Начинающий джинн Лобанов

Семён, переминаясь с ноги на ногу, стоял перед Купитманом и Быковым, которые, словно судии, сидели со строгими лицами и абсолютно прямыми спинами. Впрочем, Быков сидел недолго — секунды две, а потом подскочил к Лобанову и протянул к его горлу руки со скрюченными пальцами: — Предатель Иудович! Ты зачем, мерзавец, рассказал Анастасии Константиновне о наших маленьких играх? Ей же тоже теперь повеселиться захотелось, а фантазии у неё и нет, так что мы тоже теперь в джиннов играем. Знаешь, какие у неё игры на первое желание запланированы? — Быков вернулся к столу и сгрёб в кулак какие-то бумаги. — Отчёты написать! А в качестве второго желания Кисегач у меня приставку заберёт, а в качестве третьего следующим министерским бездельникам я буду по больнице экскурсию проводить. Счастливый Лобанов ухмылялся, и Быков снова взял старт для карательной атаки, но его, на благо Семёна, остановили: — Андрюша, подожди! — Смертоубийством попахивало всё отчётливее, и Иван Натанович посчитал необходимым вмешаться. — Семён, у нас там желания остались невыполненные... — Два. — Семён настороженно косился на Быкова, так и замершего с поднятыми руками. — Вообще-то, пять тысяч девятьсот девяносто девять, — уточнил Купитман. — Или у тебя деньги появились? — Иван Натанович! — Быков убрал руки, а Семён, напротив, принялся взбивать воздух ручищами, словно блендером. — Это нечестно! — А у нас тирания, — пожал плечами Купитман, — пора бы и привыкнуть. Успокоившийся Быков вернулся к дивану и налил себе коньяка, звякнув горлышком бутылки о бокал: — Лобанов, ты же у нас джинн? — Джинн, — осторожно согласился интерн. — Джинн у джиннов... Гм, матрёшка получилась... А что — вполне по-русски, мы же русские люди... почти все. Ну, а раз ты пока ещё джинн, значит должен в совершенстве владеть мастерством телепортации. — Чего? — Ну, заставлять предметы исчезать и потом появляться в другом месте. — Мусор, что ли, вынести надо? — проявил сообразительность Лобанов. — Если есть желание — не смею препятствовать. Пять тысяч девятьсот девяносто девять раз.