Директор для Конохагакуре

Произносить речи для большого скопления народа нужно уметь. Правильная громкость, интонация и жесты - это искусство сродни массовому гипнозу. Сарутоби умел. Он говорил о Воле Огня, о единстве деревни, о долге каждого шиноби, и его слова медленно, но неотвратимо проникали в головы даже натасканных клановых детишек, что уж говорить о поступавших в академию сиротах, среди которых стоял и Наруто. Он видел, как восторженно загораются их глаза, как пальцы уже сжимают воображаемые кунаи, готовые уничтожать сотнями, пока еще таких же воображаемых, врагов деревни. Подобному умению третьего, работавшего сейчас без каких-либо ментальных техник вообще, можно было только позавидовать. Сам Дамблдор в полной мере подобное искусство так и не освоил, больше используя индивидуальные подходы к нужным людям. Если же речь была необходима, он предпочитал эпатировать публику, что конечно давало свои плюсы, но будем честны – привычка образовалась еще во времена суда над его отцом и изначально исполняла чисто защитные функции. Хирузену подобные костыли были без надобности, талант вызывал восхищение. А вот сама речь - легкое чувство брезгливости и бесконечную грусть, так как в отличии почти ото всех стоявших перед академией детей, включая многих клановых, Альбус прекрасно представлял, что кроется за этими красивыми словами. Представляли это и присутствующие здесь взрослые, большей частью родители юных шиноби, вот только, в отличии от него, они, выросшие в этом мире, находили происходящее вполне нормальным. Альбус уже давно забыл свой первый день в Хогвартсе, и даже думосброс выдал бы лишь рваные картинки, но ощущение начала новой необычной и прекрасной волшебной жизни оставалось с ним до сих пор. Любая магическая школа создавалась с целью ошеломить ученика, заставить его забыть о серых обыденных буднях, поверить в великую тайну, а главное - почувствовать свою сопричастность с ней. Академия никогда перед собой подобных целей не ставила. Как слышал Наруто, она была создана Вторым чуть ли не во время войны, когда все приносилось в жертву быстроте и функциональности, и менять что-либо после никто не посчитал нужным. Учительский состав тоже не блистал и большей частью состоял из застрявших в звании чунина без всяких перспектив в военном деле, да нескольких ветеранов, умудрившихся дожить в этом мире до старости. Впрочем, местная программа обучения ничего больше от преподавателя и не требовала. Не отрывать же джонина от миссии S ранга, чтобы он рассказал карапузам, кто такой Хаширама или как правильно держать кисть для письма. Пожалуй, самым большим разочарованием для бывшего директора в новом учебном заведении оказалось распределение, точнее его почти полное отсутствие. Он конечно не ожидал, что шиноби поставят стульчик и вынесут шляпу, но Мерлиновы подштанники! Вы обучаете каких-никаких, но все-таки волшебников, сортировать их просто по спискам, как маглов, глупо. Когда их ядро окончательно сформируется они будут только мешать друг другу. Очевидно, подобный вопрос начальство “академии” не волновал, зато волновали другие, более приземленные. Альбус думал знакомиться с наследниками кланов не спеша, тщательно подбирая ситуации, чтобы их встреча выглядела естественно, рассчитывая, что в одной группе он будет учиться с одним, максимум двумя. Этого не понадобилось - всех наследников кланов запихнули в одну группу, туда же попали дети наиболее влиятельных горожан, и всего двое сирот - Узумаки Наруто и Учиха Саске. Подобная меркантильность в чем-то и облегчала работу, но не могла не огорчать. Большую часть клановых Альбус старательно и с успехом избегал до этого, хотя и собирал слухи. Теперь же ему представился шанс составить о них и свое собственное мнение. Исключением была Хината, рядом с которой он и сел в центральных рядах аудитории. Девочка, встретив столько направленного на нее внимания своих одногодок, опять начала краснеть и заикаться, хотя Наруто надеялся, что этот этап они уже оставили в прошлом. Ну, по крайней мере она смогла сообщить ему имена большинства детей еще до устроенного учителем представления их друг другу. Впрочем, Учиха Саске он бы узнал и без всяких подсказок, даже в этом жестоком мире ребенок, на глазах у которого брат убил всю семью, выделялся среди остальных. Нелюдимый, озлобленный и в то же время скрывающей за внешней холодностью неуверенность и даже страх. Но вот его глаза пугали самого Альбуса, и вовсе не из-за еще не проснувшегося додзуцу, он уже видел подобный взгляд у одного человека, человека, который хотел изменить мир к лучшему и утопил его в крови. Еще один черноволосый ребенок с хвостом на макушке мирно спал на задней парте и казался почти нормальным, если не знать слухов о том, как Шикамару Нара попал в больницу с истощением организма, потому что ему было просто лень идти есть. Толстяк сидевший рядом с ним такой проблемой явно не страдал, и постоянно хрустел чипсами. Акимичи конечно любили хорошо поесть, но большинство из них не ели постоянно. К тому же действия Чоджи были больше механическими, и он скорее пытался занять себя хоть чем-то, чем реально утолял голод. Больше всего этого напоминало Альбусу упражнения с перекатыванием в руке двух шариков, только в более подходящей для Акимичи вариации. Потомственный легиллимент Яманака Ино производила странное впечатление. С одной стороны, даже не используя никакой магии, он чувствовал родственную силу - талант у девочки был и далеко не из слабых. Но вот характер к нему совершенно не подходил - ни хитрости с гибкостью, ни стальной воли и контроля, ничего из того, что позволяло менять чужую волю и не терять свою. Слишком вспыльчивая, слишком подверженная общественному мнению и стереотипам, она в основном общалась с розоволосой безклановой девочкой, у которой просматривались симптомы начальной стадии раздвоения личности – Харуно Сакурой. Дети все еще оставались детьми, вот только проблем у них было не меньше чем у взрослых прежнего мира Дамблдора. На их фоне вспыльчивый Инудзука Киба и молчаливый Абураме Шино казались совершенно обычными детьми. Оба имели кое-что общее – фамильяров. У Инудзука была связь с псом и с помощью связи он перенимал многие черты своего питомца, Дамблдор даже заподозрил что он не перенимает способности у пса, а наоборот местные оборотни научились отделять свою звериную часть и таким образом держаться в человеческом обличии. К сожалению, проверить эту теорию пока не было никакой возможности. Абураме был, пожалуй, даже более интересен, формируя связь с целым роем насекомых, которые использовали его тело в качестве улья. Тем не менее, несмотря на необычность их способностей, которые проявлялись с самого детства и никак не мешали развитию ядра, психологически эти двое были самыми обычными, даже заурядными детьми и на фоне большинства в группе смотрелись бледно. Впрочем, у Дамблдора имелась теория для настолько странного поведения одногрупников, и вечером при разговоре с Курамой она подтвердилась. Альбус никогда не был профессиональным демонологом, плюс печать и неразвитое еще ядро мешали осознать, насколько могущественным демоном является лис. Оказалось, что намного сильнее, чем маг изначально предполагал, подобной силой в его мире, насколько он знал, могли похвастаться только человекоподобные сущности. Сила ауры демона накрыла в ту роковую ночь всю деревню и это не прошло незамеченным для младенцев и тех, кто в скором времени должен был появиться на свет. Похоже, как бороться с последствиями подобного влияния в этом мире не знали, если вообще были в курсе самого влияния - почти во всем, что не могло послужить славному делу уничтожения противников, местные проявляли поразительную неосведомленность. Обучение в академии, которую в старом мире постеснялись бы назвать школой, тем временем началось. Первый год был в основном посвящен чтению, каллиграфии, математике, истории и конечно тайдзюцу, у которого в отличии от остальных типов дзюцу никаких ограничений из-за магического ядра не было, все-таки академия тренировала шиноби, а не магов. И вот с ним у Альбуса были большие проблемы, в основном психологические. Столетний маг противился самой мысли, что во время сражения придется прибегнуть к обычному мордобою. Ну хорошо, пусть не совсем обычному, но суть то от этого не меняется. У Альбуса была неплохая скорость - сказывалась необходимость в новой жизни частенько убегать от хулиганов, вот только на спарринге не убежишь. Стоило немало усилий заставить себя вообще ударить противника, чтобы думать еще и о технике. Дела обстояли несколько лучше, если он только уклонялся, но, например, с Инузука и это не длилось долго, не говоря уж о Хинате, которой он на свою голову дал несколько советов, как перебороть в бою нерешительность. Но хуже всего приходилось в боях против Саске, который слишком болезненно воспринимал каждый свой промах и ошибку, бои с ним очень часто рисковали перестать быть простой тренировкой, к счастью сенсей об этой особенности последнего Учиха знал и всегда был неподалеку. Связывать свой дальнейший путь развития с тай, Наруто, разумеется, не собирался, но уметь защитить себя хотя бы некоторое время, чтобы разорвать дистанцию, в реалиях этого мира было необходимо. А потому он с упорством, достойным лучшего применения, каждый день после академии занимался дополнительными спаррингами, в основном конечно с Хинатой. Но и другие ученики ему тоже уделяли свое время, даже лентяй Шикамару, после того как Альбус выиграл у него первую партию в шоги. Правда тут во многом сработал эффект неожиданности, Нара слишком привык превосходить в этой игре своих сверстников, в дальнейшем же, даже не поддаваясь, победить его получалось далеко не всегда. К Шикамару по умолчанию прилагался Чоджи, и иногда заглядывали Ино с Сакурой. Кибу в такой ситуации не пришлось даже уговаривать, скорее наоборот, от переполняемого энтузиазмом юного шиноби иногда хотелось просто убежать, но бегал он, к сожалению, тоже лучше. Единственным кто полностью игнорировал их сборища, называя “детской возней”, был Саске. Впрочем, Альбус и не особо старался его туда затащить. В конце концов они там не цветочки собирали, а сенсея, чтобы остановить срыв малолетнего мстителя, с ними не было. Нельзя сказать, что физическому развитию Альбус посвятил весь первый год обучения, просто большинство остальных предметов давались ему намного легче, а также требовали намного меньше времени. И два главных для себя открытия первого курса он совершил вовсе не на тренировочной площадке. С одним из них он столкнулся в библиотеке, куда отправился после нескольких первых уроков по местной грамматике в надежде переложить на местные иероглифы свой навык скоростного чтения. Открытие висело на стене большой красивой памяткой по рангам миссий и успешно игнорировалось занятым другими проблемами Альбусом несколько дней. Когда же он наконец решил, что достиг определенного успеха в деле скорочтения и откинувшись на спинке стула машинально пробежался по висевшим на стенах свиткам, то чуть не свалился на пол, а потом больше получаса просидел тупо таращась на стену. Злосчастный пергамент никуда не исчез и по прежнему описывал ранги A, B, C и далее по очень знакомому алфавиту. Разумеется, он и раньше слышал о рангах, но на слух в контексте местного языка и со специфическим произношением они ничего кроме, возможно, смутного чувства дежавю не вызывали. После этого он осторожно перерыл всю библиотеку, но знакомые буквы встречались только в различных ранговых таблицах и никакого более предназначения похоже в этом мире никогда не имели. Второе открытие так же было связано с отображением уже известного Альбусу на бумаге и повстречалось директору на уроках истории, которые местные дети любили не больше чем в Хогвартсе, хотя преподавал их тут вовсе не призрак. Открытием было изображение легендарного мудреца шести путей Хагоромо Ооцуцуки, пожалуй, аналога Мерлина для местных шиноби. По легендам он владел всеми видами стихийных техник, а по картинке для любого британского мага было очевидно каким именно образом. Разумеется, Наруто поискал потом и другие изображения Рикудо-сеннина, но практически на всех них картина повторялась – почти везде он был изображен с посохом. На классический инструмент, предшествующий эре волшебных палочек, он походил слабо, но почти наверняка выполнял все те же функции. И, владея подобным предметом, Хагоромо, в то же время, был основателем местной магической школы, которая о посохах не имела ни малейшего представления. Альбус осторожно копнул по преданиям чуть глубже, и пришел к удивительным выводам - маги в этом мире тысячи лет назад были. Так же, как и различные шаманы, заклинатели, демонологи, волшебники и многие другие. В целом ситуация была примерно, как в его мире до воцарения римской школы волшебства. Вот только здесь все под себя подмяло искусство ниншуу, принесенное приснопамятным мудрецом. Итак, около тысячи лет назад, может чуть меньше, в мире неизвестно откуда появляется Хагоромо и его мать Кагуя, превосходящие на порядок всех магов того времени, и навязывают свою магическую школу, причем отличную от того чем пользуются сами. Если же вспомнить местные ранги, а еще то, как мудрец назвал своих собственных сыновей, становится очевидно, что Альбус здесь далеко не первый представитель своего мира. И учитывая то, как сюда попал он сам, Рикудо еще может быть где-то здесь, в той или иной форме. К сожалению, что из себя представляет это самое ниншуу не с точки зрения обывателя, а непосредственно пользователя, Альбус пока сказать не мог, как и чего именно хотел добиться Хагоромо, так что дальнейший анализ он решил отложить на следующий год. Время терпело, а вот тай, на который с развитием ядра его как раз почти не останется, нужно было развить уже сейчас.