый и сам решает, как обращаться со своей суженой. Именно поэтому он больше опасался за моральное состояние Сакуры, чем за ее жизнь. Да, шанс умереть на экзамене был даже у Саске с Наруто, не говоря об остальных генинах. Но если ты хотел развиваться дальше, то подобные шансы будут ожидать тебя на любой миссии, независимо от того, ирьенин ты или кто еще. Конечно, можно всю жизнь просидеть генином в родной деревне и молиться не натолкнуться на вражеского лазутчика или чтобы, не дай Ками, не началась еще одна мировая война. Ибо тогда твоя жизнь будет стоить меньше, чем грязь под ногами крестьян. Конечно, даже так, большинство не отправляет своих учеников на экзамен меньше, чем через год после выпуска. Но ждать слишком долго тоже нельзя, это значит пропустить момент и в лучшем случае получить того самого тепличного бойца или вечного генина без цели для развития. Вот только, помимо желания самого Какаши поскорее избавиться от Саске, были и другие причины. Никто не отпустит носителя шарингана в другую скрытую деревню, да и носитель демона под большим вопросом. А значит Сакуре придется либо ехать одной в несработанной команде, что может быть намного опаснее, чем участвовать сейчас. Либо — отправлять всю команду на высокоранговые миссии для принятия по полевым заслугам. Что тоже небезопасно и заодно лишает возможности расширить свой кругозор в плане боевых возможностей шиноби из других деревень. Именно поэтому, кстати, в этом же году также участвует команда Куренай с принцессой Хьюга, а вот зачем младший Сарутоби выставил своих подопечных, оставалось загадкой. Не настолько интересной, впрочем, чтобы тратить на нее свое время. Хатаке еще раз задумчиво взглянул вниз на живо что-то обсуждавших подопечных, каждого из которых может не стать в ближайший месяц, если, конечно, Сакура примет решение, достойное шиноби. Определившись окончательно, Хатаке окликнул свою команду, доставая из кармана билеты на экзамен. Если куноичи придет сама, это может пойти ей даже на пользу, хоть увидит в деле других шиноби своего возраста, а не одних только гениев. Ну, а если нет, что ж, значит такова судьба — Какаши всегда был немного фаталистом. Билет на экзамен жег руки, приковывая к себе все внимание и мысли, вызывая и так далеко не в самой спокойной душе море противоречивых эмоций. Команда не слишком помогла, так как успокаивающая неспешная речь Наруто хоть и справлялась намного лучше удивленно-презрительного взгляда Саске, вот только несла абсолютно тот же самый посыл — она не готова. Эту простую истину Харуно знала и без них, как знал ее и Какаши, с которым они еще несколько дней назад серьезно говорили об ее дальнейшем будущем. Она конечно не собиралась бросать путь шиноби, но вот то как она по нему пойдет требовало серьезного переосмысления. У нее даже прошел первый ознакомительный урок в госпитале и в этот момент сенсей просто берет и толкает ее в пропасть. Сакура должна была порвать эту дурацкую бумажку еще там при всей седьмой команде, должна была. Но вот уже двадцать минут как она идет домой, а глаза все еще прикованы к тексту злополучного разрешения, забивая голову вопросами: «Зачем ей его дали?», «О чем Какаши, шинигами его побери, думает?» и, самое главное — «Почему оно все еще в руках?». В таких условиях, когда же она наконец с кем-то столкнется, было лишь вопросом времени. Удар получился неожиданно жестким, будто она налетела на стену прямо посреди улицы. Шиноби учат правильно принимать удар, от которого не увернуться, и правильно падать, так что юная куноичи не слишком пострадала, оказавшись в дорожной пыли. Но сам факт, что ей понадобились подобные навыки, вкупе с мелькнувшим перед глазами протектором Суны, заставил руку рефлекторно дернутся к подсумку с кунаями. Но в протянутой незнакомцем руке не было оружия, да и кто будет нападать на нее посреди деревни в разгар дня? Так что помощь была принята, и пока он помогал ей подняться, она рассматривала его. Удивительно, но он оказался примерно ее возраста и роста, хотя ее ощущения и говорили, что она врезалась в кого-то вроде Акимичи в полном доспехе. Молодое лицо с ежиком красных волос могло бы показаться милым, если бы не нарисованные тушью черные круги вокруг глаз и выведенное красным на левой половине лба кандзи «власть» с особо ярко выделенным иероглифом «сила». Смутившая ее повязка со знаком другой деревни висела на уровне груди, обвязанная вокруг широкой кожаной перевязи, что наискось пересекала его тело и держала странный глиняный сосуд за его спиной. — Ты в порядке? Голос красноволосого был звонкий, громкий, но при этом какой-то потерянный. Будто он был не уверен, что ему вообще ответят. — Да, все в порядке, спасибо. — Ты уверена? — парень поднял правую руку к своему затылку и немного покраснел. — Обычно сталкиваться со мной не слишком безопасно. — Все в порядке, — куноичи выдавила слабое подобие улыбки. — Уж на это и моих навыков должно хватить. — Так ты тоже шиноби? Удивление в его голосе было настолько сильным, что даже слегка выбивало из колеи. Что же он сам за шиноби, если до сих пор не заметил ее собственный протектор? Она, конечно, не закрывала им лоб, как большинство, но и на макушке его было вполне видно, тем более что у песчаника был более чем прекрасный обзор, когда он помогал ей встать. — Харуно Сакура, генин листа, —желание дать затрещину за подобную недалекость было подавлено опасением перед другой деревней. — Собаку но Гаара, — представился в ответ красноволосый. — Будущий величайший Казекаге! Даттабае! Рад познакомиться, Сакура-чан. — Ты же здесь ради экзамена? — спросила Сакура, чтобы хоть что-то сказать, иначе стоять просто так на перекрестке и пялится друг на друга было крайне неловко. Уже через пять минут она пожалела, что просто не сказала что-то вроде — «приятно было познакомиться» и не сбежала от странного генина. Гаара был из тех людей, что, несмотря на свой размер, входя в помещение, заполняли собой все пространство. Шумный, излишне подвижный, постоянно жестикулировавший подросток был, казалось, везде, куда бы она бросила свой взгляд. Его голос раздавался на всю улицу, по которой они шли, ничуть не смущая своего хозяина, хотя, судя по содержанию, должен был. Большей частью его монолог сводился к собственному величию, тому как он перебьет всех на экзамене и хвастовству о куче выполненных сверхсекретных миссий. То, что при этом он умудрился три раза споткнутся и два почти врезаться в столб, веса его словам никак не добавляло. Точнее добавляло, но совсем не тот, на который он рассчитывал. Но при всем при этом его слова что-то задевали внутри куноичи, нет, это не было светлое чувство долга и желание бросаться на подвиги ради деревни. Скорее наоборот, в глубине ее души поднималось глухое раздражение с легкой примесью зависти. Почему какой-то неуклюжий мальчишка того же возраста смеет так беспечно заявлять об экзамене, от которого дрожат коленки у одной из лучших учениц академии? «Потому что он дурак, не осознающий всей опасности», — твердил голос разума, но болезненное ноющее чувство никуда не исчезло. — Ты вообще понимаешь, что там будут намного более опытные шиноби? — не выдержала Харуно, прерывая очередную похвальбу мальчишки. — Ну, знаешь, все эти графики, у кого какой опыт, сколько чакры, какими техниками кто владеет, — все это чушь. Ты никогда не узнаешь, кто насколько действительно силен, пока ему хорошенько не врежешь. Для демонстрации своей позиции он даже картинно ударил по воздуху. Куноичи невольно отметила, что удар, несмотря на позерство, был поставлен правильно и за ним действительно чувствовалась сила. — Если так бросаться на всех, тебя просто очень скоро убьют. — Я шиноби, — пожал Гаара плечами, — меня и так, и так будут пытаться убить, так зачем отдавать инициативу, тем более, что здесь я наконец прославлюсь и покажу, на что способен настоящий Казекаге! Она обреченно вздохнула, чем заставила своего собеседника еще раз споткнуться и взглянуть на нее так, будто он только что кое-что осознал. — Не волнуйся, Сакура-чан, тебя я никогда не буду убивать, — и это чудо в очередной раз глупо улыбнулось. — Ты красивая. Бровь дернулась, начиная жить собственной жизнью, и именно в этот момент молодая куноичи окончательно приняла решение. Альбус был мастерским манипулятором и психологом, но даже он не был всезнающ. Вчера он не пошел за Харуно из-за абсолютной уверенности, что она не придет и так. А вот лишнее вмешательство, наоборот, могло повлечь за собой желание сделать все наперекор. Вот только что-то за остаток вчерашнего дня справилось с этой задачей и без него, потому что, когда он появился с утра, она уже стояла на месте сбора с решительным видом. Старому магу ничего не оставалось, как вздохнуть и смириться с прохождением экзамена. Умение проигрывать битвы, как он считал, необходимо тому, кто хочет выиграть войну. Так что уже через несколько минут их тройка отправилась внутрь академии на первый этап экзамена. Второй этаж встретил их простенькой ловушкой с иллюзией номера нужной аудитории и охраной из двух никого не пускавших шиноби. Она, совершенно очевидно, была рассчитана на незнакомых с планировкой и правилами присвоения номеров генинов дружественных деревней. Только Саске с чего-то решил раскрыть ее с помощью Сакуры, заодно укрепляя ее уверенность в собственных силах. Видел желание своего другого сокомандника эту уверенность поколебать? Но ему-то что за дело? Узнал об условиях допуска или просто проникся «духом шиноби»? Его размышления были прерваны шумным молодым ниндзя, которого совсем недавно показательно избивали стражи фальшивого кабинета. Он был одет в сплошной облегающий комбинезон зеленого цвета, черные волосы были подстрижены под горшок, а круглые слегка наивные глаза смотрели на мир из-под внушительного размера бровей. И несмотря на то что, Альбус почти все свое время проводил среди детей, чуть ли не впервые в этом мире ему захотелось, ностальгически вздохнув, сказать:"Ах, молодость…» За несколько минут этот гиперактивный вихрь энергии, представившийся как Рок Ли, успел признаться в любви Харуно, заодно позвав ее на свидание, и вызвать на дуэль Учиха. На одно их этих предложений он даже получил согласие. Саске подвели излишняя уверенность в своих клановых способностях и явный недостаток опыта боя с другими шиноби. Для высокой скорости вовсе необязательно использовать дополнительные техники, а Шаринган почти бесполезен против грубой физической силы. Ну как грубой, тот удар ногой под подбородок, отправивший красноглазого генина в полет был еще и очень даже техничен, а последующий за этим захват в воздухе грозил сломать противнику шею. К счастью, наставник Ли успел вмешаться в бой еще до этого прискорбного события. По одному его виду можно было сказать — это именно личный сенсей, а не временная нянька для перехода во взрослую жизнь, каковой был Какаши. Их одежда, прическа, жесты, даже манера двигаться и размер бровей были практически идентичны, разве что куртка джонина была лишь в одном экземпляре. Вот только при всем этом родственниками они если и были, то очень дальними — форма черепа и глаз говорили об этом вполне явно. Что, впрочем, не мешало им быть практически родными душами. Взрослого шиноби звали Гай, и он, несмотря на то, что только что распекал увлекшегося ученика, сам не удержался от того, чтобы покуражиться перед молодняком. И практически мгновенно переместился к ним за спину, чтобы нагло похвастаться своим противостоянием с Какаши, в котором он, разумеется, ведет в счете. Альбусу понравились новые знакомые, особенно джонин, не растерявший эмоции и радость жизни несмотря на весь свой опыт. Сила юности, о которой оба говорили чуть ли не через слово, била из них ключом, и в этом мире убийц само по себе это вызывало улыбку. К сожалению, только у старого пожившего волшебника, его же команда лишь вздохнула с облегчением, когда зеленое дуо наконец их покинуло. Дальнейший путь до цели прошел без происшествий, только у самой двери стоял их сенсей, обрадовавший Сакуру известием, что без нее завернули бы всех троих. А внутри их ждала засада, так как не успел Саске окинуть взглядом заполненную аудиторию, как был заключен в нежные и радостные объятия Ино. Альбус же почти сразу оказался между все еще немного стесняющейся Хинатой и Шикамару. И если присутствие Хьюга была еще объяснимо, то что тут делала команда теневика, похоже, не знал и он сам. — ХЕЙ! — внезапно раздался звонкий мальчишеский голос, тем не менее перекрывая всеобщий гам. — Я Собаку но Гаара! Все, кто осмелится пройти дальше и встанут на моем пути, умрут! Взгляды десятков, пусть и не опытных, но уже вполне профессиональных убийц, сейчас скрестились на только что вошедшем молодом красноволосом генине с глиняным сосудом на спине, только Сакура почему-то закрыла лицо рукой. — Ну?! Все все поняли, да?! В этот момент рядом с ним из толпы возник шиноби и ударил крикуна в голову. Кулак так и не достиг своей цели, врезавший в какую-то преграду без всяких действий со стороны Гаары. Вот только это ему не сильно помогло — голова слегка дернулась назад и из носа пошла тонкая струйка крови. В ту же секунду его сзади схватила блондинка, чьи волосы на затылке сплетались в четыре торчащих по бокам головы ежика, а вперед выступил парень в черном мешковатом комбинезоне, шапке с ушками и фиолетовыми полосами на лице. Оба, как и атакованный, носили протекторы Суны, и похоже, несмотря на столь различный стиль, вот они-то как раз близкими родственниками были. Назревающую драку прекратило появление экзаменатора. Морино Ибики, начальник отдела допросов, умел внушать далеко не одним внешним видом, хотя и там посмотреть было на что. Высокий детина с несколькими шрамами на лице и неким подобием банданы на голове больше походил на простого бандита, но любой в этом классе мог бы сказать, что бандитов он ест на завтрак. Первый этап состоял из письменного экзамена с вычитанием баллов и котом в мешке в качестве последнего вопроса, в котором провал одного участника команды означал и провал двух других. С точки зрения одного из лучших волшебников столетия, тест был вполне легкий, но для шиноби-генина он лежал на пределе возможностей лучших зубрил академии и содержал много того, о чем большинство забывает сразу после выпуска за ненадобностью. Учитывая, что штрафников выгоняли только после пятой попытки списывания, реальная цель теста была очевидна. Альбус честно ответил своими силами на шесть вопросов, оставшиеся же три он, в соответствии с основной целью экзамена, выловил из сознания тех сдающих, чей взгляд смог поймать. Десятый же вопрос… десятый вопрос оказался проверкой на решимость и силу духа. Он обнулял все оставшиеся баллы, а еще его провал означал запрет на сдачу экзамена в будущем, зато от него можно было отказаться. Несколько команд ушли почти сразу, и нервное настроение распространилось по залу. — Да хватит уже ждать! — внезапно подал голос уже знакомый красноволосый нарушитель спокойствия. — Думаешь, я побегу? Не дождетесь! Все шиноби обратили взгляды к шумному оратору, забыв о своих собственных переживаниях, но он этого похоже просто не замечал. — Я отвечу! И даже если навсегда останусь генином, я все равно стану Казекаге, так что плевать! Я вас не боюсь! — Спрашиваю в последний раз, — голос экзаменатора не выдает никаких чувств, но вот взгляд теперь смотрит прямо на Гаару. — От этого решения зависит ваше будущее… еще не поздно передумать… — Я своего решения не меняю. Я шиноби, а не кусок говна! — Что ж, хорошее решение. А теперь, все, кто остался, я поздравляю вас с прохождением первого этапа экзамена! Чуть позже, когда они шли за экзаменатором второго этапа, молодой женщиной по имени Анко в крайне фривольном сетчатом костюме под плащом, Альбусу наконец удалось расспросить Харуно. — Сакура, ты знаешь этого Гаару? — Видела один раз, зачем тебе этот дурак? — Ну, мне кажется, он далеко не простой генин. — Пф, ты разве не заметил, что он не ответил ни на один вопрос? — подал голос Саске. — А ты не заметил, что все остальные команды из Суны вылетели задолго до последнего вопроса? — Просто бездарности. — Может быть, может быть.