Директор для Конохагакуре

Семь в прошлом мире Альбуса считалось числом счастливым, а для несведущих магглов даже магическим. Местные этих предрассудков не разделяли, что, впрочем, не помешало Хирузену выбрать именно этот возраст для начала психологической обработки джинчурики. Внезапно и, казалось бы, совершенно случайно, бывший директор узнал очень много об Академии, большей частью о ее молодых учениках, которые начинали обучение за два, а то и три года до обычного срока, а потом совершали невиданные подвиги и покрывали себя вечной славой. О том, что из всех этих гениев на данный момент оставался в живых только Учиха Итачи, и то скорее в силу возраста, чем таланта, он узнавал уже из других источников и, конечно, не случайно. Вообще их можно было поделить на две группы - либо желающие доказать всем и всё сироты без самых начальных знаний о магии, либо селекционные шедевры кланов, которые при этом не являлись единственными детьми в семье. Ни легендарные Санины, ни один из Каге, ни даже те нукенины, которыми пугают маленьких детей, так рано обучение не начинали. Не стоит сомневаться - услышь те рассказы семилетний мальчишка, выросший среди шиноби, и еще на одного рекрута в академии стало бы больше. У старого же мага они вызывали скорее обратную реакцию. От осознания того, что творят некоторые кланы со своими детьми в попытках увеличить скорость формирования ядра, хотелось выть и бегать по потолку от бессилия. Деревне не нужен был сильный джинчурики, деревне нужен был контроль над Кьюби но Йоко, и чем меньше будет уметь его сосуд, тем лучше. Альбус с такой позицией согласиться не мог, поэтому в семь лет Наруто не пошел в академию, аргументируя это тем, что к такому событию надо тщательно подготовиться. Говоря эти слова он выпячивал грудь и отчаянно старался походить на степенного взрослого. Подобная двойная игра далась нелегко - изображать того, кем являешься и так, чтобы ни у кого не возникло сомнений что ты не он, оказалось задачей нетривиальной. Дамблдор бы вообще предпочел бы не идти в эту их академию. Перспектива становиться убийцей претила всей его сути. К сожалению, идти было надо. Сарутоби не нужен был сильный Наруто, но совершенно необученный ему нужен был еще меньше. Альбус знал что такое стихийный выброс у взрослого, у взрослого с заключенным в нем демоном последствия можно смело умножать на 10. Разумеется, подобное ему не грозило, но сообщать об этом главе деревни было бы крайне неосмотрительно. И потом, если хочешь изменить мир, нужно что-то из себя в этом мире представлять. А шиноби уважали силу - личную силу и силу клана. Второго у Узумаки уже не было, да и с первым возникли большие проблемы. И дело тут было далеко не в возрасте или отсутствии палочки. Он, разумеется, не видел воочию битвы уровня Джонинов, не говоря уж о Каге. Но один экзамен на чунина в их деревне проходил, и, хотя билеты на последний этап стоили бешеных по меркам сироты денег, да и абы кому их было не достать, но дружба с химе клана и обаяние иногда творят чудеса. Увиденное потрясло старого мага не столько жестокостью (в конце концов, к ней он был готов, да и слава Ками, в тот год обошлось без летальных случаев). Потрясло его другое – сам бы Альбус со старшей палочкой, в прежнем теле и возрасте лет шестидесяти, когда опыта уже хватало на отряд авроров, а тело еще не ломило от старческой немощи, на этом испытании, пожалуй, имел средние шансы на победу, но не более того. И даже будь на его месте Гриндевальд или Том со своими авадами, сильно бы шансы не возросли. Что толку от смертоубийственного заклятия, если ты не можешь попасть? И это только будущие чунины, можно сказать семиклассники, сдающие ЖАБА! Скорее всего, против джонина шанса не было бы ни у одного мага, а тот же Минато мог бы вырезать все население магической Британии. И, несмотря на всю эту мощь, местная магия была на несколько порядков примитивней. Да печати кое-как справлялись с проблемой концентрации энергии, но это далеко не все функции волшебной палочки. Палочка это крайне сложный комплексный настраиваемый на магию владельца артефакт, о чем большинство магов даже не задумываются. В полной мере понимают это только те, кто начинает заниматься беспалочковой магией. А это либо те, кто не может позволить своей жизни зависеть от наличия под рукой артефакта, либо помешанные на магическом совершенствовании, то есть не больше пяти - десяти процентов населения. Альбус предпочитал видеть себя во второй категории. Магия каждого человека уникальна, не настолько чтобы получить набор американских героев комикса, но достаточно, чтобы у одного человека лучше получалось управлять огнем, а другой, лучше владея водой, с огнем бы не мог справиться в принципе. Именно поэтому так сложно выбрать палочку, она должна уметь вбирать твою собственную магию, вбирать и делать ее нейтральной. И все, больше не нужно искать индивидуальных учителей схожего магического фона и мириться с тем, что заслуженный архимаг не способен сотворить заклятие, доступное жалкому подмастерью. Общая школа, общие учителя, общая единая магия. Шиноби эту проблему так и не решили, а возможно и вовсе не считали это проблемой. Даже их биологические заменители были живой функционирующей частью организма и подобные преобразования энергии выполнить так же не могли. Но определенная общая база у них все же была, включая в себя правда больше умения убийцы, а не мага, и ту магию на которую способны все без исключения – магию влияющую на твое тело. В прошлом мире Альбуса этим поверхностно занимались только восточные йоги и перенявшие у тех кое-какие практики игроки в квиддич, которые без них давно бы переломали себе все кости. Но насколько их развили здесь было невероятно: бег по стенам, скорость и сила в десятки раз превосходящие человеческие, приправленные парой примитивных стихийных техник, сводили на нет весь арсенал мага, не утруждавшего себя в жизни физическими нагрузками. Авада Кедавра, самое смертоносное заклятие, как бы это смешно не звучало, убило всякий смысл и желание дальнейшего развития боевой магии, постепенно приведя магическое сообщество к почти мирному существованию. То, что сам маг на одних рефлексах может двигаться быстрее зеленого луча не приходило в голову ни одному волшебнику, включая до того дня и верховного чародея Визенгамота. Обучение было необходимо, не столько даже само обучение, сколько статус, связи, доступ к библиотеке и, в перспективе, наставник-джонин. По причине связей восьмой год жизни так же не подходил, тогда как магическое ядро при сохранившемся темпе к десяти годам и последнему курсу уже скорее всего сформируется. Но Хината собиралась поступать еще через год, как и многие другие потомки нынешних лидеров кланов. Такой возможности упускать было нельзя и Альбус уже продумывал как будет еще год избегать настойчивых намеков, но этого не потребовалось. Как говорил один знакомый русский маг во время войны:” Не было бы счастья, да несчастье помогло”. Все началось с полицейских, чуть жестче методы, чуть нервознее жесты, простые горожане скорее всего эту разницу даже и не заметили, а вот шиноби подметили все и легкий аромат напряженности, не сильнее впрочем, чем перед некоторыми серьезными миссиями, разлился над деревней. Большинство просто не ожидало ничего серьезнее очередного скандала на совете кланов, Учиха мутили воду далеко не первый раз и ничем по-настоящему серьезным это еще не оканчивалось. А потом умер Учиха Шисуи и напряжение в Конохе почувствовали уже и простые горожане. Все знакомые Альбусу сплетники в один голос твердили о самоубийстве и ни один в это не верил. Шисуи просто не из-за чего было умирать - один из лучших бойцов клана не обиженный внешностью и с высокой должностью в полиции. Родители живы и здоровы, из близких друзей только Учиха Итачи, даже несчастной любви замечено не было. Подслушанная версия двух дам бальзаковского возраста о том, что Итачи как раз и был той самой несчастной любовью, была признана несостоятельной. К сожалению, большего с имеющейся сетью информаторов, если так можно назвать базарных сплетников, выяснить было нельзя, а значит никаких возможностей повлиять на конфликт. А конфликт обязательно должен был произойти: команды постепенно выполняли задания, стекались в деревню, и никто не спешил брать новые, кое-кто задания и вовсе бросал. О мятеже уже вовсю шептались простые маглы, для шиноби же и вовсе было очевидно что - либо скоро у них будет новый Хокаге, либо клан основателей слегка поредеет и вот в этом "слегка" они оказались в корне неправы. В один день патрули полиции ушли с улиц без пересменки, а на следующий никто из них так и не вышел на службу, просто выходить было некому. Хирузен и его союзники нанесли сокрушительный удар по своей оппозиции – весь клан был вырезан предателем из своих собственных рядов, Учиха Итачи, который немедленно был объявлен нукенином. В живых остался только малолетний брат предателя – Саске. Удар стремительный и сильный, ужасающий в своей жестокости и эффективности, он был совершенно не в духе Хирузена, насколько мог судить Альбус по сплетням и первому впечатлению от короткого разговора. Удар не был, но вот в том, как он был обставлен, рука Хокаге чувствовалась определенно. Альбус как руководитель прекрасно представлял, как это бывает, когда излишне ретивый подчиненный или союзник берет твои планы, добавляет своего и воплощает в жизнь. Вот только Хирузен своего подчиненного прикрыл и, похоже, дал одобрение задним числом. Может быть он даже не считает себя виновным в геноциде целого клана, спасаясь за лицемерием от правды. Этот путь был хорошо знаком старому магу, вот только не в таких масштабах. Разумеется, за всей этой суматохой большие люди мира сего напрочь позабыли, что к началу учебного года надо промотивировать одного восьмилетнего парня на скорейшее поступление, но такой отсрочке Альбус был совсем не рад.

***

Хирузен запомнил ту ночь навсегда, так же, как помнил все предыдущие подобные ночи и как будет запоминать все последующие. Он проснулся от одного только присутствия Данзо в комнате. За долгие годы они достаточно изучили друг друга и даже сквозь темноту и непроницаемое лицо главы корня Хокаге мог сказать, что его правая рука нервничает. Впрочем, один факт того что он был здесь и сейчас просто кричал о том, что что-то пошло не так, очень сильно не так, а проще говоря полетело биджу под хвост. Третий зажег масляную лампу и уже поднимаясь с постели властно произнес: - Говори. - Час назад нами была начата операция по уничтожению Фугаку руками его сына Итачи. - Эта операция должна была начаться завтра, если бы переговоры не удались – произнес Хирузен раздраженно, резко затягивая узел хаори. - Они бы не удались, времени прошло слишком мало, я пока не могу контролировать глаз на достаточном уровне. – Данзо говорит тихо размеренно и спокойно, отнюдь не оправдываясь, просто констатирует факт. - Этой проблемы не существовало бы, контролируй ты свою жадность – дверь слегка шурша отъезжает вбок, и они уже идут по коридору. - Ты правда считаешь, что этот сопляк мог совладать с Фугаку? Одно это вызывает сомнение, а он хотел подчинить целый клан! - А ты боишься, что он бы смог? – Хирузен резко останавливается посреди коридора, и оборачивается лицо лицом к собеседнику. - Боюсь, – он опять даже не вздрогнул, впрочем, как и всегда, – мальчишка-идеалист с такой силой без единой мысли о том, как устроен мир, зато со своим понятием о благе Конохи и безграничной гордыней. Не получись у него, и Учиха бы нас стерли. Получись, и как только бы действительность перестала соответствовать его глупым фантазиям, он бы утопил деревню в крови. Шисуи должен был умереть, в этом я не ошибся. - Так в чем ты ошибся? – Хирузен развернулся и продолжил движение, набивая трубку. - Если мы не можем их подчинить, убить одного Фугаку недостаточно, это только передышка до следующего мангекю в клане, а потом все начнется заново. Итачи должен был убить больше, хотя бы несколько десятков бойцов и старейшин, а для этого нужно напасть ночью в их квартале. Да и образу свихнувшегося от силы соответствует. Порезвился бы слегка в родном гадюшнике, а там его убили бы свои, на мой взгляд, неплохой план. - Так что все-таки пошло не так? – Хирузен мог позакладывать все свои техники на то, что старый убийца стесняется. - Оказалось, что Итачи все еще может немного соображать, он пришел не один. Девять человек в плащах с алыми облаками. - Акацки – обреченно произнес Каге, они дошли до его кабинета, и сейчас своя собственная приемная казалась ему преддверием преисподни. – Значит, Итачи жив вопреки нашим планам. Ну и сколько в деревне осталось Учиха? - Один,- Хирузену показалось, что он ослышался, точнее, ему очень хотелось, чтобы именно так оно и было. - Сколько? - Один, в деревне остался всего один представитель клана Учиха – под монотонный голос Данзо бесшумно распахнулись врата в ад.