Директор для Конохагакуре

Дамблдор медленно шел по перрону платформы девять и три четверти. Видимо работа над своим убежищем в мире мертвых сказалась на нем намного сильнее, чем он предполагал, и теперь от этого места ему было никуда не деться даже в своей собственной голове. Что было не так уж и плохо в новом мире, вызывающем у старого волшебника странную смесь из оторопи, переходящей в искреннее возмущение, с приятным предвкушением от предстоящей ему работы и ее перспектив. Подумать только - мир, где практически все обученные маги были профессиональными убийцами! Многие из которых начинали убивать раньше изучения самой местной магии, да и в ней потом ограничивались лишь несколькими заклятьями, только немного дополнявшими их любимый стиль смертоубийства. Да что там, половина дисциплин, которыми владел шиноби, не имела вообще никакого отношения к магии, а остальные даже не считались обязательными. Цивилизованному магу из мира, где волшебники сами отгородились от остальных людей, лишь бы избежать лишних конфликтов, подобное положение вещей не могло присниться и в кошмарном сне. Даже местная магическая школа принимала не в одиннадцать лет, как положено, а в девять, когда осознанно колдовать - это риск не только не развить свой потенциал, но и стать сквибом. К счастью, узнав об этом вопросе побольше, Альбус понял, что реальность была несколько более радужной. Все дело было в разнице самой системы образования как таковой. Практически все ученики Хогвартса ходили в младшие магловские школы, а некоторым особо упорным аристократам, чтобы их дети не смотрелись жалко на фоне маглов, приходилось нанимать частных учителей. Здесь ничего подобного не было. Общее образование для простого народа длилось не больше одного года, в который их худо-бедно учили считать и писать. Школьная программа в намного более расширенном варианте просто была включена в курс академии шиноби. Обучать же нескольким простым техникам начинали лишь на последнем курсе, как раз в положенные одиннадцать лет. Вот только после их изучения маг считался окончившим обучение и готовым к своей основной работе - готовым убивать. И половина выпускников так и оставалась на этом уровне. Альбус попытался представить выпускников Хогвартса, которые владели бы только Акцио да Алахоморой, и чуть не впал в ужас. Нет, конечно был небезызвестный Гилдерой Локхарт, проскочивший на одном обливиэйте, но это лишь исключение, подтверждающее правило, да и закончил он не очень хорошо. К счастью, на этом этапе обучение не заканчивалось. В мире шиноби цвела и пахла система наставничества. Первого наставника юным генинам назначала академия. Он оценивал их общий уровень, решал стоит ли возиться и, если оставался удовлетворен, брал группу выпускников под свой контроль. Через пару лет наставник снимался с должности, и поиск следующего учителя, и вообще прогресс в целом полностью зависел от самого шиноби. Нельзя сказать, что эта система радовала Альбуса, но она имела свои плюсы и была однозначно лучше того, что он предположил сначала. Вот только она давала слишком много самостоятельности в очень юном возрасте и была рассчитана на рано взрослеющих детей. Детей, взрослеющих на войне. И самое печальное, что в этом жестоком мире она работала, и работала замечательно. Именно это больше всего расстраивало директора. У ребенка должно быть право на детство - право дурачиться, лениться и ошибаться, право мечтать стать взрослым, но не быть им. А этот мир лишал детей магов такого права с самого рождения раз и навсегда. Вот и сейчас Альбус встретился с примером подобного отношения, и ему просто было необходимо кому-то выговориться. Поэтому-то он и шел сейчас по вокзалу, специально не спеша и давая возможность себе остыть. Все люди, которых он знал, для подобного диалога не подходили, так как либо боялись его до дрожи, либо ненавидели. Тот, к кому он шел сейчас, тоже ничего кроме ненависти не показывал, но имел перед остальными огромное преимущество, так как не мог ни уйти от Дамблдора, ни дать тому в глаз, ни даже поделиться этой беседой с кем-то третьим. “Хотя какой уже теперь Альбус”, - подумал он, спрыгивая с платформы прямо на пути и подходя к арке, за которой должно было быть депо Хогвартс-Эспресса. “Наруто, вот уже шесть лет и до конца жизни ты, старина - Удзумаки Наруто”. И с этими мыслями его старческие здесь пальцы прикоснулись к перегораживавшей Арку решетке и тут же отдернулись, так как с той стороны ее попытался протаранить девятихвостый демон лис. - Я смотрю, ты как всегда свеж и бодр, Курама-кун. Лимонную дольку? -Ты опять приперся, старик, гррр… Когда-нибудь я выберусь отсюда. Знаешь, что я сделаю в первую очередь? Я буду очень голоден, так что, пожалуй, и впрямь перекушу. Тобой. Вот только говорят - после долгого воздержания нельзя переедать, кхе-кхе. Так что я буду отрывать от тебя по кусочку, как раз размером с эту дольку, кусочек за кусочком. Я умею быть очень точным и аккуратным, когда это необходимо, старик! - Ты как всегда кровожаден, Курама-кун, - произнес теперь уже Наруто, заглатывая иллюзорное лакомство. В конце концов, если подобный иллюзорный обман не вреден, то почему бы и не побаловать свои стариковские привычки. - И зачем ты пришел в этот раз, старик? Ты увидел, как кто-то прихлопнул муху и тебя возмутило такое обращение с ее жизнью, или молодые воспитатели приняли твои рассуждения о силе любви за, кхе-кхе, указания к действию? - Меня выпускают из приюта и дают комнату в общежитии, – неподдельная грусть в голосе и сам смысл сказанного из уст старика заставили Кураму снова закашляться от смеха. - И что тебя в этом не устраивает? Ты ведь, кхе-кхе, уже большой мальчик. - Но они-то об этом не знают. И такое отношение ко всем шестилеткам, выросшим в приюте! Мальчику, не умеющему даже писать, выдают денежное пособие! Ну что может сделать подросток, внезапно оказавшись предоставлен сам себе, да еще и с деньгами? В лучшем случае он накупит сладостей или игрушек, с которыми его наверняка обсчитают, а потом будет месяц перебиваться чем попало. И это в том случае, если его не ограбят в первый же день на рынке. Уже не говоря об уборке квартиры, чистке по утрам зубов и прочих вещах, которые в приюте их заставляли делать взрослые! О чем только думает местная администрация! - Вот ты и скажи, что они думают! Это же у тебя ментальные техники не ниже джонина Яманак. Посмотри людей, сделай внушения, понаставь закладок, измени систему, развороши этот муравейник! Ты же можешь, ты менталист и политик со стажем, а что ты сделал за эти шесть лет? Ничего!!! Ты не сделал ровным счетом ничего! Проклятье биджу! Да ты даже ни разу не покинул территорию приюта без воспитателя, не выучил ни одной новой техники, не попытался поступить в академию раньше времени, не научился читать, даже не познакомился ни с кем из клановых детей! Если б я не сидел в твоем внутреннем мире, я бы решил, что ты просто боишься выйти в жизнь! -Курама-кун, знаешь, что бы я сделал, если бы в своей школе обнаружил ребенка, который ведет себя не в соответствии своему возрасту, да к тому же слишком вызывающе? – от взгляда голубых глаз директора демону стало не по себе. -Так я тебе скажу, Курама-кун, – Дамблдор закинул в рот очередную лимонную дольку и смешно зачавкал. Взгляд, впрочем, продолжал оставаться холодным. - Я бы взял пару людей понадежней, оглушил бы того наиболее незаметным способом и отнес в надежно защищенное помещение, где я бы сперва проверил его на оборотное зелье, метаморфизм и одержимость. Потом бы я влил ему в глотку сыворотку правды и устроил бы ему перекрестный допрос под легилименцией. После чего в лучшем случае подарил бы ему новый набор закладок и свежий обливиэйт, а возможно даже и билет до Азкабана в один конец. Потому что подобные ситуации можно допускать, только если ты до конца и полностью их контролируешь, и то, возможны неприятные эксцессы, – Дамблдор поморщился, вспоминая свое прошлое. - А теперь скажи мне, Курама-кун, что сделает Сарутоби-сан, если обнаружит, что его большую красную кнопку держит не маленький мальчик из родной деревни, а посторонний дядя, который еще и прекрасно осведомлен, что это такое и как оно работает? - Так что да, я боюсь, и совершенно не стыжусь этого. Именно страх за свою жизнь создал само понятие искусства войны. Именно он заставил искать куда и как надо бить, вместо того чтобы лупить со всей дури куда придется. Что бы я делал в возрасте трех-четырех лет на улицах города убийц, где меня ненавидит каждая собака? А что касается зак… техник, то может мой разум стар и силен, но мой, как вы его называете, очаг чакры, все еще принадлежит маленькому мальчику. Мне и так стоит немалых усилий защищать его от твоей ауры. Не стоит пытаться обогнать ветер, лучше дождаться встречного потока и натянуть парус. - Ну так вот он - твой поток, старик. Дают тебе настоящую самостоятельность, пусть и, кхе-кхе, ограниченную, - наконец подал голос Курама. - Просто еще и правда слишком рано, – растеряно произнес пока еще Альбус, - я все время забываю в какой проклятый мир попал. Это не столько вина администрации Конохи, сколько местных порядков - при другом отношении из сирот шиноби до старости доживало бы намного больше людей. Но ты, думаю, прав. Кое-что и правда можно начинать уже прямо сейчас. На следующий день Наруто со всеми вещами, которых оказалось всего несколько сменных пар казенных шорт и футболок, стоял посреди небольшой пыльной однокомнатной квартирки в общежитии и внимательно слушал повторявшегося уже в двадцатый раз Аки-сана. Тощий шиноби с потухшими глазами старательно бубнил заученные фразы, совершенно не смотря на доверенный на его попечение стратегически ценный военный ресурс деревни, так что все великолепно изображенное внимание пропало втуне. Наконец явно разочарованный в жизни шиноби пообещал заглянуть еще вечером и покинул комнату, так и не узнав, каких усилий далось Наруто не попытаться усадить его за чай с лимоном и узнать его печальную историю. Спасло Аки-сана только поистине легендарное самообладание бывшего директора, ну и отсутствие непосредственно самого чая. Печально осмотрев комнату, в которой явно никто не жил больше полугода, молодой джинчурики пробормотав что уже староват для Филчевских отработок, тяжко вздохнул и отправился в общую на этаж уборную за ведром и тряпкой. Он отмыл пол, получил и застелил постельное белье, проверил работу холодильника, крана с водой и плитки. Последнюю он едва не разобрал, пытаясь понять механизм ее печати. Еще раз расспросил Аки-сана о правилах общежития, чем наконец вывел того из состояния полной апатии, и только после этого отсчитал четверть полученных денег и впервые в жизни вышел на улицы города, в названии которого было слово деревня. Как и подозревал Наруто, история его рождения и статус джинчурики действовали на простых жителей намного сильнее, чем на привыкших уже воспитателей. Как назло документ, подтверждающий личность, находился прямо на лице и имел вид очень даже заметных полос на щеках. Уже через десять минут прогулки, вокруг него образовалась мертвая зона и со всех сторон неслись осторожные шепотки. Возникло иррациональное желание почесать лоб и закрыть его челкой. Наруто невесело усмехнулся. В ту же секунду стоящая впереди женщина с глазами без зрачков громко взвизгнула и исчезла в толпе. ”Мда, - подумал Альбус, - будь мне и правда шесть лет, культурный шок был бы обеспечен”. Но как бы морально ни давила толпа, камнями никто кидать не пытался. Рядом с несколькими наиболее решительно настроенными аборигенами, которые явно были навеселе, появился шиноби в белой маске, и они стремительно протрезвели без всяких техник. Так что, не обращая внимания на окружение, будущий шиноби продолжил первый пункт своего плана, которым значилась покупка одежды. Несмотря на то, что он никогда раньше не покидал приюта, план города, а также местонахождение наиболее известных магазинов для шиноби он знал почти в совершенстве. Директор всегда умел не только говорить, но и слушать. Наруто посетил уже две лавки готовой одежды, где заказ ему еще был не по карману, и остановился только в третьей. Причиной тому был вовсе не ассортимент, на который он даже не смотрел, чтобы не огорчаться потом - причиной были продавцы. Разумеется, продавец есть продавец, и одежду бы он получил в любом магазине, но переплачивать при его финансовых возможностях было просто преступлением. До фиксированных цен местная экономическая модель еще не выросла, или не деградировала, это как посмотреть. За прилавком в третьей точке скучал молодой парень, мазнувший по нему равнодушным взглядом. То ли он был новеньким в городе, то ли не обладал аналитическим даром других торговцев, а может просто летал в облаках, но его реакция на того, кто по мнению большинства вырезал шесть лет назад половину деревни, была абсолютно нулевой. Хорошо, что известность у него все-таки несколько другого плана нежели у Поттера, и никаких хихикающих поклонниц, которые объяснили бы продавцу, кто он такой, не наблюдалось. "Что ж, с этим можно работать", - решил джинчурики, и наконец обратил внимание на ассортимент. Как и следовало ожидать, одежда шиноби не отличалась разнообразием фасонов и цветов. Темно-синий и бледно-зеленый преобладали. Альбус, считавший себя тем еще модником, огорченно вздохнул и пошел к нескольким ящикам уцененных вещей, в одном из которых одежда была явно детской. Раз уж ничего стоящего шиноби не носят, то и переплачивать за нележалый товар смысла не было никакого. Наруто ухватился за первую же шмотку почти по фигуре, только на пару размеров больше - одежду подгоняли с помощью чакры за пару лишних ре. Внезапно его взор зацепился за яркое пятно внутри коробки, которое мелькнуло, пока он вытаскивал свою первую добычу. Рука мгновенно метнулась назад к коробке и через несколько секунд держала перед глазами ЕГО - удобный комбинезон яркого и насыщенного желто-лимонного цвета со множеством с толком расположенных кармашков. Альбус искренне не понимал, что такой шедевр делает в этой коробке. Примерка и подгонка не заняли много времени, и на улицу он вышел уже в обновке. Оставалось сходить на рынок, наладить первые связи и закупить продуктов. На рынке ситуация был схожа с магазинной - к половине торговцев подходить не было никакого смысла. Но вот с остальными Наруто торговался отчаянно до хрипоты и последнего кнатта, причем не столько ради экономии, сколько ради самого общения. Процесс шел ровно до тех пор, пока перед юным предпринимателем не возникла лавка сладостей. Еще в прошлой жизни он никогда не отказывал себе в маленьком удовольствии, и потому не удержался и мазнул взглядом по прилавку. Потом остановился и посмотрел еще раз, намного внимательнее и понял, что на сегодня с торговлей пора заканчивать, благо все основное он уже купил. Узумаки Наруто, джинчурики Девятихвостого, направлялся по улице домой в новом ярко-желтом комбинезоне, нагруженный продуктами. Из одного из пакетов приятно пахло лимонными дольками. Он был счастлив.