Начинающий джинн Лобанов

Иван Натанович Купитман накануне имел счастье что-то отпраздновать и сейчас распластался на диване, окутанный тяжёлым сном. Левая рука венеролога свесилась вниз, и было очень похоже, что вскоре доктор отправится на пол целиком. Андрей Евгеньевич Быков отпер дверь в кабинет заведующего своим ключом и некоторое время любовался представившейся картиной, а потом подошёл к дивану и бесцеремонно затряс плечо друга: — Мужчина, такси подъехало, расплачивайтесь и проваливайте! Купитман приподнял голову и зашарил руками по дивану, собирая себя в кучу. Наконец ему это удалось, и Иван Натанович, пошатываясь и икая, принял положение, близкое к вертикальному. — Потряси головой! Венеролог послушно мотнул головой в сторону, и влажные со сна волосы с готовностью облепили помятое лицо Ивана Натановича. — Ну, вроде не булькает в башке ничего, значит, соображать можешь, — успокоился Быков. — Купитман, ты вот тоже не свою профессию выбрал: надо было технологом на ликёро-водочный пойти. Купитман качнулся к столу и вытянул из кучи объедков бутылку, прочитал этикетку и повернул её к другу, чтобы и Быков смог полюбоваться брендом фирменного французского коньяка, о котором на отечественных ликёро-водочных заводах и слыхом не слыхивали. — А, ну да, ты ж эстет! — Поставив первый за день правильный диагноз, Быков включил чайник и плюхнулся на купитмановский стул. — Чего ж ты так нажрался сегодня? — Я не нажжж... — Купитман ещё раз тряхнул головой, силясь убрать прилипшие к физиономии пряди, но не удержался и запрокинулся на спину. — И некому сказать мне: хватит пить, Купитман! — Последнюю фразу доктор уже горестно пробулькал в потолок. — Ты обнаглел, Ваня! Я тебе каждый день об этом говорю. Купитман, ты, конечно, похож по утрам на зомби, но играть в «Ласт оф ас» всяко интереснее, чем бутылку у тебя из рук выкручивать. Однако ж есть у нас в больнице одно сказочное существо — сказочное по глупости и лени, которое с готовностью придёт тебе на помощь... Ну, насчёт готовности я, допустим, поторопился, но одно желание же у тебя вроде как осталось. Купитман рывком сел на диване, и в его взоре зажглась надежда: — Лобанов! Семён Семёнович Лобанов уныло возил шваброй по полу коридора терапевтического отделения. Генеральную уборку под командованием генерала Любы никто не отменял, и интерн, переодетый по случаю смены деятельности в маскарадный костюм санитара, принимал в ней непосредственное участие. — Остановись, мгновенье, ты прекрасно! — Быков любовался санитаром Лобановым, чуть ли не смахивая слёзы умиления. — Вон там, возле урны ещё вытри! Если Лобанов и вытер указанное место, то только взглядом. — Халтуришь, Сёмка! Или ты устал уже? — Быков приблизился к жертве и обошёл Семёна по кругу словно новогоднюю ёлочку. — Вот умные люди говорят, что лучший отдых — это смена вида деятельности. Согласен, Сёмка, с умными людьми? — С умными — согласен, — помедлив, выдавил Лобанов. — Обнадёживает! — Быков отобрал у Семёна швабру и сунул её проходившему мимо санитару — настоящему. — Будешь сегодня весь день с одним умным человеком общаться. Но не бесцельно: твоя задача, и она же последнее желание — не дать нажраться коньяка дедушке Ване Купитману. Семён скептически хмыкнул: — Что, только сегодня? — Скажем так — хотя бы сегодня. Очередные бездельники из любимого министерства с проверкой приедут, и наш главный венеролог должен хотя бы внятно представиться и не очень сильно отравлять атмосферу. — И всё? — Ну да. Ну, мусор потом ещё из кабинета вынесешь. Семён выбрался из синей униформы и взял курс на кабинет главного венеролога больницы. Пока что задание казалось простым и даже немного приятным, но в предварительной моральной подготовке всё же нуждалось, а потому Семён поискал на горизонте Быкова, не нашёл и уверенно свернул в направлении курилки. Романенко, оккупировавший одну из лавок, рылся в телефоне, и Лобанов, не встретив сопротивления, вытащил из пальцев друга целёхонькую сигарету и плюхнулся рядом с Глебом. — Последняя, Глебка, сигарета, потом некогда будет: я сегодня весь день буду сидеть с Купитманом и не давать ему бухать — Быков сказал. — Кури, Сёмка, кури. — Романенко снисходительно похлопал друга по плечу. — Походу, это реально последняя сигарета в твоей жизни. Не дать Купитману забухать — это сильно. — Почему? — Человек, у которого часто есть деньги... — рассуждал вслух Глеб Викторович, доставая вторую сигарету и закуривая, — полезная вещь в хозяйстве. Я б на твоём месте с ним не ссорился, плохая примета: потом долго не займёт. Лобанов задумался. Романенко был прав, и это означало, что простое до поры задание переставало быть таковым. — А чё делать тогда? — пыхнул дымом Семён. — Попробуй время потянуть. Сканворды поразгадывайте, почитайте друг другу вслух... Романенко не договорил, так как Лобанов занёс руку ещё на слове «сканворды», и сигарета, пулей вылетевшая изо рта Глеба Викторовича, укатилась к дверям. Прибыл по назначению Семён очень даже вовремя, так как Иван Натанович, успевший убрать руины после вчерашнего пиршества и даже накрывший новую поляну, стоял сейчас перед заветным шкафчиком, рассматривая хранимые там богатства. Лобанов хлопнул дверью, и Купитман встрепенулся и прикрыл ворота в рай. — А, Семён, здравствуй. Рад, что ты откликнулся. Проходи, присаживайся. Семён присел и немедленно приступил к работе: — Вам нельзя сегодня пить. Купитман сокрушённо вздохнул: — Посмотри на меня, Семён, на эти потухшие глаза, серое лицо, трясущиеся руки — посмотри и скажи: могу я в таком состоянии работать? Я собираюсь не пить, я собираюсь лечиться, а твоя задача на сегодня — остановить меня, когда лечение перейдёт... перейдёт в... — Пьянку, — закончил Лобанов. — А чё, пожрать у вас есть чё? Через час «оздоровительного процесса» разошедшийся Купитман стянул через голову, не заморачиваясь с пуговицами, голубую врачебную куртку и остался в серой трикотажной майке с тёмными кругами подмышками. Глаза доктора уже вовсю блестели, лицо цвело яркими красками, и перестали трястись руки — если судить по тому, как уверенно доктор снова и снова наполнял бокалы. В принципе, лечение можно было уже и заканчивать, но Купитман отчаянно хотел закрепить результат. — А сейчас давай выпьем за... — Телефон Купитмана зазвонил, Иван Натанович сердито нажал на клавишу отбоя, но аппарат продолжал возмущаться, а потому был немедля отправлен в нокаут, и венеролог, наморщив лоб и припомнив тост, продолжил. — Давай выпьем за... В коридоре раздался шорох множества шагов и гул голосов, в котором «поплывшему» уже Семёну не удалось разобрать ни слова, иногда только звучало что-то похожее на «мяу», произносимое на разные лады. Он попытался указать на такое подозрительно массовое посещение кошками отделения венерологии, но Купитман лишь отмахнулся, продолжая исторгать из себя потоки пьяного словоблудия. Толпа остановилась перед дверью и притихла, кто-то покрутил ручку, а потом в замке предательски щёлкнул ключ, и со словами: «А вот тут у нас кабинет заведующего кож...» вошла Анастасия Константиновна Кисегач. Из-за её спины на вдрабадан упившихся докторов пялились маленькие узкоглазые люди. Семён сглотнул и выдавил свою коронную фразу: — Анастасия Константиновна, я вам сейчас всё объясню! Объясняться, правда, пришлось не Семёну, а Купитману и Быкову, вызванным на следующий день в кабинет главврача. Сбор состоялся после того, как китайская делегация, наполненная незабываемыми впечатлениями о посещении русской больницы, отправилась восвояси, и Быков, усаживаясь на стул, не преминул подпустить шпильку: — Так ты даже не сама про китайцев придумала, когда Сёмку комиссией пугала? Тебе бы креативность прокачать... — Ага. Прокачаю. Выслушивать путанные объяснения подчинённых главврач не собиралась; она молча пошарила в ящике стола и вытащила на свет божий бутылку, с позором конфискованную вчера из купитмановского кабинета. — Значит, так, — продолжила Кисегач. — Ты, Андрюша, жалуешься периодически, что я с тобой не играю — так вот, я намерена исправить эту свою оплошность. Игра в джиннов мне понравилась, и вот в неё мы и сыграем. Быков насторожился, а Кисегач неумолимо продолжала: — Ну, правила я менять не стала, только хозяйкой лампы теперь буду я. — Главврач потрясла в воздухе бутылкой, по кабинету растёкся волнительный запах, и Купитман повёл носом и тоскливо вздохнул. — А вы будете двумя моими покорными — очень покорными! — джиннами. Желаний по традиции три, и вот первое желание: поиграйте со мной. Три раза.