Нулевой отсчет

Орихиме было страшно. Страшно до дрожи в коленях и до головной боли. Нет, конечно она и раньше понимала, что чем-то хорошим её похищение вряд ли кончится, но она предполагала, что Куросаки-кун не настолько очерствел, еще не забыл, что они были хорошими друзьями. Вернее, для неё он был даже больше, чем другом. Какое счастье, что он этого так и не узнал. Какое счастье, что она такая трусиха. Какое счастье, что… — Эй, с тобой все нормально? — осторожно поинтересовалась Кайтеш, дергая девушку за рукав платья. — А? — встрепенулась Орихиме. — Да, все в порядке, я просто задумалась… — Тогда ладно, — все еще не отводя подозрительного взгляда протянула Кайтеш. — Ты чего-нибудь хочешь? — Нет, спасибо, — коротко отозвалась Иноуэ, опуская взгляд. Несомненно, Кайтеш была прекрасным арранкаром, если смотреть взглядом человека — умная, добрая, даже немного сочувствующая… Но это-то и напрягало сильнее всего. Орихиме встречала не так много арранкаров, но уже мнение о них сложилось не сказать, чтобы сильно хорошее, потому к своей «тюремщице» она приглядывалась особо настороженно, ожидая, когда же проявится жестокая, звероподобная сторона той. Арранкары… Яростные, злые, опасные… Хищники, одним словом. Шинигами не шли с ними ни в какое сравнение — у тех хотя бы мотивы были понятны. Не до конца, разумеется, но все же хоть что-то подчинялось человеческой логике, а не логике голодной стаи, в которой каждый пытается вскарабкаться на голову другому и подмять под себя остальных. Где-то рядом кто-то тихо и безнадежно вздохнул. Орихиме сразу же вздрогнула, подскочила и недоуменно уставилась на Тарше, от которой исходил звук. — Скучно мне, — пояснила арранкарша, печально глядя на девушку. — Зеро ушел, оставив меня следить за тобой, а я не могу следить за чем-то столь унылым, ибо и сама начинаю хандрить. Слу-у-ушай, — внезапно оживилась девушка, а глаза её сверкнули странным, даже немного фанатичным огнем, — а расскажи мне о мире людей! Интересно же. Орихиме поперхнулась воздухом. Вот уж чего-чего, а подобного от Кайтеш она не ожидала. Рассказать о мире людей… Ну надо же. — А что ты хочешь узнать? — осторожно поинтересовалась Орихиме. — Все! Но, увы и ах, все знать невозможно, потому я оставляю право выбора тебе. — Хорошо, — согласилась Орихиме и призадумалась. Она действительно не знала, о чем бы таком рассказать. — Можешь рассказать о своей человеческой жизни, мне будет интересно. — Ну… — замялась девушка, пытаясь подобрать слова. — Я была обычной ученицей в школе, училась нормально, у меня даже была лучшая подруга — Тацки. Она очень смелая, всегда меня защищает, я ради неё даже волосы отращиваю. Ну, точнее, ради себя, но из-за нее. Она даже с Ичиго ругалась… Когда тот был Ичиго, — Иноуэ опустила глаза. — Еще с нами учились Исида-сан и Садо-сан. Исида — последний квинси, он ранил того синеволосого, который за мной пришел. Правда потом его самого ранили, причем серьезно, но я успела немного, совсем немного его подлечить. Но он должен выкарабкаться, он сильный! Садо-сан — такой же человек, как и я, просто со способностями. Еще у меня был брат, Сора, он обо мне всегда заботился, забрал к себе, когда с родителями стало совсем плохо… Только я их почти не помню… Но потом он умер, — Орихиме перешла почти на хриплый шепот, а глаза ее предательски увлажнились, выдавая состояние той. — Миленько, — пробормотала Кайтеш, когда тишина в комнате почти что зазвенела, ввинчиваясь в уши, накрутила прядь на палец. — А я вот не помню, кто был со мной до того, как я умерла и стала пустым. Да и никто не помнит. Но, наверное, раз уж я арранкар, то это были не самые лучшие люди. — А как становятся пустыми? — Тихо поинтересовалась Орихиме, не в силах бороться с любопытством, хотя ей все еще было печально от воспоминаний. — Мне как-то пытались объяснить, но я не совсем поняла. — Страшно, — призналась Кайтеш. — Я мало что могу сказать, но происходит это в двух случаях: либо человек по жизни порядочная тварь, и это очерняет душу, либо просто ни во что себя не ставит сам и никто другой его не ценит, и из-за этого в душе образуется такое тянущее, гулкое чувство. Ты ведь его знаешь, да? Орихиме только кивнула молча, собирая складки тяжелого платья, сжимая в кулаках. — Даже слишком. Резко хлопнула дверь, пресекая не то чтобы неприятный — скорее странный, немного страшный разговор, — и в комнату ввалился чем-то недовольный Зеро со свертком в руках. Сверток оказался платьем (очередным), перекочевавшим к Иноуэ, которая, развернув его, недоуменно воззрилась на рыжего, застывшего посреди комнаты. Платье было немного иного фасона, нежели обычно — с пышными рукавами и более широким — в две ладони — поясом. По бокам подола зияли разрезы настолько широкие, что к платью должны были прилагаться штаны или еще одна юбка, причем позже обнаружилось и то, и другое, на выбор, так сказать. — Орихиме Иноуэ, сейчас и впредь, ты — мой фрассьон, и подчиняешься лишь моим приказам. Ясно? Девушка лишь судорожно кивнула, широко распахнутыми глядя на Зеро. Сердце ухнуло в пятки, а сама Орихиме окончательно перестала понимать происходящее.

***

— Голова!.. — сотрясала воздух Кайтеш уже минут пять-семь, пылая праведным гневом. Срок, в общем-то не такой и большой, но за это время арранкарша успела достать Зеро больше, чем Орихиме со всем населением Лас Ночес за все время, проведенное им арранкаром. — Она нужна не для того, чтобы в нее жрать и бухать, а чтобы еще и ей думать! — Я не пью, — огрызнулся рыжеволосый, прислонившийся к стене и сложивший руки на груди. В груди вибрировала злое ворчание, которое он титаническими усилиями сдерживал, что с каждым словом девушки становилось все труднее. — Незаметно, — прошипела арранкарша. — Ты так и не осознал? Она — человек, не арранкар! И ты собираешься зачислить её в свою фракцию? Ты хоть понимаешь, ЧТО может произойти? Если ты думаешь, что таким образом защитил её от нападок остальных арранкаров, то нихера! Ты только дразнишь стаю голодного зверья свежим куском мяса. И ведь однажды… — девушка запнулась и продолжила гораздо тише, — однажды кто-нибудь додумается прыгнуть и вырвать этот кусок из твоих рук. Ты этого хочешь? — Прекрати истерику, курица, — хохотнул Куросаки. — Ты не думаешь о том, что чем выше прыгнет зверь, тем выше поднимется рука, держащая мясо? — А если не успеет? — Успеет, — хмыкнул Зеро. — В этом будь уверена. И вообще, что ты о ней так печешься? Она же, как ты сказала, просто человек. Тебя это не должно волновать абсолютно. Кайтеш смерила его долгим сердитым взглядом и протянула: — Да-а-а… Сила есть — ума не надо… Что-то резко грохнуло, в воздух взметнулось облако пыли. — Зарываешься! — прорычал Зеро, вдавливая фрассьона в стену, по которой поползли разводы трещин. Костяшки на руке, сдавливающей шею Кайтеш побелели, и девушка тихо захрипела, глядя на Зеро испуганными глазами, на глубине которых вспыхнули и затухли искорки ненависти, сменившись некой обреченностью. Просчитывать вероятности Кайтеш умела, хоть и не любила, потому понимала, что против Зеро она все равно что комар против мухобойки — подергаться можно, но шансов крайне мало, почти что нет вовсе. Однако убивать её Куросаки не собирался: подержал на вытянутой руке и отпустил, позволив сползти по стене. Тарше хлопнулась на пол, держась за шею, на которой уже проступали красноватые следы, что позже станут синими, и тяжело дыша. — Не заставляй меня злиться, — тихо и даже чуть устало попросил рыжий, приседая перед девушкой на корточки. — Мне все еще нужен умный фрассьон, который не боится вякнуть лишнего в моем присутствии. Но и зарываться не надо. Ты меня разозлишь — я не выдержу и просто тебя уничтожу, пыли не останется. У меня абсолютно не осталось терпения, потому, Кайтеш, включи мозг и не перегибай. Намеков я не понимаю в принципе. Ты поняла, я надеюсь? — Да, — хрипло сообщила арранкарша. — Прошу простить меня за мою глупость. — Прощаю, — кивнул рыжий, вздергивая девушку на ноги и защелкивая замок её куртки под подбородок, так, чтобы не было видно наливающихся синяков. — Позови её, больно долго копошится. — Хорошо, — согласила Тарше, и, постучавшись, вломилась в апартаменты пленницы, хлопнув дверью. Куросаки остался стоять за дверью, мрачно изучая потолок. Вообще, происходящее его конкретно заебало. Душе (точнее её огрызкам) хотелось пиздеца и мордобоя, но почему-то никто кроме него этого не хотел, видимо. Даже тот синеволосый придурок не лез. Не Эспада, а плюшевые зайцы какие-то — тихие, мирные и безобидные. — Зеро? — мрачно спросили сбоку. Рыжеволосый вздохнул и склонил голову, глядя черно-желтыми глазами на высокого арранкара, что выглядел официально настолько, что в него хотелось либо чем-нибудь кинуть, либо безоговорочно подчиниться. По идее, при условии, что являешься низшим арранкаром. Зеро остался глубоко равнодушен к появлению посланника. — Ну, предположим, — согласился Куросаки — Айзен-сама просил Вас быть у Него в течение часа, причем вместе с фрассьонами. — Это все? — Да. — Ну и вали отсюда, — хмыкнул Зеро, после чего подошел к двери, хлопнул по ней ладонью и гаркнул: — Вы там сдохли что ли? Быстрее! — Не пыхти ты так, — попросили из комнаты. — Мы с рукавами разобраться не можем. Они и должны быть столь… пышными? — Наверное. Я в этом не разбираюсь, знаешь ли. И вообще, кто из нас двоих баба? — Я, но ведь шмотки притащил ты. — Что дали, то и взял. — Ясно все с тобой, — послышался тяжкий вздох. — Ладно, будем делать вид, что так и было задумано. А к чему спешка? — Айзен снова вызывает. На этот раз вместе с вами. Кайтеш задумчиво склонила голову. Ситуация окончательно перестала казаться забавной.

***

— Ты знаешь, зачем он вызвал еще и нас? — тихо спросила Орихиме у идущей рядом арранкарши. — Понятия не имею, — откликнулась Тарше, сверля взглядом спину Зеро. — Могу лишь предполагать, что связано это либо с твоими способностями, либо с тем, что кое-кто зачислил тебя в свою фракцию. Но наиболее велика вероятность первого варианта. — Кайтеш, если ты думаешь, что ответ написан у меня на спине, то нет, — фыркнул рыжеволосый, поводя плечами. — Скажу тебе больше — я сам не знаю, зачем Айзену так срочно понадобились еще и вы. — А жаль, — вздохнула арранкарша. — Мы не пришли, случаем? — Пришли. И, по идее, нас должны ждать внутри. — Ох, как же мне это не нравится… — Расслабь булки. Пока вы мои фрассьоны — вам ничего не грозит, — сообщил Зеро, пинком распахивая двери и нахально вламываясь в зал, где восседал Айзен. — Н-ну? — Преувеличенно бодро поинтересовался рыжий. — И что тебе надо? К счастью (ну, если честно, то к сожалению Зеро) в зале кроме Айзена никого не было, даже верного Тоусена, который определенно предал бы ситуации огонька, в очередной раз кинувшись на слишком уж наглого арранкара. Айзен лишь повернул голову, окинув взглядом Зеро и его фракцию. И если к Кайтеш он оказался абсолютно равнодушен, то, когда он заметил Орихиме, в глазах его промелькнуло непонятное выражение, которое, впрочем, можно было считать и игрой света. — Ничего необычного. Я просто хотел лично поинтересоваться у нашей гостьи о её состоянии. Вдруг ей что-то не нравится? А второй твой фрассьон пока что может погулять, — в голосе Айзена проскользнули приказные нотки, давшие понять, что Тарше может проваливать, и, желательно, как можно быстрее. — Кайтеш, — хмыкнул желтоглазый, —, а ведь он в чем-то прав. Прогуляйся пока, отдохни, а мы тут пока сами разберемся. — Да, — как можно более бесстрастно ответила арранкарша, после чего учтиво склонила голову и вышла из зала. — Ну? — Не торопи так события, — почти отмахнулся от назойливого Зеро Владыка и обратился к Иноуэ: — Как вы себя чувствуете? Никто не обижает? — Н-нет, — пробормотала девушка. — Наоборот даже… — Отлично. А самочувствие не беспокоит? — Н-нет, — ответила удивленная такой заботой Орихиме. — Тогда, быть может, вы не откажетесь от участия в небольшом моем эксперименте? — Как Зеро решит… Я же его фрассьон, в конце концов, — попыталась слабо улыбнуться она. Улыбка, правда, получилась уж слишком натянутой. Рядом с Айзеном Иноуэ было действительно страшно. Безумно страшно. — Разрешаю, — кивнул рыжий в ответ на вопросительный взгляд девушки. — Но при условии, что я буду при этом присутствовать. — Хорошо, — легко согласился Соуске, тихо хмыкнув. Нет, все-таки эти дети его изрядно забавляли. Зеро шел по тем же коридорам, что и в прошлый раз, только на этот раз за его спиной еще и шла Орихиме, явно непонимающая, что происходит. Она тут уже несколько дней, но истинные цели ее похитителей так и не прояснились. Порой Иноуэ вообще думала, что она не более, чем приманка, однако тут же понимала, что для приманки взяли бы кого-то куда более важного, чем она. Нет, ну кому нужна обычная человеческая девушка, пусть и со странными способностями? С тихим шелестом разошлись створки огромных дверей, в лицо ударил сквозняк, запустив холодные пальцы в волосы и скользнув свежестью по лицу и шее. В Лас Ночес вообще было довольно холодно. Комната, по наблюдениям Зеро, за эти несколько часов не изменилась совершенно, словно бы в ней застыло время, остановились все процессы, разве что освещение стало чуть ярче, ровно настолько, чтобы человеческие глаза могли различить хоть что-то — зрение у шинигами и арранкаров было куда лучше, чем у обычных смертных. — Орихиме, — негромко обратился Соуске к девушке, — протяните руку ладонью вверх. Девушка чуть нахмурилась, выказывая свое волнение, и, закусив губу, вытянула руку. Хогиоку стремительно, словно живое, скатилось по пальцам Айзена и перекочевало в ладонь девушки, блеснув острыми гранями на прощание. На тонкой коже Орихиме тут же выступила кровь — видимо, порезалась Хогиоку, — и Иноуэ рефлекторно сжала ладонь. Хогиоку потухло. Орихиме испуганно охнула. Айзен нахмурился. Зеро мрачно подумал о том, нахера это все дерьмо вообще ему сдалось. — Странно, — тихо хмыкнул Айзен. — Что странно? — откликнулся Зеро. — Можешь расскажешь, чего ты вообще хотел? — Я хотел проверить, сможет ли… Иноуэ тихо вскрикнула, наблюдая за тем, как снова разгорается Хогиоку, как сглаживаются его грани, а сам кристалл бледнеет; как медленно мутнеет центр, вновь становясь туманным, с синеватым свечением. — Оно горит ярче… Что ты сделала? — Н-ничего… — пробормотала Орихиме, цепляясь ноготками за подол. Во второй руке продолжал накапливать свет Хогиоку. — Может все же сделала что-то? Например, подумала о чем-то? — Да, но я не думаю, что… — Это прекрасно, Орихиме! Вы же не против, если я чуть позже расскажу вам о цели нашего эксперимента? Я боюсь, что вам пора идти, ведь твой второй фрассьон, Зеро, может начать волноваться, не думаешь? Рыжеволосый понял, что ему прозрачно намекают, что пора и честь знать, пока не выпихнули пинком под зад. Разумеется, моральным, так как у Зеро складывалось мнение, что физическое насилие Айзен не сказать, чтобы сильно любит, предпочитая насиловать мозг. — Пойдем, — мотнул головой не-Ичиго-Куросаки, указывая Орихиме на дверь, — Кайтеш и впрямь может начать беспокоиться. И, я надеюсь, — обратился рыжий к Айзену, — что сначала ты расскажешь мне подробности проведенного тобой эксперимента — Разумеется, — кивнул головой тот, искривив губы в легкой улыбке. И добавил, как только закрылись двери за Зеро: — Разумеется, нет. Ты, мальчик, слишком умный. И позже, как только ты завершишь свою славную миссию, ты случайно уйдешь в пустыню и не вернешься. Какая жалость… «А вот фрассьона твоего, — подумал Айзен, — я оставлю. И Орихиме тоже. Надо же, какая удивительная способность у нее — подпитывать Хогиоку. Сначала забирает всю энергию, а потом возвращает сторицей, даже не чувствуя этого. Отдать её Заэль-Аппоро потом? Нет, сам буду изучать. Убьет ведь, ради науки». — Знаешь, Гин, а ведь весело играть с этими детьми. Наверняка попытаются разобраться, а в итоге только запутают себя еще больше. — Все может быть, — почти скучающе выдохнул Ичимару, выныривая из-за колонны. — А может и не быть. А может, они догадаются. Ты, главное, не заигрывайся, Айзен. Мальчик ведь и кусаться может неплохо.