Нулевой отсчет

— Давайте вот без всей этой херни вроде «мне жаль, что так вышло», — Ичиго скривился. — Потом будем сопли размазывать, сейчас важнее Айзен со своей Эспадой.       — Расскажете про Эспаду подробнее? — Урахара заинтересованно качнулся вперед. Он сидел напротив Ичиго, скрестив ноги и сняв свою дурацкую полосатую шляпу, и внимательно вглядывался в изменившееся лицо юноши. Йоруичи уже в человеческом облике сидела чуть позади и рассматривала не только Ичиго, но и тех, кого он притащил с собой: незаинтересованно скользнула взглядом по Кайтеш и Арчеру, задержалась на Гриммджоу (точно, он же уже был в мире живых, притом наследил неплохо — вспомнил Ичиго) и остановилась, выцепив уставшее и побледневшее лицо Орихиме.       — Киске, — женщина плавно поднялась с пола, подошла к дивану, где расположилась фракция Зеро, и потрепала Иноуэ по плечу. Прикорнувшая было девушка открыла глаза и вопросительно подняла их на Шихоуин. — Я отведу ее спать, она устала.       — Я недавно спала… — попыталась отвертеться Орихиме, но Ичиго прервал ее:       — Она права, иди. Ты потратила много сил, когда лечила Гриммджоу. Вряд ли ты успела восстановиться полностью.       — Все комнаты наверху свободны, — Ишшин потушил в пепельнице очередной окурок, но от окна не отошел — потянулся за новой сигаретой, продолжая осматривать улицу. — Девочки уехали в лагерь на три недели.       Орихиме кивнула, поднялась с дивана и пошла за Йоруичи, потирая глаза.       «Нелегко ей пришлось, — подумалось Ичиго. — Если Киске втянет ее в то, что скоро произойдет, я его удавлю».       Торговец словно прочел его мысли:       — Думаете, Айзен скоро начнет наступление?       — Думаю. Может, завтра или послезавтра, может, через неделю, — Куросаки невесело усмехнулся, — но так или иначе, времени у нас преступно мало.       — Вы можете рассказать, что с вами делал Айзен?       — Со мной — только разговаривал. С Орихиме испытывал Хогиоку.       Урахара вскинулся:       — Как он выглядел?       — Айзен или Хогиоку?       На диване кто-то насмешливо фыркнул.       — Хогиоку.       — Я… плохо в этом разбираюсь. Что-то вроде хрустальной граненой сферы с чем-то темным внутри.       Урахара сжал переносицу, крепко зажмурился — видимо, ему уже давно было не до сна — и тихо выругался.       — Это очень плохо. Очень. Знать не хочется, насколько он стал сильнее.       — Я бы не сказал, что сильнее, — вмешался Гриммджоу. — - Я не знаю, что они там с девкой наиспытывали, но если раньше Айзен влиял на эволюцию Пустых, ну, нашу эволюцию, из любой точки Уэко Мундо, то последних арранкаров он выводил уже в специальном приспособлении в Лас Ночес.       — Я тоже так думаю, — Кайтеш поскребла ногтями ткань подлокотника, пытаясь сколупнуть невидимое пятнышко. — Я из арранкаров, которых случайно зацепило отголосками силы Хогиоку. Раньше таким образом много появлялось, сейчас вообще перестали.       — Или Хогиоку теряет силу… или ее концентрирует, — Ишшин отвернулся от окна. — Если второе, то паршиво.       — Если первое, то тоже, — отозвался Киске. — В таком случае Айзен наверняка захочет подзарядить его.       — Когда Соуске дал Хоугиоку Орихиме, тот погас, а потом снова разгорелся, причем, как мне показалось, даже ярче, — заметил Ичиго, выпрямляясь и потирая затекшую шею.       — У нее после этого не было проблем с ее Шун-Шун-Рикка?       — - Вроде нет, — Ичиго пожал плечами. — Я не заметил. Но лучше у нее спросить.       — Она уже спит, — Йоруичи спустилась со второго этажа, помахивая каким-то пакетом. — Она и так набегалась, позже расспросите. Раньше чем через три дня Айзен скорее всего не нападет. Нам надо успеть связаться с Готеем, чтобы они объявили военное положение, и разработать нормальный план.       — План чего? — осторожно уточнил Ичиго, чувствуя, что теряет чересчур быстро развивающуюся нить разговора.       — Защиты Каракуры от Айзена, — Киске тяжело вздохнул, поднимаясь и надевая шляпу. — Хоугиоку питается душами, а у населения Каракуры сильная чувствительность к реяцу, так что…       — Так что скорее всего именно ей Айзен и воспользуется как батарейкой?       — Именно. И знаете, я бы посоветовал вам всем сейчас тоже пойти и отоспаться. Кто знает, когда нам удастся выспаться в следующий раз.       — Заберете Гриммджоу с собой? — спросил Ичиго, и предвосхищая возмущенные вопли, добавил: — Ему надо долечиться. Кайтеш пойдет с ним. Арчер?       — Если не будете против, я составлю им компанию, — Арчер вопросительно посмотрел на Урахару, ожидая ответа.       — Ничего не имею против! — торговец достал веер и как ни в чем не бывало спрятал за ним лицо. — Заодно и узнаем, как действует на арранкаров кидо…       — Киске… — угрожающе начал Ичиго.       — Без фанатизма, я обещаю!       — И еще, старик… — юноша повернулся к Ишшину, сморщился и чихнул. — Прекращай смолить. Весь дом провоняешь.       Ишшин усмехнулся и затушил выкуренную едва ли до середины сигарету.       

***

      Ичиго очень хотелось громко выругаться, хлопнуть дверью, догнать Урахару и сотоварищи и убить кого-нибудь. Может быть, самого Урахару в том числе.       Мешал тот факт, что тогда он разбудит Орихиме, которая сладко сопела на его кровати, одетая в его же вещи — видимо, Шихоуин не понравилась арранкарская форма, так что она решила переодеть девушку во что-то более человеческое. И разумеется, ничего лучше его старых вещей она не нашла.       Вредная плешивая кошка. И умная. Но все равно вредная и плешивая.       Ичиго достал из шкафа футон, расстелил на полу и кинул сверху одеяло, найденное там же. В качестве подушки подложил свою куртку, оставив на себе майку с высоким воротом и хакама. Лег и бездумно уставился в потолок.       Сон никак не шел, а вот мысли вились в голове взбудораженным роем, не давая толком ни за одну уцепиться.       Они спрашивали у него только про Айзена и Хоугиоку. Они не спрашивали у него про него самого. Не считают за угрозу? Не хотят провоцировать и бередить душу? Сами боятся?       Ичиго не знал, он был растерян. Он более не был обижен на Готей (хотя они все равно мудаки и страшно облажались), не хотел разрушать Сообщество Душ (там, между прочим, живут абсолютно невиновные люди), не…       Так. Стоп.       Ичиго откинул волосы с лица и сел.       Не обижен на своих убийц. Не хочет убивать.       Ичиго снова Ичиго. Или «все еще Ичиго»? И где пустой?       Хичиго не отзывался.       Да что за?..       Как же сложно с самим собой!       Парень встал, нацепил на пояс меч и пошел в ванную. Надо было умыться, освежить голову, подумать и не мешать своими излишне громкими мыслями спать нормальным людям.       В ванной, как и во всем доме, ничего почти и не поменялось, даже его шампунь стоял на месте.       Они так и не смирились с мыслью, что он умер?       Он ведь тоже с ней не смирился. Не хотел и не мог этого сделать.       Ичиго взглянул в зеркало — как тогда, в первый день в Лас Ночес. Ему даже показалось на мгновение, что он все еще там — в мертвой бесцветной пустыне, и от этого стало так тоскливо, что даже утопиться захотелось.       — Не спится? — Ишшин стоял за спиной и крутил в руках сигарету. Парень даже не заметил, как он подошел.       — Не спится, — Ичиго запустил руку в волосы, пытаясь зачесать вылезшие пряди, но только взлохматил их сильнее, да и руку едва из колтунов выдрал. Постоял несколько секунд, сердито сопя.       — Ты знаешь, как с этой дрянью разбираться?       Ишшин наконец засунул сигарету за ухо и оглядел разлохматившуюся хвост:       — Отрезать?       — Не режется. Я уже пробовал, — парень перекинул волосы из-за спины, разорвал резинку, удерживающую волосы, и выкинул ее в мусорку. Попытался пальцами разделить волосы на прядки, но лишь запутал их сильнее, дернулся от боли, из-за чего ударился бедром о раковину и, запнувшись о собственную ногу, хлопнулся на бортик ванной. Ишшин лишь тихо хлюпнул-фыркнул, наблюдая за метаниями сына.       — Тогда можно попытаться отмыть и расчесать. Не смотри на меня глазами мокрого щенка, я тоже не умею!       — Тогда ты можешь хотя бы помочь?       Куросаки старший пожал плечами:       — Чем смогу — помогу…       

***

      Через полчаса мокрый и злой Ичиго сидел на кухне, кутаясь в плед и надеясь, что когда-нибудь это злосчастные патлы высохнут (а лучше — отсохнут).       Ишшин сидел рядом на диване и смотрел телевизор, изредка глухо посмеиваясь над шутками, в которых парень ничего смешного не находил, да и не искал особо, больше внимания уделяя собственной рефлексии.       — …Что? — Ишшин недоуменно обернулся.       — Ты меня боишься? — повторил Ичиго, стараясь не смотреть в сторону, а не на отца.       — Ты дурак, Ичиго, — мужчина тяжело вздохнул и выключил звук телевизора. — Я твой отец, и боюсь я не тебя, а за тебя. Я переживаю, что ты не справишься с тем, что на тебя навалилось, но и не знаю как, чем тебе помочь. Когда ты исчез, Урахара сказал, что ты скорее всего выжил. Из-за пустого.       — Из-за него. И я его больше не слышу.       — Может, оно и к лучшему.       — Или он окончательно слился с моей личностью и скоро я начну беспричинно злиться и рубать всех на салаты.       — Не начнешь, — Ишшин встрепал влажные рыжие пряди. — Не в твоем это характере. Да и в конце концов, однажды же ты его подчинил? Во второй раз будет проще.       — Мне бы твой оптимизм…       — Свой вырабатывай, — мужчина фыркнул и вытащил из-за уха сигарету — чудо, что не отсырела и не раскрошилась — достал зажигалку… и сигарета сама вспыхнула у него в пальцах, за две секунды прогорела до фильтра и затухла. Ишшину оставалось лишь озадаченно смотреть на огарок. Ичиго довольно ухмыльнулся — продвижение в контроле собственной силы его радовало: бала получилось чуть сильнее настоящего огня, а не разнесло дом в щепки.       — Серьезно тебе говорю, прекращай это дело. Весь дом провонял. А сдохнешь от рака легких — и что Карин с Юзу делать будут?       — А ты…       — Я больше не принадлежу миру людей, — Ичиго нахмурился и сжал губы, между бровей залегла привычная морщинка. — Ты на меня посмотри, же я похож на демона из дебильного женского романа!       — Нет, ну какой же ты все-таки дурак… — Ишшин привлек сына к себе, дернул за челку и сказал в потемневшую от влаги рыжую макушку: — Все решаемо, главное — желание. А тебе сейчас бы спать, а не голову всякой дурью забивать. Времени много, еще успеешь.       Ичиго прикрыл глаза, глубоко вдохнул разлившийся вокруг запах домашнего уюта и провалился в сон.       Отец прав, он еще успеет.       

***       Как бы Ичиго не мечтал о судьбе диснеевской принцессы, утро встретило его далеко не пением птиц и солнечным светом, а грохотом с кухни. Ичиго скатился с дивана и рванул в зону боевых действий, прокручивая в голове сразу с десяток жутких вариантов.       На деле все обстояло куда прозаичнее: Орихиме проснулась и решила приготовить завтрак, причем на всех.       Перспектива готовки Иноуэ пугала юношу даже больше Айзена и всех арранкаров разом, потому что он помнил, как она готовит — Тацки рассказывала.       — Орихиме, не надо, пожалуйста! — хрипло спросонья попросил Ичиго, глядя на девушку одним глазом и пытаясь разлепить второй. Плед не желал держаться на плечах нормально и постоянно норовил сползти.       — Но Куросаки-кун, я же все равно ничем не занята, так что…       — Иноуэ.       — Но…       — Иноуэ.       Орихиме смотрела на Ичиго растерянно. Она искренне не понимала, почему юноша не хочет, чтобы она готовила. Хотя….       — Погоди-ка… — девушка протянула руку и сняла с пледа яркий желтый стикер, исписанный неровным почерком Ишшина. — «Я ушел к Урахаре, подползайте туда же, как проснетесь. В холодильнике есть бутерброды и молоко, на полке хлопья, короче, Ичиго, ты знаешь. Одежду Орихиме утащила Йоруичи (я не уследил), но найдете что-нибудь. Твоя майка на вешалке в ванной».       Орихиме замолчала, поджав губы. Ичиго фыркнул:       — Так вот что это за пакет был… С твоими вещами?       — Она вчера сказала надеть что-то более домашнее, и даже одежду мне дала… Но зачем она забрала мои вещи? И что мне теперь надевать? — Иноуэ была полна смущения и негодования одновременно.       — Найдем, — Ичиго отобрал у нее стикер и прилепил его на холодильник, после чего открыл створку и уставился в его нутро, сонно щурясь. На первой полке призывно лежали бутерброды, бережно накрытые пищевой пленкой, а на второй… Ичиго издал восторженное «Оооооо…» и вместо бутербродов достал длинное овальное блюдо, накрытое еще одним, выставил его на стол и уставился в холодильник еще заинтересованней.       — Может, ты сначала умоешься? — Орихиме положила ладошку ему на плечо.       — Умоюсь, — согласился парень. — А ты разогреешь котлеты в микроволновке?       — Разогрею. Сколько?       — Штуки четыре. Себе тоже разогрей. А я-а-а-ау… — Ичиго протяжно зевнул и потянулся. — Пойду и умоюсь, правда что ли.       Ичиго ушел наверх, умываться, а Орихиме осталась на кухне. С уходом Ичиго она сдалась: расслабила плечи и выдохнула, уперевшись руками в стол. Лицо у нее запылало, и она занавесила его волосами.       Нет, она и раньше видела Ичиго… не до конца одетым, даже перевязывала его и лечила. Но это было другое. Расслабленный, разморенный сном и уютом Ичиго был таким… домашним. Естественным.       Орихиме почувствовала, как бешено бьется сердце, глубоко вздохнула и плеснула в лицо водой из кухонного крана.       — Надо разогреть завтрак. Надо разогреть завтрак…       Котлеты наконец отправились в микроволновку, а себе Орихиме решила приготовить хлопья: достала еще одну тарелку с полки и молоко из холодильника, а вот сами хлопья находиться упорно не желали.       — Да где же они? — сердито пробормотала девушка, привставая на носочки, чтобы разглядеть содержание второй полки.       — Со шкафом угадала, — раздалось за спиной. — С полкой — нет, они на третьей.       Ичиго навис над Орихиме и протянул руку за коробкой, спрятавшейся за какой-то бутылкой. Полотенце, накинутое на голову, тут же сползло вниз, хлопнувшись Орихиме на плечо.       — Прости, — Ичиго отодвинулся, поставил коробку на стол и протянул руку к полотенцу.       Поцелуй произошел как-то случайно.       Девушка развернулась к нему лицом, и ее лицо моментально вспыхнуло, когда она уперлась носом ему в ключицу. Ичиго потянулся за полотенцем, но рука сама по себе скользнула выше по тонкой шее, пальцы огладили нежную кожу щеки, обветренные и искусанные губы Ичиго нашли нежные губы Орихиме. Он целовал мягко и уверенно, не давая отстраниться, но Орихиме и не пыталась — зарылась пальцами в спутанные медные волосы, прижалась ближе, словно испугалась, что он сейчас исчезнет.       Ичиго отстранился, чувствуя, что у обоих заканчивается воздух, свободной рукой привлек девушку к себе и уткнулся в макушку, вдыхая запах Орихиме, смешанный с легкой отдушкой шампуня.       — Куросаки-кун… — робко начала Орихиме.       — Меня зовут Ичиго.       — Ичиго… — жалобно выдохнула Орихиме. — Ты меня задушишь.       Юноша опомнился и расслабился, но не выпустил девушку из объятий, открыл рот, чтобы извиниться, но Орихиме тут же вскинула ладонь и положила ее ему на лицо:       — Не смей, — почти прошептала она, с какой-то отчаянной серьезностью глядя ему в глаза. — Ты сейчас соберешься извиняться, а извиниться тебе не за что. Все в порядке, честно. Более чем.       Громко пискнула микроволновка, оповещая о готовности еды. Иноуэ вздрогнула от неожиданности и ударилась поясницей о каменную столешницу, тихо охнув от боли.       Ичиго мотнул головой, сбрасывая руку девушки, подтолкнул ее ко столу:       — Дальше я сам. Садись за стол.       Вытаскивая из микроволновки тарелку с котлетами, Ичиго тихо выругался, с грохотом кинул ее на стол и начал дуть на обожженные пальцы — нагрелась не только еда, но и стекло. Орихиме уже залила хлопья молоком и осматривала кухню на наличие столовых приборов.       — Верхний ящик рядом с раковиной, — подсказал парень. — Возьми мне тоже, пожалуйста.       Орихиме кивнула, и от переизбытка эмоций слегка закусила губу.       Утреннее солнце светило сегодня особенно приятно.       

***

      Когда Ичиго и Орихиме дошли до магазина Урахары, там вовсю кипела жизнь: Уруру подметала порог, Дзинта что-то заколачивал, и сквозь стук молотка было слышно его недовольное ворчание. Кайтеш, довольно жмурясь на солнце и потягиваясь, развалилась на кресле-качалке, выставленном во двор. Арранкарской формы на ней уже не было — вместо нее женщина облачилась в темно-зеленые штаны и светлую футболку с высоким воротником.       — Как тебя теперь называть-то, рыженький? — лениво протянула Кайтеш, не открывая глаз, когда почувствовала реяцу Ичиго.       — Как хочешь, я же тебе говорил, — отмахнулся юноша, проходя мимо и кивая Уруру. — Урахара дома?       — Да, — она кивнула, — он ждет уже. Я провожу.       — Это что, вставать? — ужаснулась арранкарша. — И идти куда-то?       — Да-а-а, Кайтеш, — злорадно хохотнул Куросаки, вытягивая фрассьона из кресла. — Восстань и иди!       — Не-е-ет, — простонала Тарше. — Дотащи, пожалуйста, — и тут же уточнила: — Под ручки, не за ногу.       В магазине Урахары по сравнению со светлой летней улицей было темновато, но глаза Ичиго привыкли быстро. Уруру провела их через несколько коридоров и остановилась напротив очередными ничем не приметными седзи.       За ними обнаружились что-то активно обсуждающие Урахара с Йоруичи, поочередно тыкающие пальцами в какие-то бумаги, и сидящие напротив них Ишшин с Арчером. Арчер что-то негромко втолковывал Куросаки-старшему, а тот хмурился и иногда кивал, запоминая.       — А Гриммджо где? — поинтересовался Ичиго, подтаскивая своего фрассьона ко столу и сгружая рядом с Арчером. Тот, в отличие от Кайтеш, одежды не сменил, но снял куртку, оставшись в белой кофте с черными рукавами и воротником.       — Спит, — одновременно откликнулись Йоруичи и Кайтеш. Арранкарша продолжила: — Его накачали лекарствами и кидо, так что он еще часа два минимум продрыхнет.       — Ну, два — не два, но до прибытия группы из Готея он явно не проснется, — Урахара вновь вернулся ко схемам.       — То есть мы еще и рано пришли?       — Не рано. Тессай сейчас принесет чай. И мне надо поговорить с вами обоими, так как чаще всего с Айзеном общались именно вы, — Урахара наконец оторвался от бумажек, встал и поманил Ичиго с Орихиме за собой в смежную комнату.       — О чем он с вами разговаривал? Рассказывал, спрашивал о чем-то?       — Он хотел, чтобы я стал его верным вассалом, — сказал Ичиго, переглядываясь с Иноуэ. — Предлагал разнести Сейрейтей, и знаете, я был не против. С Орихиме так-то особо и о чем и не трындел, позвал к себе, дал подержать Хогьеку и отпустил.       — Орихиме, вы что-то почувствовали, когда держали его? Помните, какие эмоции испытывали?       — Испугалась, когда оно потухло, — девушка покачала головой и всплеснула руками. — Оно же просто взяло и потухло у меня в руках! Ни с того ни с сего! А потом только сильнее разгорелось, как ни в чем не бывало!       — После этого ты не почувствовала усталости или боли? Какого-нибудь иного дискомфорта?       — Вообще ничего. Кошмары по ночам снились, но это скорее от стресса…       — Сюжет помните?       — Нет, не помню, — Орихиме покачала головой и нахмурилась. — Помню только, что так жутко было, что я просыпалась в холодном поту.       — Ты поэтому тогда ночью «за водичкой пошла»? — дразняще спросил Куросаки.       — Нууу… В том числе, — уклончиво ответила девушка.       — Слышь, заговорщики, — створки дверей разъехались, явив встрепанную макушку Гриммджо, — там ваши шинигами ебучие вернулись. Урахару требуют. И рыжего. Зараки обещает тут все расхерачить, а фрик — изучить, так что поторопитесь.       Створки оглушительно схлопнулись.       — Вот тебе и два часа, — протянул Ичиго и тяжело вздохнул, разворачиваясь за уже выходящим из комнаты Урахарой.       Орихиме схватила юношу за ладонь и на мгновение прижалась к плечу лбом, подняла на него взволнованное лицо. Ичиго ободряюще улыбнулся и переплел свои пальцы с тонкими похолодевшими пальцами девушки.       — Не переживай, прорвемся.       По крайней мере, в это очень хотелось верить.