Нулевой отсчет

— Тирильям-пам-парам… — тихо звучало в коридорах Лас Ночеса, перемешиваясь с шелестом ткани. Кайтеш шла, негромко напевая под нос незамысловатую мелодию и размышляя о произошедшем. Точнее, её интересовало, почему ей закрыли доступ к той информации, которую она обязательно попытается выспросить у Зеро — а тот ей почти наверняка все расскажет. Нет, она знала, что Айзен вполне осведомлен о довольно-таки негативном отношении Кайтеш к его персоне, но и должен был понимать, что против него арранкарша не пойдет, помня о некоторых… разногласиях с Барраганом, которые могли обернуться для Кайтеш последствиями несколько печальными, а то и вовсе летальными. Да и о силе самого Айзена девушка никогда не забывала. Но все же, даже негативное отношение к Айзену причиной не было точно. Что тогда? Пожалуй, тогда она и впрямь поступила довольно опрометчиво и необдуманно, отказавшись подчиняться Луизенбарну, потому как бегать по всему Уэко Мундо, скрываясь от ищеек Второго, — занятие то еще. Хорошо хоть, что в Лес Меносов они сунуться не рискнули.  — Красавица, а почему такая грустная? Зеро оказался не так хорош, как ты думала?  — Гриммджо… — Тихо прошипела Кайтеш себе под нос, после чего обернулась и приподняла брови, улыбнувшись. — У кого что болит, тот о том и говорит, знаешь? Неужели тебе кто-то не дал? Я-то думала, что ты уже всю женскую часть Лас Ночес перетрахал, а оно вот как?  — Ну, предположим, что не всю, — хмыкнул синеволосый, стремительно приблизившись и нависнув над девушкой. — А ты как, не надумала еще?  — Нечего думать, — отрезала Кайтеш, чувствуя, как рука Джагерджака сползает на ее бедро. Яростно отбиваться от домогательств Гриммджо — все равно что трясти алой тряпкой перед быком — тот распалялся еще сильнее и продолжал свое грязное дело, утраивая усилия. Хорошо хоть, что силком в постель не тащил, предпочитая полную капитуляцию другой стороны без боя. — Я тебе уже давно все сказала. Более того, ты не в моем вкусе, а я не в твоем.  — Мой вкус распространяется на любую бабу с более-менее нормальной рожей и сиськами.  — Тогда ты уж точно не по адресу — второго я тебе предложить не могу, — хохотнула светловолосая. — И все же, предлагаю закрыть эту тему, положительного ответа ты все равно не добьешься.  — Печально, — хмыкнул Гриммджо, — я думал, что хоть когда-нибудь этот оплот целомудрия падет. Как там твоя пленница? Я, когда её забирал, заметил, что мордашкой она ничего, да и формами тоже…  — Миленькая девочка, живенькая. Зашуганная прав… Гриммджо, — ахнула арранкарша, когда до неё дошел смысл слов Джагерджака, — да у тебя совсем крыша уехала! Зеро тебе голову оторвет и в задницу воткнет, а потом скажет, что так оно и было!  — С чего это? Неужели у фрассьонов не может быть своей личной жизни? Ильфордт, например, к братцу своему едва ли не ежедневно бегает, правда, потом возвращается и начинает ныть, что братец его не лю-ю-юбит, из лаборатории вышвыривае-е-ет… Ну да и хрен бы с ним, но ведь бегает же.  — А как ты думаешь, зачем он ее своим фрассьоном сделал? Чтобы следить за ней и защищать от тебе подобных!  — Ну-ну. А что же он тебя не защищает, а? — Джагерджак резко схватил Кайтеш за плечо, второй рукой дергая вниз застежку на куртке, дабы лицезреть багрово-фиолетовые пятна. — Или он только с девкой так нежен?  — Тебя так волнует? — поинтересовалась Тарше, дождавшись, пока Джагерджак её отпустит, и вздергивая обратно «собачку» молнии. — Мне просто напомнили, кто есть кто, и к тебе это отношения не имеет. Не нравится — сообщи об этом Зеро, он тебя с удовольствием выслушает. Это все?  — Все, — ухмыльнулся Сэкста, голубые глаза его заледенели. — Кстати, передай Зеро, что я буду ждать его у тридцать второго блока. Обсудить кое-что надо.  — Передам. А теперь, ввиду того, что тем для разговора у нас больше нет, я вынуждена спешить. Может, свидимся когда-нибудь потом. «Когда-нибудь никогда, если уж говорить честно», — мысленно поправила себя Тарше, стремительно разворачиваясь и скрываясь за поворотом, дабы не видеть больше надоедливой рожи Шестого, тихо хмыкнувшего себе под нос. Вообще, ему было удивительно, что Кайтеш никак не хотела подчиняться ему, скрываясь и ища отговорки. Сейчас, да, она перешла во фракцию, но это действительно никогда не мешало иным арранкаршам один-другой разок перепихнуться с Гриммджо. Арранкаром тоже хочется получать удовольствие не только от бойни. Сама Кайтеш не любила Айзена, не любила и Эспаду, считая, что время, проведенное в Лесу Меносов, было лучшим в её арранкарской жизни. Кайтеш вообще мало что любила, кроме как пошастать по пустыне и помолчать с одним старым знакомым, который в последнее время все реже появлялся на месте их встреч. Впрочем, с его-то характером… Тарше стремительно шагала по коридорам, стараясь побыстрее найти Зеро, дабы передать ему весть, что могла поднять ему настроение, ибо в последнее время рыжий достаточно часто испытывал вспышки гнева, не подвязанные, судя по всему, ни на время, ни на обстоятельства. У Гриммджо были вполне неплохие шансы словить по щам. В конце концов, если Зеро сорвется на нем, проблем станет меньше и у Кайтеш, и у остальных арранкаров, а сами они, возможно, станут чуть спокойнее и уравновешеннее. На своего Эспаду и второго его фрассьона блондинка нарвалась уже около дверей комнаты рыжей. Кайтеш тут же нацепила на лицо приветливую улыбку и вопросила:  — Ну? Что там было?  — Хрень там какая-то была, — предельно честно ответил Зеро.  — Мы сами не поняли, — пояснила Орихиме, заметив приподнявшиеся брови Тарше. — Все было очень быстро и непонятно, я даже предположить не могу, что это было.  — Славненько, — хмыкнула арранкарша. — Ладно, в деталях потом расскажешь, а пока иди, отдохни, а мне надо с Зеро переговорить с глазу на глаз. Иноуэ кивнула и, прошуршав широким и явно длинноватым подолом по полу, скрылась за дверью, тут же чем-то загремев. Кайтеш дернулась было внутрь, но вспомнила, что в комнате не могло быть ничего потенциально опасного и пригодного для самоубийства по неосторожности, и успокоилась.  — Что? — поторопил ее Зеро, тоже слышавший подозрительный шум за дверью, но все же слегка обеспокоившийся им.  — Гриммджо тебе встречу назначил. У тридцать второго блока. Насчет времени ничего не говорил. Насчет цели — тоже. Желтоглазый внимательно слушал, чуть наклонив голову, и пристально смотрел на фрассьона, после окончания сообщения которой произнес:  — У меня два вопроса. Первый: где тридцать второй блок? Второй: Гриммджо — это то синеволосое чмо?  — Вээ?.. — выдохнула Кайтеш. — Ты серьезно?  — Очень.  — Да, то. — Пиздец он борзый.  — Забудь, — вздохнула Тарше, осознавая, что проблем будет куда больше, нежели ей бы хотелось. Проблем ей не хотелось вообще, если честно. — Но все же, если все же пойдешь на встречу с ним, будь аккуратнее. Мало ли какие у него козыри по рукавам распиханы. Кстати, он интересовался Орихиме, так что постарайся объяснить ему, что она твой фрассьон. Только мягко, по возможности без насилия.  — Твою мать, носишься со мной, как курица с яйцом. Скоро начну забывать, кто из нас двоих Эспада, а кто — фрассьон. И что значит «интересуется»?  — Забудешь — я тебе напомню, — хохотнула арранкарша. — Во всяком случае, я тут уже довольно долго, а ты — без году неделя, и много не знаешь. Разумеется, я должна хоть как-то улучшить жизнь тебе, чтобы не ухудшать её себе. А интересуется… Гриммджо довольно… разгульный образ жизни ведет, если можно это так назвать. Половину женского населения Лас Ночес он уже точно перетрахал, остались самые буйные, страшные и несколько новеньких, коих он еще не успел, но это только пока. Потому, я думаю, интерес у него…  — Я понял, — хмыкнул Зеро. — Можешь не продолжать. Я надеюсь, ты сообщила ему, к чему могут привести его действия?  — К его голове в его же заднице.  — Ай, какая же ты молодец! — «умилился» рыжий. — Кстати, у меня есть еще вопрос. Ты к каким относишься: к буйным, страшным или новеньким?

***

Согласно объяснениям Тарше тридцать второй блок находился где-то чуть севернее того места, где Зеро откопался, так что найти его оказалось не так уж-то и трудно — воронку после себя Куросаки оставил и впрямь огромную, до сих пор не замело песком. Блок, как и остальные, представлял из себя огромную пустую коробку с входами со всех четырех сторон, а на одной из наружных стен была нарисована цифра в человеческий рост, благодаря которой Зеро понял, что он на месте. Внутри, как ни странно, было очень тихо, хотя снаружи вовсю бушевала песчаная буря — Уэко Мундо был щедр на подобные подарки.  — Пришел-таки, — хохотнул Джагерджак, внезапно появляясь словно из ниоткуда. — Я уж думал, Тарше тебе не передаст.  — Говори быстрее, — скривился рыжий, с первых слов понимая, что нормального разговора не получится. — У меня нет желания тратить свое время на разговор с подобным отбросом.  — Ух ты, да ты у нас брезгливый, я погляжу. С Улькиоррой вы бы подружились, наверное. Он тебе «мусор», а ты ему «отброс». Идиллия просто.  — Я сказал, чтобы ты поторапливался. Тебе еще раз повторить? Могу даже по слогам, а то и по буквам, раз так просто не понимаешь.  — Да я, собственно, без какой-то конкретной цели тебя позвал, — ухмыльнулся Джагерджак, явно нарываясь. — Интересно стало, что ты за птица, что аж нашу неуловимую поймал и подчинил, и в фаворитах у Айзена ходишь.  — А ты что, ревнуешь? — заржал Куросаки. — К кому, к Айзену или к Кайтеш?  — Не веди себя как идиот, — скривился синеволосый, ухмылка его подувяла. — Оба они дохера умные, а на самом деле то еще говно. Но не о том сейчас, — Гриммджо снова расплылся в самодовольной лыбе. — Как же ты Зеро-то стал? Только хвалишься, что убьешь, но не атакуешь, даже не пытаешься.  — Тебя больше всех ебет, как я стал Зеро? Скажи спасибо, что я тебя еще не убил, хотя мог бы. Ты откровенно домогался до одного моего фрассьона, а в сторону второго делал неоднозначные намеки. Так вот, сученыш, довожу до твоего сведения, что если с одной из них случится хоть что-то по твоей вине… Нет, ты не думай, я не буду тебя убивать. Своими руками, по крайней мере. Я просто оторву тебе руки и ноги, а потом отправлю гулять по пустыне. Может, даже меч дам. Только вот использовать тебе его все равно не удастся, разве что зубами. Я надеюсь, я достаточно ясно выразился?  — Что ты, что Айзен, что Кайтеш… Все сказочные дебилы, — закатил глаза синеволосый, горестно вздыхая. — Иди-ка ты нахуй, Зеро. Даже говорить с тобой скучно. Гриммджо хохотнул и исчез в сонидо, взметнув столп пыли. Зеро остался стоять на месте, лишь хмыкнул тихо. Кое-кто зажрался. Сильно зажрался. Может, и этому щенку преподать урок? А то они очень нешуганные, несчастные, и самосохранением у них траблы. А отсутствие чувства самосохранения, как на собственном опыте убедился Зеро, ведет к смерти. Ичиго развернулся и тоже ушел в сонидо. Нет, драться с Джагерджаком сегодня было слишком лень, хотелось завалиться к себе, рухнуть на кровать и лежать, смотря в потолок. Или пообщаться с Кайтеш. Но мордобоя сегодня почему-то не хотелось. Еще сильно напрягало это злоебучее чувство, вроде какой-то привязанности к фрассьонам. Очень весело будет, если к концу месяца Зеро вернется к своим человеческим принципам: «Сей добро, а если тебе мешают — устраняй мешающих и продолжай сеять добро». С одной стороны, это было забавно, с другой — глупо. Он стал арранкаром, а его псевдо-друзья вряд ли смогли бы нормально с ним общаться, находясь в постоянном страхе. Да и сам он не стал бы. Общаться с подобными им — как в мусорном баке копаться: противно, мерзко и нахер не надо. Куросаки даже сам не заметил, как оказался перед дверью комнаты Орихиме. А кстати…  — Девка, пакуй шмотки, —сказал Зеро, нахально врываясь в комнату. — Ты переезжаешь.  — Куда? — тут же испуганно встрепенулась Иноуэ, роняя какую-то книгу с колен. Та с тихим хлопком упала на пол.  — Будешь жить в комнате фрассьона, они где-то рядом с моими. Безопасность твоя — раз, спокойствие мое — два. Срать я хотел на твои возможные контраргументы.  — Хорошо, — покладисто кивнула Орихиме, поднимая книгу с пола и закрывая её. — Только мне и собирать-то нечего, только вот эта книга, мне её Кайтеш принесла…  — Ну вот и славно, — хмыкнул рыжий.  — Так что там Гриммджо хотел? — Высунулась из-за спинки дивана арранкарша, с любопытством глядя на Зеро.  — Ничего конкретного, видимо, просто полюбоваться на меня решил. Тебя заодно дурой обозвал.  — Вполне в его стиле, — пожала плечами Кайтеш, поднимаясь с дивана. — Я заберу отсюда одеяло и подушку, Орихиме должна на чем-то спать.  — Бери, — кивнул Ичиго и вышел из комнаты, потянув Иноуэ за собой.

***

Когда Орихиме, и без того измученная нервными событиями сегодняшнего дня, заснула в своей комнате, а потом спать отправилась и Кайтеш, сообщив, что «даже сильным и независимым хочется спать», в дверь комнат Зеро тихо постучали. За дверью оказался посыльный от Айзена, только на этот раз он не передавал счастливую весть, что, мол, так и так, Владыка вас видеть изволит, а принес запечатанный конверт и, передав его, тут же удалился, скрывшись в тени коридора.  — Что там? — тихо и хрипло спросила Кайтеш, волоча за собой одеяло. Зеро стоял, читая сообщение, и Кайтеш видела, что прочитал он его раза два минимум — взгляд перескакивал с последней строчки на первую. Зеро перевел темный взгляд на фрассьона и перекинул той письмо. На бумаге было написано всего три предложения: «На территорию Уэко Мундо проникли посторонние. Вторгнувшимся присвоен статус „враги“. Для расследования случая послан Гриммджо Джагерджак с фрассьонами».  — Кажется, моего второго фрассьона пришли спасать, — губы Зеро разъехались в ухмылке, шальной, слегка безумной даже. Безжалостной и мстительной.