Начинающий джинн Лобанов

Из-за предусмотрительно запертой двери в кабинет заведующего кожно-венерологическим отделением отчётливо несло парами крепкого алкоголя, и проходящие мимо медработники понимающе хмыкали и перемигивались: хобби Ивана Натановича было всем прекрасно известно. В кабинете, развалясь в кресле и баюкая коньячок в пузатой рюмке, местный владыка Купитман вещал: — ... И теперь Лобанов мне должен шесть тысяч желаний. Сидящий на диване в обнимку с огромным медведем доктор Быков оценил полученную информацию — а особливо финал её — со свойственной ему проницательностью, сразу же отметив и слабое место: — Шесть тысяч желаний, каждое ценою в рупь? А чего не двенадцать тысяч желаний, по 50 копеек каждое? Хотя, чего это я злобствую... Большое тебе спасибо, Купитман. — Быков нагнулся к столу и порылся пальцами в закуске. — На вот тебе мандаринку за это. — Спасибо за что? Непонятно. Уточни, пожалуйста. — Насторожившийся Купитман скрестил на груди руки, усиленно делая вид, что не замечает протянутое лакомство. — Ну как — «за что». — Быков выпрямился, стараясь убрать с лица нарождающуюся улыбку. — Шесть тысяч желаний, Ваня — это не просто много, это ещё и долго. Лобанов пару лет из твоего отделения не выйдет, а этот факт не может не радовать. А давай его сразу к тебе в интернатуру оформим? Сёмка у тебя приживётся, как котёнок приблудный, пока все твои желания выполнит. — Да, нерационально как-то вышло. — Купитман закивал в знак правоты приятеля. — Предлагаешь одно желание попросить, в шесть тысяч рублей? И что мне у него такого попросить на шесть тысяч? Ночь страсти и любви? — Я бы на твоём месте, Ваня, не стал бы этого делать: Лобанов у нас человек прижимистый, может и согласиться. Будешь потом ему сам шесть тысяч сверху накидывать, чтобы Сёмка передумал. Ты лучше три желания придумай, по две тысячи каждое. — А что тут думать: две тысячи, две тысячи и две тысячи. Плюс проценты. — Скучный ты, Купитман. Или ты с сегодняшнего дня на своей фантазии мхи и лишайники выращиваешь? Общественность негодует. А вот я придумал, — встрепенулся вдруг Быков, — а отдай мне одно желание. Интерн-то мой. На лице Ивана Натановича отразилась целая гамма чувств и переживаний, но понимание, что денег в данном случае от Лобанова не видать, а шанс повеселиться имеется, сподвигло венеролога принять верное решение: — А ты что, уже что-то придумал? — В ожидании ответа Купитман сложил ладошки домиком и даже слегка подпрыгнул. — Конечно, придумал, — ответил Быков. — Я придумал Лобанова старшей сестрой твоего отделения сделать. — Андрюша, это скучно! — Купитман разочарованно откинулся назад. — А в долговременной перспективе даже опасно. — В долговременной перспективе Лобанов в любом деле опасен, — согласно кивнул головой Быков. — И как его только в армии не раскусили? А то заслали бы к нашим стратегическим врагам в качестве резидента — и красота: что не продал, то сломал. Настоящий русский богатырь, в общем. — И ты хочешь, чтобы этот богатырь отвечал за учёт наркотических средств? — Нет, не хочу. Купитман, вот что ты за человек такой: я уже думал, какую шапочку потешную Сёмке на голову напялить, а ты... — Напяль шапочку. Только пусть он в этой шапочке подальше от моего отделения обитает. А в идеале — и от больницы. — Я бы с удовольствием, только вот беда: Лобанов вроде как врачом числится у нас. — Быков поставил рюмку с недопитым коньяком, раскинулся на диване и задумался, нервно барабаня пальцами по спинке. Работу мысли прервал телефонный звонок, и Быков выкопал телефон из кармана халата. — Андрей Евгеньевич, тут проблемка небольшая!.. — Подожди. — Быков отвёл трубку от уха. — Купитман, как ты думаешь, за сколько Лобанов прикончил бы Романенко? Если больше шести тысяч запросит, то я даже добавить готов. Главное, чтобы он это подальше от больницы сделал — как ты и просил. А-а, я ещё два желания придумал! Не очень такие творческие, зато крайне полезные для отечественного здравоохранения. — Какие? — ухмыльнулся Купитман. — Убить заодно Варю и Левина? Тут шести тысяч не хватит. — Да говорю же тебе: добавлю! — И Быков вернулся к телефонному собеседнику. — Что, Глебушка, накосячил? — Да... — сдавленно выдохнул в трубку Романенко. — А я и не сомневался! Подробности мне потом расскажешь, а сейчас ответь лучше, какое у Лобанова слабое место, куда надавить можно? — Да как у всех, наверное... Любит пожрать, покурить и выпить — ну, и деньги, соответственно. А не любит работать... и вообще напрягаться. Особенно думать. — Столько бесполезной информации в жизни не слышал. И предатель из тебя, Глебушка, так себе. — Быков собирался было сбросить вызов, но вовремя спохватился. — Ах да, дежуришь сегодня, потом расскажешь, за что. Купитман смеялся, уткнувшись лицом в ладони, и плечи его тряслись. Быков сердито посмотрел на приятеля: — Вот я уйду сейчас, и ни денег не получишь, ни радости в жизни. А Лобанов пусть на шесть тысяч тебе полы намывает. — Быков встал с места и шагнул к дверям, но Купитман распрямился и замахал в воздухе рукой, призывая друга вернуться: — Подожди, Андрюша. Романенко-то тебе всю необходимую информацию выдал, осталось её только правильно использовать. И одно желание я придумал уже. Быков вернулся на диван и улёгся, даже не попытавшись расстаться с кедами. — Ну?

***

Несколькими минутами спустя в заранее отпертую дверь протиснулся и сам герой дня, приглашённый звонком из курилки. Застал он уже несколько облагороженный интерьер: спиртное во избежание соблазнов было припрятано, а стол был частично освобождён от закусок, и в центре свободного пространства стояла знакомая бутылка, в которой и находился когда-то дорогущий коньяк. — Лобанов, ты знаешь, что это? — широким жестом венеролог указал на натюрморт. — Срач, — припечатал интерн, и разозлившийся Купитман схватил со стола пустую тару и поднёс поближе к лицу недогадливого Семёна: — Вторая попытка. — Бутылка, — буркнул Семён, набычившись. — Пустая. — Она не пустая! — подскочил со своего места молчавший до поры Быков. — Вон на дне капелька осталась, а это значительно больше, чем мозгов в твоей голове. — И Быков энергично постучал Лобанову по лбу. — А поскольку ты, выходит, по уровню развития стоишь ниже, то и будешь рабом этой лампы... тьфу, бутылки, то есть. Лобанов, привыкший к затейливым причудам руководителя интернатуры, с сомнением посмотрел на своего нового стеклянного властелина: — Она хоть орать не будет. А надолго... это... рабом? — Ну, не знаю, Лобанов. — Быков сунул «лампу» Купитману. — Ты же у нас сказки любишь, а в сказках обычно джинну нужно три желания хозяина лампы выполнить, а три — это значительно меньше, чем шесть тысяч желаний, которые ты обещал Купитману. Ну, и предысторию напомню на всякий случай: шесть тысяч русских народных рублей стоила эта самая бутылка, пока ты, макака, её содержимое не выжрал. — Не я — Левин. — Это мелкие частности, в которые мы с Купитманом вникать не будем. Выполнишь — считай, свободен. — Понятно, — процедил Семён. — Какое первое?