Директор для Конохагакуре

Гарри медленно удалялся по перрону к выходу, провожаемый внимательным взглядом из-за очков-полумесяцев. Вбей ему в свое время Северус хотя бы зачатки легилименции, и директор бы просто не смог скрыть от него свое волнение и неуверенность. Ни одному человеку еще не удавалось по-настоящему воскреснуть, даже с помощью одного из даров смерти. Да, тело начинало дышать, но вот душа - душа в нем оказывалась другой, если вообще была. После того, как Альбус не смог справиться с порывом, казалось бы, давно умерших чувств и обрек себя на смерть, он вызубрил все, что смог найти об изучении души и крестражах, а потом занялся своими исследованиями. Он смог создать свой собственный уголок пространства в загробном мире, смог превратить снитч в некое подобие якоря и маяка для этого места. О, он почти перекроил законы самого мироздания, только чтобы дать мальчику хоть какой-то шанс выжить. Мальчику, которого сам обрек на смерть, которую несчастный избранный никак не заслужил. Впрочем, Северус тоже не заслужил того, чтобы после стольких лет заботы о последнем напоминании о своей любви, отправить его на верную смерть. Вот только самому зельевару директор так ничего и не сказал. Не потому, что это было необходимо плану - он просто не мог позволить себе дать ложную надежду. Никто и никогда не делал ничего подобного, он не был уверен, что долгое пребывание рядом с его снитчем отправит Поттера после смерти именно сюда, и что экспериментальные чары невидимости, взятые с мантии Джеймса, прикроют этот уголок нереальности достаточно плотно и на достаточное время. Мерлин! Он тогда даже не мог сказать, что это место не распадется в момент его смерти. Но вот дело практически сделано, и Гарри остался один шаг, чтобы покинуть это место, так и не оставив тут ни одной вещи, ни одной частицы души. В это время слух пронзает гудок Хогвартс-экспресса. Избранный оборачивается, и Дамблдор использует все свое самообладание, чтобы кивнуть ему с легкой улыбкой. Наконец Поттер исчезает с вокзала, так и не заметив, как лампы в дальнем конце платформы начинают гаснуть. Директор облегченно вздыхает. До мальчика ЕЙ теперь не добраться, но одна жертва еще остается. Он успевает запрыгнуть в уже начинающий движение вагон и захлопнуть дверь, когда гаснет последний фонарь. Ну вот теперь можно немного подождать в пути до своего следующего перерождения и надеяться, что у смерти не слишком долгая память. С этими мыслями Альбус делает первый шаг к купе, а вот второй сделать не успевает. Снаружи раздается рев тысяч, нет миллионов дементоров, а затем вагон начинает трясти со страшной силой. Не удержав равновесия, бывший директор Хогвартса, бывший глава ордена Феникса, бывший величайший волшебник столетия, бывший герой войны с Гриндевальдом, а теперь уже и бывший Альбус Персиваль Вулфрик Брайан Дамблдор, теряет сознание. Раскинувшаяся внизу картина беспечной деревни очень скоро должна была окраситься кровью и криками сотен душ, освобожденных от смертной оболочки. Над селением уже раскинулась непроглядная темнота тени шинигами, которая соберёт сегодня обильную жатву. Впрочем Хагоромо отнесся к этому равнодушно - он видал и не такое, как при жизни, так и после нее. Люди убивали друг друга всю прошедшую вечность и как он был убежден, продолжат всю оставшуюся. Он пришел сюда вовсе не из-за представления, которое устроит жалкая тень одного из прошлых воплощений Индры - в нем больше не было настоящей искры сына Ооцуцуки. Тот, кто стоял для молодых шиноби в одном ряду с ним самим больше не интересовал Рикудо, как и его пешки. Нет, он пришел сюда не затем, чтобы опять посмотреть на людскую кровь или попытаться самому остановить это. Он здесь, потому что соскучился по сыну, своему второму и, как ни печально признавать, все-таки более любимому сыну. Именно здесь и сейчас должно было произойти его очередное возрождение. Как знать, возможно у него наконец получится. Нет, не прекратить, но уменьшить вражду между шиноби и осушить кровавые реки до ручейков хотя бы на время. Искра души Асуры, лишенная впрочем старой личности и воспоминаний, наконец появилась и уверенно приближалась к пещере недалеко от скрытой деревни. Хагоромо следил за ней со смешанными чувствами радости и грусти. Его сын вновь придет в этот мир на волне великих потрясений, а затем сам перевернет его. Рикудо никогда не был сильным пророком, но такова судьба любой сильной и по-настоящему великой души. В следующую секунду по ткани самой реальности прошло возмущение, и на огромной скорости другой поток энергии, почему-то отдаленно похожий на паровые машины, недавно появившиеся в некоторых странах, прошел прямо перед носом Асуры и занял его законное место в новорожденном. Хагоромо был так удивлен, что не успел ничего предпринять - веками созерцая мир смертных он просто отвык действовать сам. Душа же Асуры застыла в растерянности на некоторое время, а затем решительно отправилась в сторону страны ветра. Первое, что почувствовал Альбус очнувшись, это боль и жуткую дезориентацию в пространстве. Мир прыгал перед глазами, мелькали несколько огромных лиц с яркими волосами и одна маска, звучали непонятные голоса, и от всего вокруг несло запахом свежей крови. Потом его на несколько минут оставили в покое, и, попытавшийся наконец взять контроль над своим телом верховный чародей магической Британии, наконец понял причину своего состояния – он младенец, младенец, помнящий свою прошлую жизнь и ощущающий себя столетним стариком. Это открытие привело его в легкий ступор. Нет, он конечно слышал о подобных практиках, но в объемах вечности польза от них мимолетна, а вред может быть значительный, а потому он никогда не занимался ничем подобным. “Да неужели, Альбус?” - оборвал он сам себя, вспомнив свой последний год и создание собственного небольшого загробного мира. От осознания мысли, что теперь придется быть вечным стариком, тоскующим по прошлым жизням, директор даже прекратил кричать, чтобы, не дай еще Мерлин, не оказаться потом в теле какого-нибудь разумного паука или медузы… От невеселых мыслей Дамблдора отвлек аппарироваший светловолосый маг и появившееся ощущение ауры находящегося рядом архидемона. Он, разумеется, никогда не занимался демонологией специально, но в его время этот предмет еще был в школьной программе, а потому определить причину появившегося давления вполне мог. Светловолосый же, пообщавшись с лежавшей рядом с директором рыжеволосой женщиной, которую Альбус посчитал матерью своего нового тела, начал колдовать. Подобная практика колдовства без предметов концентраторов, с заменой их движениями своих рук старому магу еще не встречалась. Более того - он был уверен, что ни одна магическая школа его мира подобного не использует. Маг завершил свои пассы достаточно быстро, и в ту же секунду за его спиной появилась смерть. Уж ее он теперь узнает в любом виде. Смерть правда была немного странной, хотя и смотрела на него с хорошо ощущаемой жаждой. Но, скованная волей мага, похоже ничего не могла сделать. От груди мага из другого мира (в том, что это другой мир Альбус уже практически не сомневался) к нему потянулась призрачная рука, полная демонической силы. Почти утихшая боль полыхнула снова и он потерял сознание.