Директор для Конохагакуре

После возвращения Альбуса не заперли сразу в сырых подземельях, не приставили усиленную охрану и даже не потащили прямо на ковер к Хокаге. А потому он не слишком нервничал, когда на следующий день Какаши таки повел его на обещанную проверку у ирьенинов. За два часа удалось выяснить, что да, его развитие в дух крайне сомнительно и, похоже, действительно порушило некоторые самые тонкие каналы, но никаких более серьезных изменений и патологий выявлено не было. Никаких запретов на дальнейшее развитие духовной части ему не дали, ибо – "все что можно было из-за этого испортить вы уже испортили." Пересадка глаз, как решение хотя бы части проблем, была признана решением слишком кардинальным и не факт, что успешным. Так что осмотр закончился заказом обычных очков, который в этом мире проводился также через ирьенина. Самым сложным было, впрочем, не подобрать нужные диоптрии, а объяснить необходимость уже привычного дизайна оправы с линзами половинками. Наконец аргумент, что ментальные техники лучше работают при прямом контакте, а так смотреть поверх линз намного проще, пересилил нежелание врача возится с разработкой не совсем привычной конструкции. После этого сенсей остался у врача, а Альбус отправился по своим делам, отвлеченно рассуждая, что все-таки радостная форма колдомедиков намного лучше местного белого безэмоционального варианта. На следующий день о нем наконец вспомнили и ожидаемый вызов к начальству наконец состоялся. Хирузен тепло улыбался закрывающейся двери, за которой скрылась блондинистая макушка его головной боли, ну одной из. Впрочем, улыбка исчезла с его лица, как только створки окончательно сдвинулись с легким стуком. Глаза снова пробежали по лежащему на столе отчету Хатаке. – Ну, что думаешь? – Меня он не заметил и в этот раз, могу поручится своей жизнью. – раздался, как всегда сухой и резкий, голос Данзо. – Если он и лгал, то нашим шпионам надо брать мастер-класс. Привычки, жесты, взгляды, круг знакомств и интересы, мои люди перерыли все, кем бы он ни был, он был им все двенадцать лет своей жизни. Вероятность подмены меньше одного процента. – Но не нулевая… – Это жизнь, – глава Корня слегка пожал плечами, – в ней ни в чем нельзя быть абсолютно уверенным. Но лично я склонен согласится со своими специалистами. – То есть, думаешь, он сказал правду. – Я думаю, что не будь у него внезапных талантов к менталистике, следовало бы провести полное сканирование у Иноичи, сейчас же, в теории, он может солгать и ему. И, не будь он сосудом девятихвостого, следовало бы передать подобный экземпляр Ибики. А сейчас он прикрыт с обеих сторон. – И на что ты намекаешь, сам же сказал, что подмена практически невозможна. – Просто все это слишком… удобно. Можно сказать, идеальное сочетание инь и ян, чтобы мы не вскрыли его сразу как обнаружим… несоответствие. – То есть, кто-то подбросил нам агента младенца? – Хокаге нахмурился, обдумывая версию. – Не подходит, ни одна техника не даст на такое время изменения облика такого уровня или контроля чужого тела, да еще и с печатью джинчурики, не говоря уж о самом демоне. Если только… Фуши тенсей? – Нет, он тоже не подойдет, – И, увидев вопросительно поднятую бровь своего Каге, Шимура поясняет. – Мы проверили все что оставил после себя Орочимару и записи Второго. Даже если он и смог довести ее до ума, то у агента было бы от трех до шести лет, прежде чем новая душа стала бы разрушать чужое тело. – Хм, значит все слишком хорошо, чтобы быть простым совпадением и одной не совсем удачной реинкарнацией. Но все другие объяснения подобного попросту несостоятельны. – То, что мы их не видим не значит, что их нет. Те же “найденные” этим мальчишкой в библиотеке техники нам раньше не встречались. – Зато мы знаем их теперь, и там нет ничего за пределами нашего понимания. А что касается того, что мы пока не знаем, то нет смысла сейчас строчить фантастические рассказы. Лучше посмотрим на все с другой стороны. – Ты знаешь мою сторону: пара кандидатов на новый сосуд из мелких деревень уже очень скоро прибудет на экзамен, на котором случается всякое… – Тебе, как всегда, не достает гибкости, мой друг. Лучше подумай, а чем нам сейчас угрожает Наруто, даже если предположить, что он действительно вражеский агент? – Ты серьезно? – Вполне, он не занимает никаких важных постов и не посвящен в тайны деревни, кроме своей собственной, а также находится под присмотром опытного джонина, да и не только его. В то же время мы уже получили через него уникальные техники, и он находится под постоянным прессингом в чужом окружении в абсолютном отрыве от своих. Каким бы талантом он не был, мы играем на своем поле и, смею надеяться, тоже не бездарности. – А того, что он скрывает свой настоящий уровень, ты не предполагаешь? – Это уже совсем маловероятно, но возможно, только тогда твой подход еще более не желателен. Добьешься лишь еще одной атаки Девятихвостого, как минимум, а вот социальные и моральные цепи могут держать независимо от силы. Хирузен вздыхает и глубоко затягивается трубкой, то, что появилось как элемент психологического давления, давно стало насущной потребностью. Когда-то давно, как только он это обнаружил, первым побуждением было избавиться от привычки раз и навсегда… Привычка осталась, не потому что он так и не смог от нее избавится, тогда еще, наверное, мог, нет она осталась как напоминание о том, что каждое действие всегда несет за собой последствия и далеко не только те, что нужны тебе. Как бы ты умен и хитер ни был, в мире нет ситуации, которую ты способен полностью предусмотреть или контролировать. Никогда не забывай, что ты не бог, как и твои противники, что бы они сами о себе не думали. – Ладно, – Сарутоби наконец вынырнул из своих мыслей. – Я не вижу особого смысла дальше теоретизировать о призрачных вариантах. История с пробужденными знакомыми техниками воспоминаниями прошлой жизни намного вероятней и логичней этих фантазий, так что принимаем ее пока за основную. Скорее всего там наверняка есть пара-тройка опущенных им нюансов, но сейчас это не играет роли. Первый помощник и друг неохотно кивнул, принимая его решение, впрочем, и не думая прятать своего неодобрения. На большее, впрочем, рассчитывать было глупо и, очередной раз спрятав вздох за затяжкой трубки, он продолжил. – Ты мне лучше скажи, что теперь с ним таким делать как боевой единицей. С его запасом физической чакры и демонической от Кьюби, иметь такой, невозможный в других условиях, перекос в сторону духовной… – Опять же, хорошо бы к Иноичи или Ибики. – Данзо чуть дернул уголками губ, изображая улыбку. – Только уже как ученика, но тогда у него уже будет доступ к важной информации. Да и использовать такую боевую единицу потом как последний довод против захватчиков деревни, будет слишком уж глупо и расточительно. Идеальным, на мой взгляд, было бы “похоронить” этот талант на какой-нибудь мелкой административной должности в Конохе. Только с его интеллектом, я боюсь, он и там сможет пролезть слишком высоко и куда не надо. – Но какие-то мысли об обучении у тебя есть? Все-таки, если говорить про работу с молодняком, у тебя опыта больше, пусть и, хм, специфического. – Пойдем от противного. Относительно “кабинетные” должности мы только что исключили, ирьенина с такой чакрой также вычеркиваем сразу. Тай у него крайне посредственен и лучше не станет. Стихии с его балансом чакры это в лучшем случае поддержка и оружие последнего шанса. Уникальные Кеккей генкаи, кроме того, что он уже запорол, также отсутствуют. Зато ума, терпения и усидчивости у него не отнять, так что, если ты всерьез решил продолжить его обучение, я бы рекомендовал фуин. – Хм, фуин говоришь… Джирайя же должен прибыть с отчетом перед началом экзамена на чунина, вот пусть посмотрит есть ли там с чем работать. Ну что ж, раз по этому вопросу все решили… – Вообще-то не все. Глава контрразведки достает из складок своего хаори тонкий свиток, и излишняя театральность этого жеста выдает его легкое злорадство. Хирузен напрягается, внешне оставаясь спокойным, ну что же послушаем, что за гадость для него припасли под конец. – Это правда не совсем о джинчурики, а скорее о его команде. Точнее, о том самом опытном и присматривающем за всем джонине. – И что это? – Тем временем, его руки уже разворачивают заполненный сухим канцелярскими иероглифами свиток. – Отчет о его посещении ирьенина после миссии. – И что же в этом может такого необычного… – в этот момент глаз наконец натыкается на нужные строчки. – О… Даже так, не ожидал от него, не ожидал, да еще и так не вовремя. – Что будешь делать? Запретишь? – Он хоть и АНБУ, но далеко не корень. Запреты подобного рода… по моему опыту это не заканчивается ничем хорошим. Но вот попросить пока с этим повременить, хотя бы до тех пор, пока Саске не встанет на ноги… Думаю, он войдет в наше положение. – Это было бы крайне желательно. С этими словами Данзо кланяется хозяину кабинета и наконец покидает его. Хирузен вздыхает, с раздражением смотрит на стол, но отчет так никуда и не исчезает. Он подавляет желание еще раз пробежать глазами текст, факты от этого не изменятся. И то, что Хатаке интересовался возможностями пересадки простых глаз, а также, влиянием удаления привитого кеккей генкая на организм, не оставляет большого простора для интерпретации. *** Песок заполнял все пространство до самого горизонта, барханы лишь слегка вздымались, не особо мешая обзору. Открытая местность, палящее солнце, добавить хотя бы средние способности сенсора, и у твоего противника нет почти никакого шанса на внезапную атаку. Почти. Одинокий путник в легком кимоно из грубой неокрашенной ткани, с дурацким фиолетовым бантом за спиной опускается на одно колено и зачерпывает рукой пригоршню песка. Песчинки медленно скатываются между пальцев, возвращаясь в родную стихию, а на тонких губах путника появляется хищная улыбка. Потому что не все они принадлежат этой пустыне изначально. Золото, оно прячется меж ними как убийца в толпе горожан, но ни тому, ни другому не уйти от опытного взгляда. Слишком долго подумать ему об этом не дают, три фигуры наконец появляются в зоне его видимости. Они идут открыто и совершенно не скрываясь, в отличие от четвертого, обнаружить которого он смог лишь благодаря технике по тончайшему изменению колебаний воздуха. Не исключено, что под песком мог прятаться и пятый, но, учитывая, во что они превратили окружающую пустыню, это должен быть самоубийца. Итак, два шиноби в масках уровня джонина, засада и подготовленное поле для битвы, не говоря уж о самом Каге… Как же они его боятся, это почти льстило, а ведь он здесь совершенно один, никаких ловушек и спрятавшихся подчиненных. Самое забавное в этой ситуации было то, что при всем при этом кидать его они не собирались. – Орочимару, – Подошедший слегка кивает ему своей дурацкой шляпой Казекаге. Эта встреча была простой формальностью, подтвердить уже заключенные их людьми договоренности, да посмотреть друг другу в глаза. – Раса, – Тот, кого назвали Орочимару улыбнулся тонкой, хищной улыбкой. Они не собирались его кидать… а вот он их – очень даже да. У Данзо был длинный, продуманный и осторожный план с десятком резервных вариантов. По этому плану главу Суны уничтожали во время экзамена в самой Конохе, желательно, с поддержкой третьего, не давая тому ни единого шанса, чтобы сбежать или, того хуже, победить. Орочимару было плевать на Данзо и его планы, он хотел битвы, настоящей битвы с противником S-ранга, чтобы хоть немного заглушить горечь от результата последнего подобного поединка. К тому же, Раса имел кое-что общее с тем малолетним ублюдком, точно также полагаясь в основном на свой кеккей генкай. Большинство слыша об S ранге представляет кого-то вроде его самого или ненавистного Сарутоби – с кучей техник в нескольких одинаково развитых направлениях, и парочкой запретных козырей на черный день. На самом деле, для того, чтобы подняться над остальными на высоту этого ранга, количество и даже уровень техник не особо важны, лишь умение ими пользоваться. Вот только, некоторые из них требуют для подобного уровня меньше усердия, чем другие, и особенно это относится к уникальным кеккей генкаям. Как ученый, бывший великий Саннин Конохи ненавидел техники, которые он не мог выучить и познать, и еще больше, если эти техники превосходили его собственные. Строго говоря, S ранг не соответствовал Каге, так как второй титул был прерогативой лишь пяти деревень и обозначал не только и не столько личную силу шиноби, сколько совокупную мощь, которой тот мог распоряжаться. Этим титулом могли называться лишь пять человек во всем мире, независимо от могущества остальных, потому-то помимо генинов, чунинов, да джонинов, к которым просто прибавляли слово уровень, если хотели обозначить не звание, а фактическую силу, и появился неофициальный ранг S. Название, долго не задумываясь, взяли с миссий охоты на этих самых выдающихся шиноби. Каге в теории не обязательно должен был соответствовать этой планке, но в обществе убийц с культом силы обратное было крайне маловероятно. Так что, Белый Змей был вправе ожидать достойного противника, несмотря на то, что единственным развитым навыком Расы было основанное на магнетизме управление металлом – управление золотом… Казекаге начинает говорить обычные, полувежливые, пустые слова про союз и крушение общих врагов. Очередная формальность, на которую он на автомате отвечает так же, даже особо не вникая в разговор. Сейчас его интересуют не эти пустые речи, а шиноби за его собеседником, они профессионалы, но даже профессионалы всего лишь люди. Вот они слегка расслабляют мышцы, вот успокаивается их дыхание... Нет, они все еще готовы остановить почти любую угрозу своему господину, но ему хватит и этого. Орочимару срывается с места рывком, усиленным чакрой, и практически сразу пустыня вокруг взрывается золотым туманом. Быстро, слишком быстро, чтобы можно было надеяться покончить с Расой одним ударом. Вот только целился то он не в Расу – невидимка хрипит, сползая с его руки – с пробитым насквозь сердцем шиноби такого уровня не выживают. – Знаешь я тут подумал, мне нужна твоя армия, но вот зачем мне ты… Воздух забит золотой пылью, но дышать она ему совершенно не мешает, что он сейчас и демонстрирует. Когда на протяжении нескольких лет твой напарник специалист по ядам, уничтожающий большинство противников даже не используя боевые навыки, то ты или начнешь носить защиту, или выучишь парочку новых техник. Впрочем, для человека, в свое время поклявшегося познать все техники мира, выбора тут не было. В этот момент до его слуха доносится глухой вскрик. Похоже, ядовитые змеи, выпущенные в момент рывка через печати призыва на сандалиях, кого-то все же достали. – Минус два! Ку ку ку… На этом успехи его подопечных, впрочем, и закончились – в следующую секунду в песке под ногами прокатилась волна и от его призывов не осталось ничего. Не используй он чакру в ногах с самого начала боя, то разделил бы их судьбу. – Что ж, предатель всегда остается предателем, так подохни же, как и суждено вашей поганой породе. Золотой туман никогда не был техникой, рассчитанной на то чтобы противник задохнулся. В мире с десятками летучих ядов и техник на базе воздуха и воды было бы глупо, что настолько заметное облако причинит вред даже чунину. Вторая его функция была очевидна для любого тумана, скрывая тебя от противника, но позволяя самому ощущать его чакру. Тонкая золотая полоса вынырнула из тумана, пытаясь пронзить дерзкого идиота, за ней еще одна и еще, образовывая вокруг змея причудливый золотой лес. Вынужденному и так поддерживать несколько техник, просто чтобы оставаться боеспособным, ему не оставалось ничего, кроме как уклоняться. Это не могло продолжаться долго, вот золотое лезвие касается щеки, вот появляется порез на ноге, а вот очередная спица пробивает руку, разрушая баланс смертельного танца, и нет ничего удивительного, что уже через секунду техника противника пронзает его грудь. Лес рассыпается пылью, оставляя лишь несколько копий, так и не выпустивших свою добычу. Противник мертв, об этом говорит и его внешний вид, и чувство чакры, вот только… только это один из трех санинов. Раса морщится: неужели все эти слухи об их величии так глубоко въелись даже в него, будоража душу необоснованными страхами. – Проверь! Властный голос не выражает ни тени сомнения или страха, когда приказывает своему единственному оставшемуся подчиненному. Тот подходит осторожно, вслушивается в малейшие колебания воздуха и чакры, но ничего нет, труп остается трупом. Наконец он достает верный нож из чакропроводящей стали, пропуская через него стихию воздуха. Левая рука ложится на голову мертвеца, в то время как клинок в правой стремительно движется к его шее, вот только, так и не достигает цели. Катана входит в его голову снизу-вверх под подбородком, не трогая безразличную ко всему маску. Рука, что держит ее, выходит из неестественно отрытого рта трупа, а за ней, еще больше растягивая его, уже выползает вторая. Предатель вылезает из своего собственного тела, действительно напоминая большую уродливую змею, сбрасывающую кожу. – Ну вот мы и остались одни, пришло время серьезных игр. Ку ку ку… – Это знаменитый Кусанаги? Что ж, даже жалко что такая реликвия рассыпется прахом вместе с тобой. У золотого тумана была и третья функция, которая оправдывала его сложность, необходимость подготовки и затраты чакры. То, что он проделал, чтобы уничтожить все под их ногами до состояния песка. К сожалению, сотворить такое же с частицами, которые еще и приходилось самому держать в воздухе, он не мог. Точнее, не мог в нужном объеме, но если ты не можешь покрыть площадь, из которой враг выйти не успеет, сделай так чтобы он сделать этого просто не смог. Даже Орочимару не заметил, что облако тумана с первой секунды боя становилось все меньше, потому что его плотность не изменилась. Точнее она изменилась лишь в одном месте - на границе этого самого тумана. И пока змей играл в покойника их уже разделил тонкий, сверкающий на солнце барьер из тысяч песчинок. Еще недостаточно прочный, но это уже решаемо. Печать концентрации, еще один мощный выброс чакры и - "Техника золотой клетки!". Пространство тумана резко сужается, и Орочимару оказывается в кубе со стенами из песчинок и длиной стороны около двух с половиной метров. Этот бой уже предрешен, осталось сделать лишь последний шаг. – Техника Золотой Гробницы! Золотые частицы хаотично срываются с места на огромной скорости, не пересекая условной границы куба, превращая все внутри в такую же, как и они сами, пыль. Какой самый простой способ выбраться из идеальной ловушки? Конечно же, не попадать в нее изначально. Благо труп последнего джонина служил неплохим укрытием, сводя и так плохой обзор Казекаге к практически нулевому. Заменить себя наполненным чакрой клоном проще простого, чуть сложнее скрыть при этом свою собственную, а вот сделать это до того, как ловушка захлопнулась окончательно, задачка уже не для каждого джонина. Он успевает, как и успевает сделать тонкий разрез в золотой пленке с помощью Кусанаги за доли секунды до того, как сеть становится клеткой. Этого хватает, чтобы оказаться с другой стороны беснующейся техники, закрываясь ей от своего врага. Все тело в мелких кровоточащих царапинах, которые не спешат закрываться, несмотря на усиленную регенерацию, каналы СЧЦ отзываются тянущей болью и сил на использование чакры почти не осталось. Но все это не важно, потому что после такого этих сил нет не только у него. Несколько десятков секунд, чтобы немного прийти в себя, а затем он срывается вправо на максимальной скорости. Раса замечает его сразу – все-таки Каге действительно заслуживает своего ранга, но даже ему нужно время, чтобы прекратить уже бесполезную технику. Белый Змей успевает преодолеть две трети расстояния между ними, прежде чем тот начинает двигаться. Золотые копья снова выскакивают из земли, вот только больше нет скрывающего атаки тумана, да и похожи они теперь на одиночные выстрелы, ничего общего с безумством предыдущей подобной атаки. Этого недостаточно, чтобы задеть Орочимару, этого недостаточно даже чтобы просто сбить его с курса, и, когда это становится очевидно, руки песчаника покрываются золотом. Его скорость и реакция не уступают Белому Змею , но вот с технической точки зрения приемы его тай не превосходят и навыки чунина. Столкновение заканчивается за несколько секунд, несколько секунд между жизнью и смертью, по окончании которых Кусанаги, в неестественно вывернутых руках, пробивает грудь Расы. Сильнейший шиноби Суны заваливается на бок, но прежде, чем он окончательно упал, тонкие пальцы срывают с его головы шляпу, символ его власти. – Кто бы знал, как, оказывается, просто стать Каге. Ку ку ку...